Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 23.11.2013. New York city it's the place to be... in


23.11.2013. New York city it's the place to be... in

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Участники: Доминик Кортес, Иган Майлс, Виктория Стилл.
Место действия:Инвуд. Северный Манхэттен
Район на самом севере Манхэттена. На северо-востоке район ограничен проливом Гарлем-ривер, на западе — рекой Гудзон. За южную границу района принимаются либо улицы Форт-Джордж-Хилл и Фейр-вью-авеню, либо Дайкман-стрит. Из-за своеобразного географического расположения района и его неоднородного рельефа его улицы не вписываются в общую систему расположения улиц Манхэттена, что придает Инвуду некоторую изолированность. Главной улицей Инвуда является Бродвей. Он делит район надвое. Густой и холмистый Инвуд-Хилл-Парк — единственное в Нью-Йорке место сохранившее свой первозданный дикий вид.

0

2

23 ноября 2013 года, раннее утро.

Один день растянулся на три, но Доминик не жалел. Он смог наконец-то отдохнуть. Правильно отдохнуть. Так, как положено человеку, который больше месяца провел в пути, выматываясь каждый день, как каторжник на каменоломнях. Он уже и забыл каково это, засыпать с уверенностью, что проснешься живым, при всех своих пальцах и не будешь, едва глаза продравши, задаваться вопросом, чем позавтракать сегодня, консервами или... или консервами. Остров оказался цельным осколком прежней цивилизации, который вполне мог существовать автономно, совсем как и их маленький городок в Техасе. Тут было все необходимое - вода, энергия, земля - и, кроме того, под боком был город, набитый доверху всем необходимым для сносной жизни. Доминик еще не видел всего, что здесь было. На правах гостя он мог только прогуливаться по острову, знакомиться с местными и копить силы для нового рывка. Иган, который не оставил своей идеи найти сестру, тоже нуждался в отдыхе, и Доминик охотно согласился подождать чуть дольше. Три дня - это не не так уж и много, а силы им понадобятся. К тому же ему было интересно наблюдать за неспешным и, несмотря на близость к Бронксу, мирным бытом острова.
Гейл Спенсер оказалась хорошим лидером, решительным, жестким и в то же время достаточно чутким, чтобы не скатиться до жестокости. Эта женщина удивляла своим обостренным чувством ответственности и своей способностью организовывать людей. Однако, от Доминика не укрылось другое, то что, наверное, стало уже привычным для островитян, но не для него, человека со стороны. С того самого момента, как он ступил на борт парома и оценил охрану и вооружение острова, его не оставляла уверенность, что без толкового мужика тут не обошлось. И не просто толкового, а грамотного, знающего, что и как нужно делать. Одним словом военного. Он убедился в своих догадках, когда познакомился с тем, кого в шутку называли министром обороны. Такой молодой и уже лейтенант, к тому же в отставке. Первый разговор у них вышел какой-то скомканный и неловкий, но Доминик пообещал себе, что второй не заставит себя ждать. Им было о чем поговорить. Например, о том, откуда Доминик может его знать. Видел где-то, хотя имя Рем Спада было ему незнакомо. Такое имя он бы точно запомнил.
Сейчас же, спустя три дня, он снова был среди запущенных джунглей Манхэттена. Раннее утро было солнечным и слегка морозным. Схватившийся влажный снег, выпавший накануне, хрустел под колесами внедорожника, как бутылочное стекло. Бродвей, наверное, был единственной улицей на весь Нью-Йорк, по которой можно было попасть в любой район города без особых проблем, связанных с маневрированием среди брошенных машин и пробок. Нет, здесь тоже было полно машин, но ширина улицы позволяла не обращать на это особого внимания. Барри и Ллойд довезли его и Майлса до первых кварталов Инвуда. Дальше они решили идти пешком. Виной всему было смутное узнавание, накатившее на Доминика, а так же нежелание привлекать к себе ненужное внимание рокотом мотора.
- Рации взяли? - Ллойд сверился с часами и на всякий случай еще раз огляделся, запоминая вывески и номера домов. - Если что, встречаемся тут в шесть вечера. Будем ждать до девяти, потом едем на пристань, с вами или без вас, имейте в виду.
У верных псов Гейл Спенсер было свое задание, вычистить и вынести все полезное из какой-то аптеки в центре города, да и, откровенно говоря, молчаливый Иган был более подходящим напарником, в отличие от этих двух шумных и вечно подначивающих друг друга неспокойных ребят.
Распрощавшись с ними и дождавшись, пока крупная, бликующая начищенными боками тяжеловесная машина скроется из вида, Доминик привычно взвесил в руках карабин М4 с глушителем и оптикой, который ему выдали на острове вместе с бронежилетом, запасом патронов и более удобной для подобных вылазок форменной одеждой оперативников департамента полиции, и решительно направился вдоль Бродвея в глубину района. Где-то там в конце пути должен быть большой парк. Он точно помнил, что окна кириной квартиры выходили на парк. Прекрасный вид, несравнимо чистый для Нью-Йорка воздух и относительная тишина. Последней теперь было предостаточно.

Отредактировано Доминик Кортес (31-05-2015 18:27:55)

+8

3

«Не важно, как медленно ты двигаешься. Важно, что ты не останавливаешься».
Отоспавшийся днем и вечером по своему возвращению Иган не мог уснуть ночью, в попытках осмыслить, что с ним произошло и что ему со всем этим делать. Помимо этого он никак не мог вспомнить, где и когда он читал эту фразу, равно как и ее автора.
Майлс боялся кошмаров, но смертельная усталость была невообразимо сильнее всяких глупостей. Остаток дня он проспал как бревно, забывшись тяжелым сном, чтобы промаяться большую часть ночи, в плотной осаде мыслей и свежих впечатлений, лежа на своей узкой кровати и пялясь в темноту над собой.
«Двигаешься, не останавливаешься...»
Он двигался. Медленно ли, быстро ли, но за маленьким спектаклем полного безумия Майлс видел движение вперед. Было бы сложно назвать это развитием при других обстоятельствах, но проблема была в том, что обстоятельства были таковы, что как нельзя кстати требовали подобного подхода. Больше никогда не будет других обстоятельств, и допереть хотя бы до этого сейчас было своеобразным пит-стопом на трассе его жизни. Бесценный опыт, приобретенный в Бронксе, показал, что если ты все еще жив и у тебя по-прежнему голова на плечах, то пришла пора вытрясти из нее все то дерьмо, с которым ты жил дальше. Можно было бы прожить в новых условиях не несколько недель, а несколько месяцев прежде, чем добраться до той точки невозврата, которая была днем двадцатого числа. Майлс умер, и заново возродился – и двигался.
«Двигаешься, не останавливаешься. Кто же сказал?..»
Пришла пора по-новому смотреть на новый мир. Если ты поступил согласно человеческой черте - убил и хочешь жить дальше, то следует окончательно закрыть дверь в прошлую жизнь, с воспоминаниями о мирной жизни, о том страхе, которого натерпелся за первые дни апокалипсиса в попытках выжить. Пора взрослеть.
«Брюс Ли», наконец вспомнил он, и вновь забылся еще на полтора часа мутной и тяжелой дремы.
Ранним утром он направился в сторону мастерской, волоча за собой то, что осталось от Эй-Детки.
После событий в Бронксе его «самоделка» уже никуда не годилась, и Майлс не без  посторонней помощи довел до ума свое оружие, по сути, собрав его заново. От прежней «глефы» у него осталась лишь рукоять, а вместо острого, но маловразумительного куска стали наконечник теперь выглядел действительно устрашающе. Крепящийся к древку уже нормальным сварочным швом, а не жалкой изолентой, почти истлевшей от чужих мертвых мозгов, двухфутовое заостренное лезвие хотя и было далеко от даже подобия настоящего наконечника холодного оружия, теперь, по крайней мере, было куда более надежным.   
Мысли о Бронксе и пережитом не шли из головы. Майлс понимал, что может и дальше оставаться дальше на острове и ждать завершения зимы с чистой совестью, но его мучил другой вопрос: сможет ли он жить в спокойной обстановке теперь? Он так и будет выползать каждый день на продуваемый всеми ветрами остров, раз за разом прокручивая в голове всю эту чушь? Майлс ловил себя на мысли, что теперь прислушивается к шагам, даже своим; подходя к зеркалу теперь он пристально всматривался в собственное отражение. Это не могло не настораживать. Из острова следовало выбираться, под любым предлогом, за любым делом. Майлс не видел себя здесь, но повод для возвращения на большую землю все же был – их новый гость в лице Доминика, явно не намеревался задерживаться здесь. Майлс помнил о том, что он написал ему тогда, при их знакомстве. Доминик выполнил свою часть «сделки», и Иган видел в возможности помочь хороший повод убраться отсюда.
Снова броник, рация, машина – все это здорово напоминало их предыдущую вылазку, которая обернулась кровавой развязкой. Но теперь Иган знал, на что идет. И пусть он отказался от карабина – после опыта пальбы по живым людям тренироваться на банках выглядело в крайней мере неразумно, особенно осознавая тот факт, что стрелок из тебя по-прежнему весьма хреновый - захватив с собой лишь беретту с глушителем, некогда подобранную с холодного асфальта, пьющего последнее тепло тела Саманты, его рука твердо лежала на рукояти «глефы». Майлс был уверен – если будет нужно, он нанесет ею удар, и не один – и теперь он был к этому готов, а осознание этого многого стоило.     
Ллойд остановил машину, и Иган последовал примеру Доминика, выбравшегося из авто. Щурясь на серый свет и ежась от пробирающего свежего морозца, Иган напялил митенки и поплотнее натянул на уши легкую черную спортивную шапку. Прогулка могла быть и короткой, но уже обещала быть бодрящей. 
Ллойд, столь любезно привезший их в Инвуд, где Доминик хотел начать поиски зацепок к местонахождению дочери, развернул автомобиль на пустующей улице. Майлс проследил за тем, как машина удаляется и исчезает за далеким поворотом. Теперь они одни в городе мертвых.
Майлс выпрямился, кутаясь в полы пальто и выдыхая облачка пара, оглядывая мрачный пейзаж зимнего пустого города. Когда-то он нашел бы эту картину не сколько зловещей, сколько интересной: мертвый город, одинокие люди…
«Он всегда был таким. И мы всегда были одни».
Он взвалил глефу на плечо, зашагав следом за Домиником, зорко поглядывая по сторонам и ничуть не возражая против роли «вон того чела, который будет вышибать последнее дерьмо из гнилых голов гуляк-одиночек, чтобы не переводить боеприпасы». Ему не терпелось испытать модернизированную «глефу», но, похоже, у гуляк поблизости были другие дела, и было неизвестно, как на них влияет утренний морозец. Может они замерзают и перестают реагировать на живых? Было бы неплохо.
Даже в сравнении с Домиником он двигался налегке, его самоделка и бронежилет были самими тяжелыми, что было при нем. Помимо оружия Майлс захватил небольшой черный рюкзак, решив, что полезные вещи с каждым днем растут в цене, и будет просто чудесно, если им по дороге попадется что-то, что может пригодиться в дальнейшем.
Оборачиваясь, поглядывая на окна и заглядывая в каждый переулок, мимо которого они проходили, Майлс не терял надежды, что их расследование в глубине чужой территории будет продуктивным, но не столь быстрым. Мысль о скором возвращении обратно ему казалась неприемлемой, и он сам не понимал, почему.

+8

4

Разбавленное отпечатками былого хаоса запустение, попадающиеся чуть ли не на каждом шагу пепелища и разлитая повсюду тишина, гнетущая, пробирающая до мозга костей и завывающая ветром в переулках и тупиках - все это лишало даже жалкой возможности обмануться и представить, что происходящее не более, чем результат массовой распродажи в ближайшем торговом центре, куда накануне завезли партию новых айфонов. Доминик и не пытался что-то представлять. Он не был здесь уже много лет, поскольку предпочитал, чтобы дочь сама навещала его на ферме в Техасе, но Нью-Йорк не тот город, который меняется до неузнаваемости, а Инвуд совсем не тот район, который стремятся застраивать новыми зданиями, и теперь, неспешно шагая вдоль улицы в компании немого парня, он едва сдерживался. Язык чесался от желания рассказать Игану, каким тут все было во времена его молодости, когда он был молодым механиком из во-он той автомастерской, что теперь гордо именовалась автосервисом. Он хотел рассказать, какая вывеска была вот у этого мексиканского ресторана, когда в нем еще заправлял усатый старик с суровым лицом индейского вождя - отец нынешнего владельца. Сильно подгнивший труп бедняги был перекинут через край стеклянной двери, хотя Доминик не был уверен, что это именно хозяин. Может просто один из официантов или поваров, они все работали с одинаковой нагрузкой, порой помогая друг другу и не обращая внимания на то, что кто-то получает больше, а кто-то меньше. По крайней мере так было раньше. Спустя годы традиции и порядки меняются, а теперь их и вовсе нет. Ни традиций, ни людей их поддерживающих или же забывающих.
Они прошли где-то с сотню метров вдоль по Бродвею с растянувшейся по одной стороне цепочкой машин, когда Доминик замер на углу здания, где когда-то была детская библиотека. Теперь здесь был мини-маркет и жизнерадостно улыбающийся толстяк с большой рекламы за стеклом витрины сообщал о скидках на молочную продукцию. Что они вообще понимали в настоящем молоке? Но не это заставило Доминик встать столбом и удержать за локоть по инерции шагающего вперед Майлса. Он ничего не услышал, ничего не почуял, но увидел сквозь запыленную витрину, что за боковым окном мини-маркета, что тянулось вдоль касс, со стороны переулка что-то шевельнулось. Не резко, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Это мог быть как обрывок газеты, гонимый затерявшимся в узком переулке ветром, так и мертвец, точно так же затерявшийся и ждущий, когда его найдут и покормят с руки какие-нибудь простофили вроде них.
Доминик жестом указал Игану, что за углом может скрываться опасность, и, осторожно сняв карабин с предохранителя, стал продвигаться вперед. Опасность действительно имела место быть и даже не одна. Доминик не успел их пересчитать по головам, прежде чем юркнуть обратно, едва высунув нос за угол, но точно больше десятка. Они стояли, зависнув в том непонятном состоянии, не то комы, не то сна, что частенько их прихватывал, особенно с наступлением осени и не по-летнему низких температур. Уже в который раз за последние недели в голове всплыл вопрос, а что же с ними станет зимой? Может они все перемерзнут, позволив людям, наконец, очистить город от падали? Мечты-мечты. Еще неизвестно, какая зима их ждет теперь, когда на весь город соберется пять тысяч человек. Раньше в Нью-Йорке было тепло только от того, что на крохотном островке ютились миллионы людей, живых и вечно куда-то бегущих, пышущих жизнью и согревающих друг друга одним своим существованием и тоннами кофе в пластиковых стаканчиках. В любом случае, что бы там не грозило им и зомби зимой, когда жахнут первые настоящие морозы, сейчас им с Иганом следовало как можно быстрее и как можно тише пройти мимо этого дохлого переулка, пока не появился какой-нибудь растяпа вроде Кауфмана и громко не запнулся об урну. Эту байку, ставшую, как Доминик позже узнал, причиной того, что Гейл и Артур оказались в плену у каннибалов, за три дня на острове успели облизать со всех сторон, обсосать и превратить в анекдот. О том, что в тот день погибли люди, предпочитали не говорить, что, наверное, было правильно. Смерть стала так же обычна и привычна, как насморк и постоянный недосып. Доминик переглянулся с Иганом, кивком давая понять, что нужно двигаться и, глубоко вдохнув, а затем медленно выдохнув, вышел из-за угла. Мертвецы по-прежнему стояли, покачиваясь, как подвисшие на ниточках марионетки, высоко над ними завывал ветер, бросая в кирпичные стены и стекла окон горсти снежной крошки. Доминик почти миновал переулок, когда витрина мини-маркета оглушительно осыпалась стеклом, а в следующий момент в стену рядом с ним ввинтилась пуля, выбив фонтанчик рыжей кирпичной крошки. Доминик машинально бросился на тротуар, за припаркованную у бордюра машину. В них стреляли, судя по всему откуда-то сверху.

+8

5

По мере того, как двое мужчин двигались дальше, гнетущая тишина среди мертвых и пустых коробок домов сооружений начинала делать свое темное дело. Все еще непривычно, все еще слишком странно звучали лишь шаги двоих людей, идущих по улице. Иган подумал что последним выжившим уже никогда полностью не приспособиться и не привыкнуть к этой пустоте, охватившей некогда обжитые территории. Майлс, шагающий чуть позади и в стороне от Доминика, невольно задумался об этом. Какая ирония. Жизнь была естественной для такого города, как Нью-Йорк, любой город подразумевал для себя именно жизнь, в том самом ключе, который без проблем возникал в голове ассоциативным рядом при упоминании самого слова. Город означал жизнь и теперь, когда ее не стало, мертвой скорлупе из камня и стекла осталось отжить свое и исчезнуть.
«Конец света», отстраненно думал Майлс, заглядывая в очередной переулок. Когда-то сваленные мешки с мусором так и остались не убранными, и теперь, присыпанные снегом, они казались чьими-то останками. Это уже казалось нормальным – останки в пустом городе, трупы и мусор вместо жизни и порядка.
«Как не крути, конец света – чудный аттракцион. Когда еще выдастся такая возможность, увидеть все своими глазами? Стать участником, стать одним из тех, кому приходится выбирать… Аттракцион самый последний, который может предоставить жизнь, самый лучший, который можно было бы получить. Бесплатный и… честный. Да, самый что ни на есть искренний к участникам…»   
Инвуд. Иган никогда не был здесь, да и что ему, выползню из Риджвуда, делать на Манхэттене? Ну, был он за свою жизнь здесь с полдюжины раз, и дальше Центрального парка Грейт Лон и Северного Медоу он не забирался, но теперь…
«Как удивительно».
До тех пор, как все было спокойно, Майлс редко путешествовал по самому городу и тихо-мирно пасся у себя в западном Квинсе. Когда мертвые вернулись к жизни, за несколько недель он как ужаленный промчался по большей части крупных районов. Квинс, Бруклин, Манхэттен, Джерси-Сити и Стейтенд-Айленд. Желание жить заставило шевелиться. Желание жить дальше заставило двигаться, и на подсознательном уровне Майлс понимал, что пока он куда-то идет – он все еще жив.
Он тяжело выдохнул облако пара, глядя прямо перед собой. Почему он раньше не думал об этом? Да, возможно, то, то первые дни, когда он благополучно отсиделся дома благоприятно повлияло на его дальнейшую судьбу, но потом… что же случилось потом? Апокалипсис заставил его понять, насколько ему не хочется умирать. Многие были мертвы, и многие умерли в те дни, когда он понял, насколько он хочет жить. И тогда он побежал, помчался не разбирая дороги. Очнувшись от многих лет, которые он провел как в полудреме – что черт побери он может сказать о своей старой жизни сейчас, когда произошел переломный момент и трупы гуляют по улицам? – он наконец-то ощутил себя живым и начал жить.
Они шли мимо череды мертвых машин и Майлс, краем глаза уловив знакомые очертания внутри одной из них, на ходу бросил взгляд за стекло дверцы. Женщина на переднем сиденье была мертва уже давно, вид трупа навевал размышления о том, что запереться напоследок перед тем, как застрелиться было неплохой идеей с ее стороны. Майлс не хотел чтобы этот свежий – мертвенно-свежий – воздух и легкий ветерок нарушался запахом тлена.
«Что заставило ее сделать это?»
Он никогда не думал поступить так же. Даже когда ему казалось, что он в полной заднице. Майлс не думал, наверное, просто потому, что не мог что-либо анализировать в то время. Он просто бежал прочь.
Они шли дальше, но Иган все еще думал о ней. Образ женщины в деловом костюме, чей труп с продырявленной головой гнил все эти недели внутри автомобиля все еще был с ним, как снег, который сел на плечи и останется там до тех пор, пока его не стряхнешь.
«Что заставило? Отчаяние? Страх? Она сломалась, и…»
Его серые глаза безостановочно шарили по темным окнам домов и очертаниям автомобилей, мимо которых они шли. Доминик, шагающий впереди и обеспечивающий главное прикрытие их маленькой команды, был сосредоточен лишь на том, что было перед ним, не болтая и не оборачиваясь, и Майлс был благодарен ему за это. Человек, которого Иган не знал, доверял ему, и Майлс не хотел ничего слушать. Что ему слова, кто бы их и что говорил? Теперь все, абсолютно все слова на фоне мертвых окон пустующих домов и трупов в машинах – пустая болтовня, бессмыслица. Игану было достаточно звуков их глухих шагов, они говорили куда больше.
Они достигли конца улицы и Майлс подобрался – им предстояло куда-либо повернуть, на усмотрение Доминика, бывшего ведущим. Иган, идущий слева, перевел все внимание на «свою» сторону – и, разумеется, он бы навряд ли успел среагировать на то, как резко остановился мужчина, если бы тот не поймал его за локоть.
Иган повернул голову в его сторону. Судя по жестикуляции Доминика, решившего не нарушать молчание и тишину, им следовало держать ухо востро и быть готовыми. Майлс внимательно осмотрелся но не приметил ничего подозрительного. Доминик явно что-то приметил или почувствовал, что осталось без внимания Игана.
«Что его насторожило?»
Майлс поднял глефу и перехватил рукоять обеими руками, последовав за Домиником к углу дома, глядя себе под ноги. Он хорошо запомнил тот случай три недели назад, когда он наступил на пластиковый стаканчик и тот хрупнул, как показалось Майлсу, на полгорода.
Доминик быстро выглянул из-за угла. Иган, прислонившийся спиной к стене и поглядывающий назад на всякий случай, покосился на мужчину, кивнув: мол, что там? Не сложно было догадаться, что является причиной выражения такого лица у человека. Майлс видел это уже несколько раз и все прекрасно понимал. Да, к «гулякам» тоже будет сложно привыкнуть. Это трупы, которые бродят. Крайне странное явление для выходцев из сытой эпохи вседозволенности и равнодушия, канувшей в лету.
Иган понимал, что ввязываться в схватку они не будут – это говорило о том, что игра не стоит свеч, нервов и здоровья в целом и «гуляк» за углом солидное количество.
Доминик кивнул, призывая двигаться следом. Тихо шагнувший за ним Майлс выглянул из-за угла на застывшие словно в оцепенении фигуры мертвых.
«Гуляки» вяло реагировали на присутствие живых до тех пор, пока те находились на приличном расстоянии и не начинали шуметь. Иган и Доминик находились в десятке метров от этой группы «замерзших» и двигались тихо, но…
Иган не спускал с них глаз, пока они шли мимо переулка, в котором стояли «гуляки». Конечно, хрена с два он будет проверять опытным путем, но, кажется, легкий морозец вгоняет их в некое подобие ступора. Будь здесь один «гуляка», возможно, следовало бы поэкспериментировать – не ради дурного любопытства, а чтобы узнать что-то новое. Майлс невольно ухватился за эту мысль. Будь здесь один «гуляка», к примеру, можно было бы кинуть в его сторону пустую банку или еще что-нибудь и посмотреть, как он…
В холодном воздухе стекло витрины лопнуло с оглушительным зубодробящим грохотом и звоном, проваливаясь внутрь. Вмиг оторопевший Иган не понял, что произошло, но на бросившегося наутек Доминика отреагировал быстро и должным образом. Майлс резво скакнул в противоположную сторону, выбирая укрытие, которое предоставила дверная коробка в стене дома напротив. Убежище было сомнительным, но, по крайней мере, позволила скрыться с глаз долой и не маячить на улице. Дверь, за его спиной с виду была закрыта, и Иган пока не спешил проверять, так ли это на самом деле.
«В нас стреляют», только сейчас дошло до него.
И судя по всему, стреляли с дома на той же стороне, где нашел укрытие Майлс. Однако этот сраный сукин сын заставил его поволноваться: теперь сердце билось где-то под подбородком, и Иган смутно уловил, что когда столь внезапно разбилось стекло витрины, от неожиданности он сам чуть не подпрыгнул выше крыш. Что ж, если стрелок находился в окне или на крыше, ему ничего не грозило. Иган выглянул из-за угла, чтобы увидеть Доминика, но мужчина спрятался достаточно надежно даже от него. Однако Майлс увидел нечто другое: как «гуляки» в переулке приходят в движение. Серые манекены, покрытые инеем и припорошенные снегом, теперь начинали двигаться. Майлс даже со своей стороны слышал, как скрипят и хрустят их одежды, скрепленные холодом. Без сомнения, разбитое стекло заставило их очнуться, и будет еще хорошо, что только их – этот грохот и звон могли услышать и другие.
Что-то подсказывало, что с улицы пора убираться и побыстрее. Вступать в бой с таким количеством «гуляк» под прицелом снайпера было бы самоубийством. Ждать, пока стрелок вновь даст знать о себе и вступать с ним в малоперспективную перестрелку, пока «гуляки» просыпаются, тоже было тоже не лучшей идеей. Говнюк мог быть не один, однако раз Игана и Доминика не перестреляли как гусей перекрестным огнем, пока ничего не говорило в подтверждение этой версии.
Майлс развернулся к тому, что могло бы их спасти – с огромной и с виду тяжелой двери. Даже через митенки он ощутил обжигающий холод рукояти. Дверь щелкнула и приотворилась, открывая щель, за которой царил густой сумрак, нутро дома дыхнуло на Майлса зловещим и теплым запахом затхлости – затхлости, но не тлена.
Уже это обнадеживало. Майлс, надеясь, что внутри дома так же пусто, как и темно, отпустил рукоять и вытащил из-за ремня пистолет с глушителем, снимая его с предохранителя. Обернувшись через плечо, теперь он лихорадочно выискивал глазами Доминика, чтобы махнуть ему рукой. Находясь здесь Майлс не мог прикрыть мужчину, и если бы тот решился бежать к нему через улицу, Доминику пришлось бы побыть несколько мгновений на открытом пространстве. Похоже, он скрылся за машинами и если Доминик не желает вступать в дуэль со стрелком и одновременно бодаться с медленно но верно набирающими ход «гуляками» и переводить на них боеприпасы, им будет лучше уйти с улицы, чтобы дождаться, пока мертвые не угомонятся или пока их преследователь – или преследователи – не дадут о себе знать каким-либо образом.

Отредактировано Иган Майлс (17-06-2015 22:20:02)

+8

6

Некогда белый пикап, груженный пустыми ящиками, надежно скрыл Доминика от стрелка. По крайней мере сам Доминик, занявший полулежачую позицию у заднего колеса, не видел даже крыш домов через дорогу. Стрелок был там, в этом не было никакого сомнения, но точную дислокацию с пары выстрелов установить было сложно. Возможно стрельба велась с крыши, а может из окна дома напротив. Часто выдыхая в морозный воздух небольшие облачка пара, мужчина подобрал ноги и встал на четвереньки, упираясь одной рукой в холодный, присыпанный мелким мусором и снежной крошкой асфальт, а другой удерживая карабин на уровне груди. Стоило ему высунуться из своего укрытия и был велик шанс словить пулю. Рама витрины все еще осыпалась остатками стекла. Фрагменты, кое-где сцепленные краской и рекламными наклейками, падали плашмя и рассыпались на тротуаре. Только сейчас, глядя на осколки стекла, растекшиеся по асфальту серебристой лужицей на том самом месте, где он всего несколько секунд назад прошел в полной уверенности, что никакой опасности кроме подвисших в переулке мертвецов нет, Доминик вспомнил, что вообще-то до того, как раздались выстрелы, был не один. Как же легко забыть о человеке, когда не слышишь его и почти не видишь. Его молчаливый спутник испарился. Быстро оглядевшись по сторонам, Доминик убедился, что Игана нет на этой стороне улицы и, если бы он не догадался прильнуть к земле в плотную и посмотреть на противоположную сторону улицы через небольшой зазор между подвеской машины и дорожным полотном, всерьез решил бы, что его напарник расщепился на атомы с перепугу. Но Иган был там, жался к двери дома напротив. Кажется, это был хозяйственный магазин или что-то вроде. Важность этой детали, и без того призрачная, и вовсе испарилась, когда Доминик услышал шорох промерзшей одежды мертвецов, что пришли в движение после столь громкой побудки.
- Вот же с-с-с...
Доминик проглотил рвущееся наружу слишком громкое ругательство в адрес неведомого стрелка, приближающихся мертвецов и самого Господа, так неумно пошутившего над ним и Иганом этим чудным морозным утром, и сердито засопел. Пока по инерции шаркающие на звук мертвецы не обращали на сжавшегося в комок человека никакого внимания. Ключевое слово «пока». Малейший шум или очередная подлая подстава от стрелка могли изменить и так плачевное положение Доминика на еще более безнадежное. И пока этого не случилось, нужно было что-то предпринять.
Стараясь свести к минимуму даже шелест одежды, Доминик стал пятиться, упираясь руками и носками ботинок в асфальт и придерживая локтем болтающуюся на ремне винтовку. Стоящий следом за пикапом небольшой фургончик с логотипом какой-то итальянской пиццерии должен был стать таким же надежным укрытием, даже лучше. Добравшись до него, он по крайней мере сможет выпрямиться в полный рост и без риска попасть под обстрел, дать Игану знать о себе, но даже этот не отличающийся самонадеянность план пошел к черту, когда Доминик напоролся рукой на крупный осколок фары, вспоров ладонь. То ли от напряжения, то ли просто из вредности, кровь хлынула из пореза, а гуляющий по Бродвею ветер охотно подхватил ее медный запах и понес в сторону мертвецов. Доминик чертыхнулся и не долго думая схватил злополучный осколок фары и швырнул прямо в лужу стекла. Громкий в накрывшей улицу густой тишине звук падения был довольно паршивым отвлекающим маневром, но другого у Доминика не было. Он резко выпрямился, метнулся в узкий зазор между бортом пикапа и мордой фургона, намереваясь прокатиться по проезжей части кувырком и присоединиться к Игану. По асфальту тут же прокатилась целая очередь пыльных фонтанчиков, но догнать Доминика им уже не удалось. Мужчина набрал неожиданно большую для его крупного тела скорость и не успел затормозить, когда оказался прямо у ног немого, стоявшего у приоткрытой двери. Одна кегля, один шар для боулинга и одна дверь, открывшаяся под весом двух навалившихся на нее тел.
- А, черт! Прости не рассчитал малость, - прокряхтел Доминик и стал спешно подниматься с пола, попутно помогая встать сбитому им же с ног Игану. Повинуясь скорее инстинкту, чем каким-то логическим рассуждениям, он захлопнул дверь и зашарил по ней поисках запоров. Раненная ладонь была мокрехонька от обильного кровотечения и вымазывала светлую поверхность двери в бурый в сумрачном освещении цвет, но этой проблемой можно было заняться чуть позже.

Отредактировано Доминик Кортес (22-06-2015 13:26:43)

+8

7

Майлс внимательно следил за маневрами Доминика, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу у входа, то и дело поглядывая в темную щель приоткрытой двери, все еще опасаясь новых неожиданных сюрпризов, которые могли поджидать уже в месте, присмотренном под убежище от снайпера. Увидев приближения Доминика и услышав новые выстрелы, когда пули застучали по промерзлому асфальту, Майлс стиснул рукоять копья и пистолет, готовясь распахнуть дверь и шагнуть в темную неизвестность одновременно с мужчиной, уходящим с простреливаемой улицы и от окончательно пришедших в себя «гуляк». Однако что-то случилось и Майлс, почувствовав как влетевший в него Доминик явно что-то не рассчитал, на миг ощутил себя крайне лишним между ним и приоткрытой дверью. Возражающее вякнув он ввалился внутрь, чудом не нажав на спусковую скобу пистолета. Дверь с грохотом отворилась, впуская внутрь свежий воздух и дневной свет, осветивший пустой холл, две двери лифтов, лестницу, уводящую наверх. Дом был не из бедных, это Иган понял еще лежа на полу и таращась наверх.
«Что ж, если внутри кто-то и был, мы их поприветствовали».
Шум открывшейся двери и порыв ветра, да и просто голос Доминика и их возня, пока они поднимались на ноги – все это прекрасно расходилось эхом по пустующим помещениям и коридорам.   
Майлс глубоко вздохнул, переводя дух. Когда дверь закрылась, они остались в потемках, нарушаемых лишь светом, льющимся из узкого окна над входной дверью. В косом луче безостановочно кружились мелкие поблескивающие частицы пыли, потревоженные двумя нарушителями. Теперь у них выдался повод подождать хотя бы пару минут, пока ситуация не изменится или пока Доминик запрет дверь и не придумает, что им делать дальше. Кажется, первую часть незапланированного шоу со столкновением с кем-то очень недобрым они выдержали. Пока они внутри дома, они могут позволить себе передышку и подождать, что будет дальше. «Гуляки» все еще снаружи, стрелок, упустивший свои цели, теперь будет вынужден предпринять что-то. Судя по всему, он находился в окне или на крыше соседнего дома, и Майлс, таращась перед собой, думал, что он и Доминик в более выгодном положении. Если бы не трупы, они могли бы спокойно уйти по стеночке этого дома, не суясь на противоположную сторону улицы – неизвестный стрелок не смог бы в них попасть, даже если бы сменил позицию для стрельбы.   
Брошенные дома производили странное впечатление. Было сложно представить, что когда-то здесь, еще совсем недавно, чередом шла своя жизнь. Еще сложнее было вообразить, что теперь эта жизнь когда-либо сюда вернется. Но самым главным и самым странным были запахи. Майлс быстро втягивал носом этот воздух, впитавший в себя запахи вещей, брошенных внутри. До тех пор как он начал выживать он и вообразить не мог, что некоторые предметы могут так пахнуть, стоит лишь их оставить без присмотра. Как правило подобные ароматы были омерзительны, даже если исключить из них присутствие трупов, живых или мертвых. Вонь мусора и слабые запахи вездесущей пыли и бытовых вещей постепенно заполняли любое запертое помещение, и теперь, в тишине и практически повсеместной тишине это производило странное впечатление.
Майлс убрал пистолет за ремень и достал фонарь. Безусловно, следовало экономить полудохлый заряд батареек, так как он не мог представить, когда ему удастся разжиться новыми, но сейчас без света было проблематично разобраться, что к чему. Света из верхнего окна над дверью было явно недостаточно, чтобы рассеять густой сумрак, а пребывать в потемках, прекрасно осознавая их безопасность, Майлс мог себе позволить лишь нервничая и дергаясь. Нервничать и дергаться ему не хотелось, и он включил фонарь.
В потемках узкий луч заскользил по полу и ступеням лестницы. Иган на миг задумался, что, пожалуй, им здесь нечего ловить. Дверь была открыта, прежние хозяева забрали с собой часть вещей, которые могли бы считаться полезными, мародеры вычистили все остальное. 
Иган сделал несколько шагов вперед, светя по сторонам и ставя кроссовки на всю подошву – глупая затея после того, как они столь бесцеремонно ввалились сюда, но Майлс уже приучил себя никогда не шуметь, в частности – в таких местах, как этот дом.
Сверху послышались торопливые шаги и чьи-то голоса, разносящиеся эхом. На верхнем пролете заплясал отблеск чужого фонаря. Разобрать, кто это, было сложно, но замерший Иган моментально выключил фонарь и метнулся в сторону лифтов, вжимаясь в стену. Они были здесь не одни. В этом доме явно был кто-то еще, кто наверняка имел отношение к начавшейся пальбе.
Оставшись в темноте Майлс присел на одно колено, быстро и тихо положив «глефу» на скользкий гладкий пол и вновь доставая пистолет. Ему оставалось надеяться, что Доминик будет готов встретить незваных гостей.

+6

8

«Я слишком стар для всего этого дерьма,» - с назойливостью рекламной бегущей строки проносилась в голове знаменитая фраза Дэнни Гловера, а Доминик упорно не обращал на нее внимание, отвлекаясь сначала на все имеющиеся на входной двери запоры, а потом и на собственную кровоточащую руку. Было слишком темно, чтобы осмотреть ее основательно, но осторожно ощупав, он убедился в том, что порез не такой уж и глубокий, как показалось с самого начала. Перевязка все равно была необходима, хотя бы временная.
Чтож я не догадался взять аптечку... - проворчал он себе под нос. Оглянувшись на Игана и убедившись, что тот остается в зоне видимости и не кормит своей молчаливой тушкой оголодавших жильцов, Доминик вытащил из кармана носовой платок и, туго замотав ладонь, с помощью зубов затянул узел потуже. Главное, чтобы кровь перестала идти, а то зомби сбегутся на один только запах. К счастью внутри помещения мертвецов не было, по крайней мере характерной трупной вони не ощущалось, только запах давно неиспользуемого жилья, затхлый, пыльный, со знакомыми бытовыми примесями и относительно безопасный. Мертвецов здесь может и не было, зато живых недоброжелателей никто не отменял. Если стрелок засел именно в этом здании, расслабляться тем более не стоило.
Морщась от пульсирующей в туго стянутой ладони боли, Доминик подтянул со спины винтовку и включил фонарь. Иган уже оглядывал лестницу и лифты с одной стороны от входа, и Дом решил уделить внимание другой. По сути это был обычный тесный вестибюль обычного, ни разу не элитного жилого дома со стандартными деталями интерьера. Стойка, предназначенная для портье, которого скорее всего тут и в помине никогда не было, была густо заставлена горшками, в которых еще торчало и вилось то, что еще три месяцы назад считалось цветами. Сухие остовы растений слегка шелестели от легкого сквозняка налетающего не то с лестницы, не то из приоткрытой двери в подсобку в глубине вестибюля. Но это был не единственный звук в этом заброшенном здании. Только когда топот ног и голоса стали звучать более отчетливо, а встревоженный Иган метнулся в сторону лифтов, почти растворившись в царящей там полутьме, Доминик понял, что это не игра его воображения и не шум крови ушах после упражнений в акробатике, а самая настоящая проблема. Проблема, которая приближалась. Прятаться особо было некуда. В распоряжении Доминика была только захламленная цветочными трупами стойка и едва различимая в темноте дверь в подсобное помещение, до которой еще нужно было добраться. Не долго думая, он метнулся за стойку, едва успев выключить тактический фонарь, а в следующий момент по полу, где он только что стоял, скользнул луч другого фонаря и тут же убежал в сторону входной двери. Доминик почти увидел, как пятно искусственного света обшаривает вымазанный его кровью косяк. Еще пара секунд и до них дойдет, что дверь заперта изнутри, а это значит у него была всего секунда, чтобы предупредить их догадливость. Слишком мало, но Доминику хватило, чтобы выкатиться из своего укрытия и открыть огонь по двум силуэтам, темнеющим на фоне неверного дневного света, льющегося из мутного окна над входной дверью. Хватило трех прицельных, как на учениях, задавленных глушителем выстрелов, чтобы вывести противника из строя. Даже странно, что тот, который словил две пули из трех, продолжал шевелиться и попытался поднять выпущенное из рук оружие, в то время как тот, которому досталась всего одна, лежал неподвижно в стремительно увеличивающейся луже крови. В полумраке она казалась черной как смола.
- Иган? - негромко позвал Доминик. Он не смел отвести от раненного внимательного взгляда и отвлечься на то, чтобы подняться на ноги. - Подстрахуй.
Ему уже чудились новые шаги и новые голоса и даже хрип раненного мародера, или кто это был, не заглушал этого фантомного белого шума.

+7

9

Дробный топот по лестнице и пляшущий в потемках луч фонаря заставили его пересмотреть свои планы относительно того, как встречать спускающихся на шум людей. Как бы он не вжимался в стену, как бы ни сгибался, мысль о том, что он будет хорошо видим со стороны лестницы в тусклом луче света, льющемся из-за его спины очень быстро стала едва ли не панической.
Иган распластался на полу, вдохнув изрядную порцию пыли и тут же обругав себя. Еще не хватало начать чихать в такой момент. Вытянувшись вдоль дверей лифтов рядом с «глефой» Майлс вытянул обе руки вперед, сжимая рукоять пистолета. Если ему придется стрелять, то его шансы подстрелить из положения лежа кого бы то ни было в потемках на лестницы смехотворны, и здесь все дело было вовсе не в том, насколько ты хороший стрелок. Глядя поверх пистолета на уводящие вверх ступени, Майлс понял, что даже если ему придется стрелять, то ориентироваться придется на луч фонаря их безызвестного противника. Навряд ли это были Падальщики, скорее всего, одна из группировок, считающая Инвуд своей территорией и теперь не гнушающаяся отстрелом чужаков. Видимо, оружие и экипировка Доминика, равно как и рюкзак Майлса навел неизвестного стрелка в соседнем доме на мысль, что перед ним «собиратели», кто-то из конкурентов. Ничего личного, просто настал конец света и теперь самые разные вещи будут стоить порядочно. Видимо, перед ними были те, кто посчитал, что пушка Доминика и «якобы» содержимое рюкзака Игана будут хорошими трофеями.
Две фигуры появились на лестничном пролете, и Майлс стиснул зубы, затаив дыхание. Фонарь скакнул в двух-трех метрах по полу слева от него, обшаривая противоположную от лестницы стену и дверь, которая только что впустила непрошенных гостей. Майлс не видел, чем занят Доминик, но судя по звукам, он не стал ждать появления местных у двери, спрятавшись где-то поблизости; сам Иган все еще не решался стрелять, держа под прицелом плохо видимые фигуры – их фонарь светил ослепительно ярко, луч, вспарывающий темноту помещения, казался едва ли не осязаемым.
«А у этих проблем с запасами похоже нет», успел подумать Майлс. Их стрелок по-соседству не поскупился на приличные очереди по двум мишеням снаружи, потратив, должно быть, больше половины магазина в безуспешной попытке подстрелить Доминика и Игана; а эти двое, похоже, были экипированы совсем неплохо: вон как один только фонарь ярко светит…
Что делать теперь? Выстрелить и раскрыть себя, с большой вероятностью промазав из-за неудобного положения и никакущего навыка стрельбы?
Доминик не стал ждать, пока Майлс не убьется о местных подобным образом, и Иган, вздрогнув, когда услышал за спиной хлопки заглушенных выстрелов, был благодарен за своевременное разрешение непростой дилеммы. Луч фонаря на лестнице дрогнул и упал, осветив стену и медленно покатившись в сторону; забряцало выпущенное из рук оружие и грузно обрушились тела подстреленных «дозорных».
Майлс пришел в себя, быстро и сдавленно дыша сквозь сжатые зубы, все еще стискивая рукоять пистолета. Запоздалый страх был силен, как и всегда, а сердце стучало так, что ему казалось, даже пыльный паркет под ним дрожит от этих ударов.
Услышав негромкий голос Доминика, Майлс зашевелился и резво подскочил на ноги, подхватывая «самоделку» и держа «беретту» наготове, держась стены, резво переступая по ступеням взбежал на лестничный пролет, где лежали подстреленные Домиником мародеры. Доминик все еще держал под прицелом лестницу – Майлс судил по узкому лучу его фонаря под дулом карабина, и сейчас он видел их врагов. Двое молодых мужчин, с виду не оборванцы, вполне себе обычные люди. Одеты были свободно и легко, видимо, местные дома и впрямь выполняли свою функцию для тех, кто решил окопаться здесь надолго или рассматривал жилые дома как наблюдательные пункты или сторожевые посты. Тот, кто сидел в соседнем доме мог вполне выполнять функцию дозорного, и если у него была рация, то сюда могли спешить остальные…
Майлс запнулся, бегло разглядывая подстреленных мужчин. С Падальщиками было понятно, но кто это? 
«Это просто люди, которые стреляют в других людей».
Майлс, осторожно поглядывая наверх и тыча дулом пистолета, готовый выстрелить, если увидит этажом выше в потемках что-то подозрительное или просто движение, шагнул чуть ближе, отпихнув мыском кроссовка от руки смертельно раненого человека тяжелый револьвер, ярко блестящий даже в луче далекого фонарика Доминика. Мужчина корчился, его взгляд уже терял всякий смысл, на бледном лице была ярко видна свежая кровь, струящаяся из уголков его рта, руки слепо шарили по полу, то ли в поисках своего оружия, то ли безуспешно пытаясь найти опору, чтобы тело, еще не осознающее свою обреченность, смогло подняться.
«Ты ищешь свой револьвер чтобы выстрелить в нас или в себя, чтобы не стать «гулякой?»»
Майлс хладнокровно рассматривал его несколько мгновений, чтобы переключиться на более важные вещи. Судя по всему, этот очень скоро последует за своим приятелем, который не подавал признаков жизни, и если ты не хочешь присоединиться к этой «очереди» трупов тратить время на него не следовало. 
«Что теперь?»
Мертвые и те, кто очень скоро к ним присоединятся, мало заботили его в столь быстро развивающихся событиях. Из дома им навряд ли удастся выбраться быстро, не говоря уже о том, что им удастся уйти незамеченными. Если его догадка относительно «подкрепления» верна, шансы Доминика и Игана выбраться живыми будут малы. Судя по всему, они вправду ненароком сунулись на чужую территорию.
Подниматься наверх было опасно. Они просто загонят себя в ловушку, да и вероятность того, что наверху засел кто-то еще, и этот кто-то будет готов встретить незваных гостей так же, как Доминик встретил потревоженных «дозорных» была велика. Даже если здесь больше никого нет, отсиживаться здесь они не смогут. Следовало искать другой выход из дома, из первого этажа.
Майлс торопливо убрал за ремень пистолет, подхватил с пола револьвер и оружие второго стрелка – охотничье ружье. Револьвер отправился в рюкзак, ружье, уже испачканное кровью убитого Майлс перебросил на свободное от лямки рюкзака плечо. Фонарь, пожалуй, был лучшим из всего, что им отошло – наверное, потому что фонарь не разбился и не был заляпан кровью. Проделав все быстро и на автомате, он поспешил обратно вниз. Трофеи – это всегда хорошо, но Иган до сих пор не знал, что это настолько хорошо, когда ты берешь их из еще теплых рук тех, кто шел по твою голову. Слабое утешение, особенно для тех, кому предстояло выбираться из дома, по соседству с которым сидел еще один стрелок и где поблизости разгуливали мертвецы.
Майлс вновь включил фонарь, обшаривая помещение еще раз, быстро и судорожно ища зацепку, которая бы подсказала ему, что делать дальше. Вероятно, вариант побега был донельзя простым – найти окно на первом этаже, выходящее на другую улицу, где нет ни «гуляк», ни банды самых обычных, хорошо вооруженных серьезных людей, которые прибудут сюда чтобы убить их, не обязательно из-за конкуренции или мнимых выгод, а только потому, что они могут это себе позволить. Да, наверное, так и стоило поступить.
Его одолевало волнение от вновь ощутимой поступи смерти, прошедшей так близко и так быстро, и наверное, обладай он даром речи, навряд ли он смог бы коротко и ясно изложить свой простой как ведро с болтами план Доминику. Чего уж говорить о писанине!..
Однако ему ничего не оставалось, кроме как зазря тратить нервы и время, которое, судя по всему, уходило. Придерживая сгибом локтя «глефу», высунув кончик языка от напряжения и приблизив блокнот к самому лицу, Иган быстро накорябал и сунул в сторону Доминика свое гениальное в плане очевидности предложение:

«Поищем другой выход»


Хорошо, когда ты привык объясняться с другими при помощи бумаги и карандаша. Просто, относительно быстро и лаконично. На напряженном же лице Игана в эти мгновения застыла вся гамма чувств, которые не отражались на бумаге: «не стоим, делаем что угодно, только не стоим и не ждем, сваливаем отсюда к чертовой матери, быстр-ро!!»

Отредактировано Иган Майлс (09-07-2015 13:17:36)

+7

10

Пока Иган шмонал два почти полноценных трупа, у Доминика было время, чтобы подняться с пола, попутно выслушав от коленных и локтевых суставов все, что они о нем думают, отряхнуться от пыли и оглядеть обстановку заново уже с вполне определенной целью, которая не имела ничего общего с паническим «прячься, пока не подстрелили». Теперь им нужно было выбираться из этого здания и вариант со входной дверью, что так привлекательно была почти на расстоянии протянутой руки, автоматически отпадал. Толпа мертвецов, прогуливающаяся по улице, и засевший по соседству стрелок лишали их удовольствия пойти на поводу у собственной цивилизованности и просто выйти из здания через парадный вход. А два трупа и возможность того, что им на смену скоро прибудет вооруженное подкрепление, которому вряд ли понравится спотыкаться о тела своих приятелей, нескромно намекали, что этот незапланированный визит пора подводить к логическому концу и валить уже из этого каменного мешка. Блокнот, подсунутый Иганом прямо под нос поставил очевидную точку.
- Ну еще бы, - проворчал Доминик и кивнул в противоположную от входной двери сторону, где в темноте едва вырисовывалась другая дверь, ведущая, как он предполагал, в подсобное помещение. - Давай туда.
Но для обычной подсобки площадь помещения оказалась слишком большой, хотя и достаточно захламленной. Старые оконные рамы с треснутыми стеклами, какие-то решетки, обломки стенных панелей и еще целая куча хлама, который, судя по всему, нужно было давно вывезти на свалку, - все это было прекрасно видно благодаря дневному свету, льющемуся из двух окошек, располагавшихся почти под потолком. Они больше походили на амбразуры, но были достаточно большими, чтобы в них протиснулся взрослый мужик немаленькой комплекции. Оставалось только до них добраться. Затолкав своего спутника в эту пыточную для хронического астматика комнату, Доминик прислушался к звукам на лестнице. Он ожидал снова услышать топот ног, голоса, возможно выстрелы, но ничего подобного не услышал. Пока ничего. И ждать чего-то, что бы то ни было, ни он, ни Иган не горели желанием. Прикрыв дверь, Доминик еще раз уже не так бегло осмотрел помещение. Под одним окном стоял старый книжный шкаф, чьи полки были заставлены старыми тостерами и пыльными коробками. Передвинуть его было проблемно из-за громоздкости и возможного шума. А вот под вторым стояло только мягкое кресло мышиного цвета. Его вполне можно было использовать как ступеньку и дотянуться до окна, но присмотревшись Доминик заметил, что рассохшаяся от времени мебель едва не рассыпалась, и ее использование могло повлечь за собой неприятные последствия. Уж лучше перебдеть.
- Давай, я тебя подсажу. Откроешь окно, вылезешь и подержишь раму, пока я буду выбираться. Хорошо?
Доминик решительно подошел к креслу, на ходу перетягивая винтовку за спину и пряча под рюкзак, и пачкаясь в пыли отодвинул не заслуживающее доверия кресло в сторону. Его подозрения подтвердились, когда деревянная боковина вместе с мягким подлокотником отвалилась и едва не брякнулась на пол. От разоблачительного грохота их избавило только то, что Доминик не успел отойти от передвинутого кресла, и его нога очень удачно остановила падение, а затем и уложила отвалившуюся деталь мебели на пол осторожно и тихо, как того требовали обстоятельства.
- Хорошо еще, что тут нет Кауфмана и металлических урн, правда? - неловко пошутил Доминик. Он тут пристроился к освобожденной стене спиной, уперевшись в нее лопатками, и расставил для надежности ноги пошире. Обе руки он сложил перед собой, организовав что-то вроде ступеньки, и кивком показал Игану, что готов принять его вес и выдержать его столько, сколько потребуется.

+7

11

К счастью, Доминик не желал геройствовать и проверять весь арсенал и численность противостоящих им людей на собственной шкуре. Иган опасался этого больше всего. Он видел, как порой люди, заполучившие в свои руки огнестрел, ранее, в мирной жизни, менялись не в лучшую сторону. Пушка в руках являлась не то что бы несбыточной мечтой – пушки были у приличного числа людей, просто у этих самых людей не было причин пускать их в ход столь массово, чтобы защитить свою жизнь и то, что тебе дорого. Иган уже насмотрелся на подобных героев-однодневок, погубивших и себя и тех, кто был рядом. Отчасти, это была еще одна причина, по которой он не доверял огнестрельному оружию: слишком обманчивым казался этот атрибут силы и самоуверенности - до первой осечки, к примеру. А иногда и до первого выстрела.
И хотя Доминик далеко не производил впечатления и не выглядел как «эх-был-бы-у-меня-огнемет» Иган понимал, что шансы нарваться непредвиденные неприятности в лице руководителя их маленького отряда, который начнет принимать решения и совершать фатальные ошибки велики. Майлс был бы единственным, кто мог бы попытаться образумить подобного героя, но насколько успешно это было бы, если твои доводы и убеждения выглядят как кривой подчерк на блокноте?
Порой отсутствие дара речи не просто усложняло взаимодействие с другими, но и могло стоить слишком дорого.
Но не в этот раз. Отнюдь не горящий желанием ввязываться в совершенно бесперспективный конфликт на территории, которую кто-то считал своей, Доминик явно придерживался тех же мыслей, что и Майлс. Навряд ли это можно было считать бегством с учетом, что сейчас на лестничной площадке остывали два других трупа, а не их собственные. Пусть это будет тактическое отступление, разумное решение в ситуации, в которую они так угодили. Ничего, бывает со всеми.
В предложенную дверь Иган вломился следом до Домиником, охотно, но без особой надежды на спасение. Ожидания оправдались: горы хлама и рухляди, видимо, припасенной кем-то на случай апокалипсиса но благополучно забытого здесь же после того, как апокалипсис начался, не внушали доверия. В носу засвербело от невидимой пыли, когда он шагнул чуть дальше, озираясь по сторонам. Мебель выглядела отталкивающе, как и все старые вещи, а в книжный шкаф Иган заглянул скорее по инерции.
«Ну да, что ты здесь ожидал увидеть? Собрание сочинений Фолкнера?»
Повернув голову на голос Доминика Майлс всмотрелся в узкие запыленные окна. Лучше, чем ничего, хотя что-то подсказывало, что окна закрыты давно и на совесть. Ладно, к черту все это, если потребуется, он расколотит стекло. Сейчас было важно выбраться из этого дома, а уж потом им не составит труда удрать… по крайней мере, сама возможность бежать хоть куда-то казалась куда более привлекательной, чем ждать развития событий здесь.
Иган согласно кивнул на вопрос и приблизился к Доминику, уже приготовившего «ступень» из собственных ладоней. Приставив «глефу» к стене Иган уперся ногой и вскинул руки, опираясь на грязную пыльную раму. Подставленных рук под одну ногу и всего роста Игана хватило лишь на то, чтобы он смог достать руками до середины стекла. Этого хватило, чтобы, поймав равновесие, немедленно вступить в борьбу с замком. Между делом его почему-то не отпускала дурацкая мысль о том, что ему еще не доводилось покидать какие-либо помещения через форточку.
Возня заняла немного времени, тем более, что рама была снабжена защелкой, которой можно было бы зафиксировать створку в открытом состоянии, не держа ее рукой. Уже приподняв и зафиксировав ее и приготовившись подтянутся, Майлса вдруг ошарашило от мысли, что он лезет в окно наугад, не видя того, что скрывается за стеной. Воображение живо нарисовало ему еще одну толпу мороженных «гуляк», которые стоят, как серые манекены в своей чуткой спячке, только и поджидая, когда кто-нибудь потревожит их сон…
На дрожащих руках Майлс подтянулся и выглянул наружу.
«Не-не-не только не это что мы будем делать тогда…»
Улица снаружи была настолько пуста и даже чиста, что на миг ему показалось, что здесь что-то не так. Уже спустя секунду он рванул наверх изо всех сил, понимая, что удача по-прежнему на их стороне, и не время щелкать по сторонам. Ему было достаточно и того, что вокруг не было живых, мертвых, было тихо и спокойно.
«То что нужно, чтобы свалить отсюда».
Перекинув ногу наружу и распластавшись на окне, он протянул левую руку Доминику. Уж ему-то, навьюченному снаряжением и явно обладающим куда более солидным весом, чем Иган, будет куда более сложнее совершать подобные манипуляции без помощи, хотя у него были все шансы попросту стащить Майлса обратно. Впрочем, тот был готов перераспределить вес так, чтобы не сверзиться ни наружу, ни обратно внутрь под дополнительным весом.
Опомнившись, Майлс быстро ткнул пальцем в сторону своего «копья» - не забудь! – и вновь протянул раскрытую ладонь мужчине.

+8

12

Едва Иган ступил на импровизированную ступень и поднялся на уровень окна, перенеся весь свой вес на сцепленные руки, Доминик не удержался и крякнул от натуги. Весу в парне было, может, не так уж и много, но вот сорванная еще в по пути в Нью-Йорк спина внезапно напомнила о себе, жалобно всхлипнув где-то в районе поясницы. «Старею,» - пронеслась в голове невеселая мысль. Доминик стиснул зубы, однако устоял, чуть согнув ноги и еще сильнее уперевшись лопатками в стену.
- Дотянулся? - стараясь говорить нормально, без признаков сильного напряжения, спросил Доминик. - Можешь на плечо наступить, если что.
Но судя по всему Майлс и так справлялся. Слышалась глухая возня, раздался звук отпираемой задвижки, а затем и скрип петель, которым не помешало немного смазки. Задумка удалась. Доминик задрал голову и был приятно удивлен тем фактом, что рама оказалась оснащена рабочим фиксатором и уже не представляет из себя серьезной преграды, а когда Иган подтянулся и забрался на узкий, едва ли имеющий право так называться подоконник, заметно повеселел. Жить стало легче килограмм эдак на семьдесят.
Передав парню его верное оружие, Доминик стряхнул с плеч рюкзак и ремень карабина, передал Игану, чтобы тот бросил все это снаружи, и только потом схватился за протянутую руку. Теперь без поклажи он был мобильнее и ему потребовалось всего пару секунд поддержки со стороны напарника, чтобы подтянуться и зацепиться за край окна. Мысленно Доминик уже был снаружи, но реальность была куда прозаичнее и суровее. Перевесившись через край, он услышал ругань за дверью подсобки. Кто-то явно был не в восторге от того, что они не прибрали за собой.
- Быстрее, - выдохнул Доминик и буквально выпал в переулок, попутно зацепив и столкнув туда же Игана. Это было грубо, но крайне своевременно. За грохотом собственных костей и хрипа в легких он не слышал, как со стуком распахнулась дверь и раздались глухие хлопки, но в полной мере оценил стеклянный дождь, осыпавший их с ног до головы, когда они с Иганом оказались на земле. Задержись они наверху чуть дольше и это были бы их мозги.
- Гребаное нью-йоркское гостеприимство, чтоб ему! - выругался Доминик себе под нос. - Валим!
Не задумываясь, что, как и куда, он зацепил рюкзак и карабин и припустил слишком бодрой для человека его возраста рысью по узкому проулку, на ходу продевая руки в лямки рюкзака. Если бы не это обстоятельство он бы, наверное, потрудился чисто из интереса задрать голову вверх. Через узкий зазор между низкорослыми домами, с крыши на крышу были перекинуты мостки, по которым, судя по всему, и перебирались местные выживальцы, не рискуя заигрывать с собственной удачей и просто перепрыгивать узкие провалы переулков. На одном из таких мостков стоял человек с пушкой на перевес и целился в бегущих по переулку людей. Он мог бы легко снять их обоих, но что-то его остановило. Вместо того чтобы выстрелить в спину или в голову, он перевел прицел далеко вперед и выстрелил в стоящий у самого угла дома мусорный контейнер. Пуля попала точнехонько в глаз нарисованного на жестяном боку веселого миньона. Беглецы не могли этого не заметить. По крайней мере Доминик заметил. О, еще как заметил. Он резко затормозил и встал как вкопанный. Знакомый холодок пробежал по хребту, когда он понял, что эта пуля могла оказаться в его голове, но почему-то не оказалась.
- Стоять! - раздался малость запоздалый приказ. Доминик уже стоял, глазел на испорченный мусорный бак и боялся вдохнуть лишний раз. Секунда, а за ней еще одна протянулись в мучительно долгие мгновения тишины, наполненной одним только сбившимся дыханием, а потом из-за несчастного контейнера показались первые зомби. Стоящий наверху человек глухо чертыхнулся и снял из своей пушки мертвецов, но за ними показались новые.

Отредактировано Доминик Кортес (21-07-2015 02:01:40)

+8

13

Едва не заехав себе по носу вначале своей же «глефой», потом карабином Доминика, Иган торопливо и нервно сбрасывал передаваемое оружие на другую сторону окна, стараясь проделать все быстро и аккуратно, чтобы не тормозить процесс отступления и вместе с этим не производить лишний шум.
С последним было сложно, но Иган старался. Наконец, он сцепил зубы, холодея от мысли, что сейчас произойдет непоправимое и им обоим предстоит малоприятный полет в какую-либо из сторон окна, на котором он столь неудобно завис. К счастью, обошлось: Майлсу удалось помочь Доминику добраться до рамы, после чего он был уже готов с чистой совестью десантироваться на другую сторону, но Доминик опередил. Майлс и сам услышал голоса, исходящие из-за двери, через которую они проникли сюда, однако возиться дальше в дурацкой позе верхом на раме Доминик ему просто не позволил, спихнув его и сверзившись сам.
Тяжело приземлившись и охнув, когда подвели ноги и собственные колени ткнулись в грудь, Иган поймал себя на том, что, собственно, мало вникает в происходящее. То ли он просто не поспевал осмыслить, то ли сознание услужливо отключалось, как это было уже не раз, предоставляя проделывать все интуитивно, или же позволяя кому-то вести себя. До поры до времени это срабатывало, но когда эта схема даст сбой он не имел никакого представления.
«Не-не», думал он, нашаривая свое оружие, когда ему на плечи и спину посыпались стекла, «все так и ложно быть!..»
Он всецело разделял мнение Доминика о том, что с гостеприимством у парней неладно. Короткий и ясный призыв он воспринял так же, с энтузиазмом. Выпрямившись и отдуваясь, он помчался следом за резво улепетывающим мужчиной. Он здорово отшиб себе ноги при приземлении, однако мысль о том, что пора сваливать, покуда цел, была сейчас как морковь на удочке, торчащей у него из-за воротника. Именно сейчас все зависело от того, насколько удача будет на их стороне; мчатся прочь от неприятностей – и не важно, что начальная скорость полета неприятности может во много, много раз превышать скорость бега человека – было куда более обнадеживающим, чем сидеть взаперти в четырех стенах.
Судорожно и жадно глотая холодный воздух и резво и энергично отталкиваясь кроссовками от холодного асфальта, прыжками перепрыгивая через мусор, Майлс мчался за Домиником, вытаращив глаза. Однако тот был не промах, не смотря на комплекцию, возраст и снарягу улепетывая куда быстрее, чем Иган. Его наполнял страх и вместе с этим странное, забытое чувство легкой, глупой эйфории, какая может посещать разве что знатно напортачившего подростка, считающего что бегство от проблем – всегда выход. А они изрядно напортачили, если посудить по двум трупам, оставленным на лестничной площадке.
«Скоро они встанут и пойдут гулять», несвязная с нынешним положением дел в мозгу у Игана брякала лишь эта мысль, когда он бежал следом за Домиником.
«Скоро они встанут и пойдут гулять…»
Грянувший им в спины выстрел и звонкий удар по мусорному контейнеру заставил Доминика затормозить и Майлс едва не промчался мимо него. На какой-то дурной миг он подумал, что попали в него, или что пуля срикошетила от емкости для мусора, зацепив мужчину.
«Нет. Еще нет», думал он, глотнув воздуха и на этот раз поперхнувшись и коротко закашлявшись. Стреляли им в спины, с расчетом на то, что этот намек будет ясен – им не уйти.
Таращась прямо перед собой и пытаясь отдышаться, Майлс думал о том, что он бы не понял. И напрасно.
Из-за угла, за который он так хотел свалить с переулка, повалили потревоженные «гуляки». Пока что несколько, но Майлс прекрасно знал, как эти несколько стремительно и быстро могут перейти в несколько десятков. От мысли о том, что с ним было бы, влети он туда на полном ходу, его замутило – или же от мысли, что дурная ирония заключена в том, что стрелок, паливший им в спины и готовящийся прострелить головы, на самом деле спас им жизни?
Оцепеневший Майлс вздрогнул и вжал голову в плечи, когда над головой пролетела еще одна пуля, разбившая голову одного из мертвецов. В этот же миг Иган проникся ситуацией до конца, и это взбодрило: он и Доминик оказались зажаты в узком переулке между живыми и мертвыми.         
«Пожалуй, на этот раз нам точно жопа», шмыгнув носом, Майлс перехватил «глефу» обеими руками, во все глаза глядя, как из-за угла валят все новые и новые трупы. Если он неправ в своей скверной догадке и за углом их всего-то с десяток заблудших мертвых дуралеев, то с карабином Доминика им осталось недолго, и тогда шансы убраться с простреливаемого как в тире переулка у них все же есть. Если же он прав, и их там несколько десятков - что ж…
Стрелок явно не поспевал отстреливать прибывающие в массовом количестве мертвые мишени, словно бы решив оставить нарушителей если не напоследок, то тогда уж на расправу «гулякам». Становиться живой целью для снайпера и легкой закуской для трупов Иган не собирался, и пусть его руки и ноги дрожали от страха, его разум не принимал его. И именно это заставляло его еще двигаться.
Прицелившись, Майлс коротко скакнул вперед, выбрасывая вперед «глефу» и расшибая наконечником голову гуляки, уже тянущего к нему руки. Голова мертвеца неестественно запрокинулась назад и тот, все еще переставляя уже отказывающие ноги повалился на асфальт.

Отредактировано Иган Майлс (22-07-2015 21:47:40)

+7

14

Что хуже, умереть закуской для зомби или слишком выпуклой мишенью для стрелка? Или что лучше? И может ли он выбрать? Вряд ли. Доминик вскинул карабин почти машинально, уловив между выстрелами две совершенно посторонние друг другу мысли, проскочившие одновременно, подталкивая друг дружку локтями. Продиктованное выработанной за последние месяцы привычкой «Зомби нужно убить» и злое, почти раздраженное «Где же носит этих придурков?».
Придурки, они же преследователи, что так яростно палили по ним, когда они с Иганом висели легкой добычей в окне, не заставили себя ждать. Доминик не мог их видеть, ведь на затылке у него не было глаз, но он почувствовал их появление, как еще одну причину для беспокойства. Ненадежная пустота вместо шанса на другой исход. Но вопреки его ожиданиям они не стреляли им с Иганом в спины. Кажется, он услышал, как они перекинулись со стрелком на мостке между крышами парой невнятных фраз, а потом стали стрелять по мертвецам. Оружие у них тоже было с глушителями, но на припасах они не экономили. Доминик так и не разобрал, о чем именно они говорили между собой. Он слышал только собственное дыхание, задушенные глушителем выстрелы карабина и пыхтение Игана, пошедшего против мертвецов со своей самоделкой. Надо же, мимолетно удивился Доминик, оказывается и от нее есть толк. Мертвецы все наступали, спотыкаясь о своих окончательно и бесповоротно сдохших приятелей, и судя по всему не собирались заканчиваться. Почему-то Доминика это обрадовало. Интересно, почему?
- Иган! - окрикнул немого Доминик и, дернув парня за ворот, стал отступать назад, неустанно щелкая зомби, как в слишком реалистичной компьютерной игрушке, где у него как игрока осталась одна жизнь и так и не пройденный уровень, ведь дочку он так и не нашел. И между тем никакого чувства обреченности у него не возникало, как если бы в запасе было еще как минимум три жизни. Он понял почему, когда они с Иганом поравнялись с незнакомцами, азартно отстреливающими все прибывающих и прибывающих мертвецов. Их было двое, оба были одеты в похожую на форму Доминика одежду, только не черного, а темно-серого цвета с какой-то незнакомой символикой на рукаве. Коротко оглядев стоящего ближе всего мужика, Дом пришел к выводу, что парень не из простых выживальцев. Пушку он держал уверенно и не менее уверенно палил из нее по мертвякам, щуря один глаз для лучшего прицела. Матерый такой дядя, возрастом как Доминик или может помоложе. Из-за неаккуратной русой бородки сразу и не разберешь. Второй был ему под стать, но лица было не разглядеть.
Когда вышло так, что оба незнакомца и засевший наверху стрелок оказались впереди на несколько шагов, не прерывая огонь из карабина, Доминик тронул Игана за плечо и кивком указал назад, туда, где виднелся узкий просвет между домами. Они проскочили его, когда бежали от преследователей, но теперь это был неплохой шанс свалить под шумок, пока эти ребята так заняты отстрелом зомби. Впервые за три месяца Доминик от всей души пожелал, чтобы мертвецы не кончались и тут же поспешно пожелал того же касательно боеприпасов у этих странных ребят, что с почти одинаковой готовностью палили как по мертвым, так и по живым. У него самого они уже были почти на исходе, а запасной магазин для карабина был в рюкзаке за спиной. Ему нужно было время, чтобы перезарядить свое оружие, и он предпочел бы делать это на бегу, как можно быстрее удаляясь от места встречи с этими недружелюбными вооруженными парнями. Это еще вопрос, что будет, когда зомби закончатся, а нерастраченная агрессия и два незваных гостя останутся. Два трупа на лестнице наверняка еще не остыли и ждать от их живых приятелей дружеских рукопожатий не приходилось. Когда карабин в руках сухо защелкал, Доминик буквально затолкал Игана в зазор между домами. Кое-где валялись коробки и ящики, но в целом бежать можно было. Впереди маячила отливающая белым покровом снега дорожка не то внутреннего дворика, не то тротуара соседнего переулка. В любом случае, до него стоило добраться как можно быстрее.

+8

15

Бросаться в ура-атаку на подступающих мертвецов Иган не собирался. С его оружием ему было позволительно лишь ковырять головы в том случае, если он был уверен наверняка, что пока занят одним «гулякой», он не станет легкой добычей для других. И поэтому к тому моменту, как Майлс услышал оклик Доминика, он успел высадить зубы и выворотить нижнюю челюсть одному, и угодить острием «глефы» в глазницу другому. Последнее, что он успел увидеть, как мертвецы падают, скошенные пулями, и донельзя подивиться, как до сих пор ни его, ни Доминика не зацепило совсем случайно. Вытаращив глаза и хватая холодный воздух ртом, вцепившись в рукоять словно сведенными в судороге пальцами, Майлс уставился на чужих стрелков, которые с азартом отстреливали прибывающую мертвую массовку. Он не знал, сколько гуляк им удалось положить на тот момент, когда он и Доминик миновали их, и не знал, сколько их еще там, в этой очереди «свернуть за угол», но что-то подсказывало, что глушители сейчас ни играют особой роли. Мертвецы были потревожены, и этого было достаточно, что они всем стадом спешили сюда, где они могли уловить движение и тепло живых, или на что они там так спешат…
Доминик прикрывал их отход, и Иган, бегущий на ватных ногах и все еще не верящий в то, что они уходят, бросив взгляд через плечо, увидел, как мертвецы ложатся на грязный, подернутый мусором и легким снегом асфальт, слой за слоем. Там, где только что он тыкал своим «копьем» в мертвые головы, уже покоилось порядочное количество мертвых тел – мертвых по-настоящему.   
Доминик указал на выход из ущелья между домов, где становилось слишком не до двух нарушителей. Майлс не знал, почему им дали уйти. Вероятно, они еще не знали, что нарушители прикончили их двоих приятелей, и что в рюкзаке Игана есть кое-какие вещички, присвоенные со свежих трупов на правах трофеев. Возможно, так и было; а может быть, эти люди еще отдавали отчет происходящему, и рассуждали пока что еще разумно: люди спорили, воевали и убивали друг друга всегда, но внезапный наплыв порядочной толпы дохлых «гуляк» пока что был приоритетной задачей.
И пока их новые враги-знакомые охотно расходовали боеприпасы, Игану и Доминику было лучше исчезнуть. Доминик мог бы с легкостью расстрелять этих двоих, вышедших в переулок, но мужчина не стал этого делать и Майлс не считал это за оплошность.
«Что сделал бы ты, будь у тебя в руке огнестрел?»
Про пистолет за ремнем он не то чтобы забыл, просто старался не думать. Такая вещь должна ждать своего часа, и Майлс не думал, что сейчас он подошел.
Нет, им лучше убраться, покуда есть возможность. Они уже и так порядочно наворотили дел. Убегающий в сторону узкого переулка Иган думал лишь о том, что их бегство сейчас будет самым благоприятным исходом из этой ситуации.
Карабин в руках Доминика был разряжен, и Иган бросил еще один взгляд назад, чтобы увидеть их преследователей, живых и мертвых. Живые пока что предпочитали уделять свое внимание мертвым, и все еще были живыми; мертвые и не думали кончаться.
Иган был запихан в узкий проход между домами, где он припустил вперед с невероятным энтузиазмом.
Переулок вывел их во внутренний двор между жилыми домами. Иган знал, какую тоску могут навести такие места, даже если отбросить начало конца цивилизации и человеческого рода и наличие «гуляк» на пустых улицах. Казалось бы, именно здесь должно было быть меньше шума в огромном оживленном городе, здесь могло быть несколько деревьев и, как правило, потуги на создание жильцами живописной помойки.
Сейчас это место выглядело еще более отталкивающим. Голые ветви деревьев торчали в мутное серое небо; окна первых двух этажей были заколочены относительно недавно, и было не ясно, чтобы местные обитатели больше не видели этого убожества или чтобы было теплее в домах, где больше не было отопления; изобилие черных мешков с мусором у дальней стены; поземка, наметенная ветром – все это лишь способствовало одному порыву, которому Иган был уже отдан с потрохами – убраться отсюда как можно дальше и скорее.
По крутой дуге он промчался через двор и свернул направо в узкую арку. Здесь было тихо и сумрачно, и Иган заставил себя сбавить обороты. Арка выводила на улицу, и прежде чем соваться туда и быть готовым удирать отсюда уже окончательно и бесповоротно, нужно было быть уверенными, что снаружи их не поджидают приятели стрелков, столь благородно позволивших им улизнуть, а то еще чего покруче – еще одна толпа «мороженных». Иган облизнул пересохшие от волнения губы, не зная, что из этих вариантов является наименьшим злом. От пули не убежишь, от не знающих усталости «гуляк» попробовать можно, но долго не получится.
По крайней мере у них было несколько секунд чтобы перевести дух и Доминик мог перезарядить карабин; Майлс, вытащив из-за пояса берету с глушителем – каждый раз эта штука, заткнутая за ремень, заставляла его нервничать своим весом и тяжестью упираясь в живот или пах при любом движении – тихо ступая кроссовками по замусоренному и давно не ремонтированному асфальту прокрался к углу арки, быстро и осторожно выглянув на улицу.
Вокруг было тихо, и не было ни души.
«Совсем как за секунду до того, как нам чуть не продырявили головы и расколотили чертову витрину», напомнил себе Иган. Обернувшись к Доминику, он кивнул и махнул рукой – чисто, валим отсюда, пока трупы за углом не кончились, и за ними не подоспели те ковбои. Ну или пока не закончились патроны у ковбоев, сами ковбои и сюда не подоспели трупы.
Не дожидаясь Доминика Иган взвалил «глефу» на плечо и скакнул на тротуар и пристально следя за крышами и окнами противоположных окон на другой стороне, помчался вперед, легко и тихо отталкиваясь подошвами кроссовок. Его дыхание уже было ровным, блокнот с карандашом скакали на своей привязи, стуча по груди. Он не очень вдавался в вопросы, в правильном ли направлении он бежит – в конце концов, его провожатым здесь был Доминик, Инвуд был и оставался чужим районом.
Ничего, было главное оторваться от преследования, а уж потом они скорректируют маршрут, если будет нужно.

+7

16

Вместе с тишиной, которая воцарилась в округ, исчезли главари со всей их властью и деньгами, остались лишь мы.  Виктория не знала, сколько людей умирало раньше, но теперь, они практически все умерли и улицы наполнились ходячими мертвецами. Каждый угол города таил в себе опасность. Никакой полиции, гвардии, никакой техники, а значит, никакой помощи не будет. По какой-то причине Бог изменил правила, но Виктория и другие, как ни странно, продолжили игру.
Хотите знать, почему ужастики так популярны? Они играют на инстинктах выживания. В первобытные времена женский крик был сигналом об опасности, и мужчины возвращались с охоты, чтобы защитить свое жилище. Вот почему всегда женщины, а не мужчины становятся жертвами чудищ. Мир сошел с ума. Вик практически уже в этом убедилась. Конечно всему приходит конец. Что-то исчезает сразу, без следа, как отрезало, что-то постепенно растворяется в тумане. Останется лишь пустыня. Стоявшие рядами, словно могилы на кладбище, дома смотрели на нее своими глазами, когда проходила мимо и будто нависали над ней, протягивали свои щупальца, злобно хохотали и перешептывались. Страх необходим, он заставляет соблюдать осторожность и сохраняет жизнь. Это уникальное чувство, он, в равной мере, может вызвать войну, и помешать ей. Что страх пробуждает в человеке? Хм, скажите, все зависит от человека, а может все зависит от уровня силы страха и вот тогда, на арену выходят инстинкты. Те самые инстинкты, что заставили человечество выжить и уничтожить себе подобных. Инстинкт самосохранения и саморазрушения. Эрос и Танатос… Говорят, что надежда умирает последней. Так ли это? Но с уверенностью можно сказать, что нет ничего хуже того, как умирает надежда… Потому как вместе с ней, умираете и вы, медленно, болезнен и бесповоротно. Кто-то когда-то сказал, что Бог поселил в наши души надежды, чтоб мы могли жить, но порой кажется, что эта самая надежда и есть человеческая душа. Вот и сейчас, с каждой минутой, каждой секундой душа Виктории умирала, так как умирала надежда найти Волка живым, надежда на завтра, на новый день. Все меняется, жизнь, люди…только время остается прежним, оно всегда будет идти так, как и раньше. Возможно, мир его будет воспринимать иначе, но время…
Она уже шла биты час по некогда оживленным улицам города. Надеясь, что найдет мужчину в полном здравии, вот только теперь каждый шаг давался ей с трудом. Хотелось пить, губы пересохли и в ушах был такой шум, что, если бы сейчас к ней подкрался один из ходячих, вряд ли она разобрала его мычание и шарканье разлагающихся ног.
Алчный туман поглотил все пространство. Глухо фыркнув крыльями, две птицы вспорхнули с земли, и мрачное небо, которое было где-то там, под тугими оковами тумана, всосало их в себя без остатка. Некоторое время, Стилл молча, следила за тем, как они исчезли. Присела на барьер, отделявший дорогу от тротуара, и стала разглядывать здоровенную ворону, каркавшую во все горло с макушки искореженного, но все, же уцелевшего светофора. На всем вокруг нее лежал отпечаток запустения и распада, и Вик была частью этой картины. Тенью, навеки отпечатавшейся на стене. Сколько вот так просидела брюнеточка, трудно было сказать, но силы покидали ее, высокая температура и обезвоживание держали ее сознание на грани между навью и явью. Напротив, был какой-то магазинчик, скорее всего женской одежды. Мародеры изрядно постарались, опустошая полки некогда шумного заведения. Сейчас это было похоже на такаю себе инсталляция на вольную тему апокалипсиса. Тут и там торчали пластмассовые зомби-маникены. Одна такая кукла валялась на асфальте возле входа вся обгрызенная, вероятно один из трупяков принял его за нечто живое. Девушка заприметила силуэты на горизонте, она было хотела окликнуть, но из глотки вырвался какой-то тихий и хриплый звук. В ушах зазвенело, картинка перед глазами поплыла, как часы на картинах Дали. Через секунду Виктория потеряла сознание, рухнув на асфальт и из обмякшей руки выпал мачете.
[NIC]Виктория Стилл[/NIC][STA]don't f*ck with my city[/STA][AVA]http://s6.uploads.ru/H48lQ.png[/AVA][SGN]Физическое состояние: высокая температура, слабость, обезвоживание.
Одежда: джинсы, черная майка по верх которой надета рубашка и кожаная куртка. Но ногах пустынные ботинки, берцы.
Инвентарь: рюкзак, бутылка с водой, пара энергетических батончиков, веревка, фонарик, охотничий нож, мачете, Glock 19/[/SGN]

+7

17

Сердце билось где-то в висках, в глотке, даже в кончиках стискивающих разряженное оружие пальцев, но только не в груди. По крайней мере Доминик не чувствовал ничего такого, что можно было принять за сердечный приступ, который при таком темпе ему точно светит раньше положенного срока. Когда ты уже далеко не пацан, а где-то впереди неясным силуэтом маячит полтинник, начинаешь задумываться о подобном и переживать по поводу напрягов вроде всей это бешеной беготни от мертвых и живых, особенно от живых. Живые не только скоростью от мертвецов отличались, но и наличием оружия, которое могло достать и на расстоянии. Однако верная мышца, прослужившая ему верой и правдой сорок восемь лет, продолжала исправно гонять кровь, позволяя ему не отставать от бегущего впереди парня, который годился ему в сыновья. Но надолго его ресурсов не хватит, это точно. Одышка уже давала о себе знать.
Иган как раз завернул в арку-выезд на улицу и остановился у самого угла, выглядывая на улицу. Какая никакая, а передышка, и Доминик воспользовался не только чтобы отдышаться, но и достать из рюкзака запасной магазин к карабину. На все про все ушли считанные секунды и к моменту, когда Майлс обернулся и кивком дал понять, что можно выдвигаться, Доминик уже закинул рюкзак за спину и взвесил в руках вновь ставший смертельно опасным карабин. К счастью повернул Иган в нужном направлении. Более того, эту улицу Доминик узнал. Вон там раньше была булочная, в которой продавали умопомрачительно вкусную сдобу, а вон там раньше был стриптиз-бар. Его еще при Доминике перестроили в кафешку с дешевыми молочными коктейлями, и вместо усталых, пузатых мужиков, жаждущих поглазеть на голые ляжки, туда стали ходить мамаши с детьми и школьники. Еще несколько кварталов и они добегут до парка, а там до квартиры дочки рукой подать.
Осознание, что цель уже близка, прибавило Доминику прыти, но догнать Игана, кажется открывшего в себе задатки марафонца, все равно не смог, благодаря чему, собственно, и успел заметить сидящую на бордюре тротуара женщину, а не проскочил мимо, следуя за более быстрым напарником. Живая или уже давно мертвая, женщина смотрела в их сторону, ее бледное лицо казалось одной сплошной восковой маской, а потом она вдруг завалилась на бок, и Доминик услышал отчетливое бряканье чего-то блестящего выпавшего из ее руки. Обычно к зомби аксессуары не прилагаются. Смутное подозрение, а может какое-то примитивное чутье, подсказало, что стоит притормозить.
- Иган? - негромко окликнул немого Доминик и убедившись, что тот оглянулся, завернул на его глазах в сторону. При ближайшем рассмотрении женщина оказалась вполне живой, правда без сознания, а блестящая штука, выпавшая из ее руки, вполне себе приличным тесаком, вроде того, что был у него самого. Склонившись, Доминик протянул было руку, но тут же отдернул ее, ощутив, как от незнакомки пышет температурным жаром. С недавних пор любой больной, даже банальным гриппом, приравнивался к потенциальному мертвецу и не заслуживал доверия. У них в городке таких запирали на несколько дней, на острове это тоже практиковалось, что порадовало. По пути из Техаса в Нью-Йорк Доминику встречались группы, убивающие сразу и без разговоров любого, кто начинал температурить даже слегка. Эта женщина, похоже, укушена не была, по крайней мере при первом беглом осмотре никаких внешних повреждений, похожих на укусы, да и вообще повреждений как таковых обнаружено не было.
- Эй, девочка?
Доминик осторожно тронул ее за плечо и повернул к себе лицом. Молодая совсем, как Кира возрастом, может старше, может младше, так сразу и не поймешь, учитывая, что дочка у Доминика до сих пор больше смахивала на подростка, которому алкоголь без документа не продадут, чем на зрелую женщину с собственным баром.
- Нельзя ее тут оставлять, - не совсем уверенно проговорил Доминик, когда подоспел Иган, и поднял на напарника глаза. - Она жива, только больна. Мы почти пришли, тут можно срезать.
Выстрелы, которые все это время были неплохим ориентиром, резко стихли. Теперь несложно было догадаться, чем займутся те ребята, обнаружив, что они с Иганом свалили под шумок. Нужно было поторопиться и найти укрытие, прежде чем их самих обнаружат. Стянув с плеч женщины рюкзак, Доминик бросил его напарнику, поразмыслив немного, прибавил к поклаже свой карабин, и решительно поднял незнакомку на руки.

+8

18

Иган, услышавший окрик Доминика, значительно сбавил скорость и развернулся, продолжая быстро шагать в выбранном направлении. Он было решил, что проскочил поворот, второй мыслью было, что с Домиником что-то случилось, что он не может продолжить их поспешное отступление.
Судя по тому, что мужчина свернул на другую улицу, Майлс решил, что прав в первой догадке. Ничего, сам виноват, что вырвался вперед, в конце концов это Доминик был должен вести его, хотя вернуться назад не представлялось крупной проблемой.
Свернув за угол Иган понял, что ошибся равно как и в первом, так и во втором предположении.   
Хрипло дыша, он подбежал к лежащей на тротуаре женщине, над которой уже склонился Доминик. Иган смотрел, как мужчина едва притронувшись к ней, отдернул руку, и сразу все понял.
Он огляделся по сторонам, держа руку с пистолетом на уровне живота, но вокруг было все так же тихо и спокойно. Все те же пустые дома, все тот же кавардак на улице. Привычная картина, которая может ввести в заблуждение кого угодно, ведь они уже убедились на собственной шкуре, насколько обманчивой может быть тишина и кажущийся безобидным пустой город в мгновение ока может стать местом для очередной бойни.
На смотря на присущую себе львиную долю скепсиса Майлс привык верить своей интуиции. Он не чувствовал опасности сейчас, и шагнув ближе, мрачно уставился в лицо женщины. Мысль о том, что это может быть ловушкой он отбросил тут же. Привычка ждать от людей подвоха в этих новых условиях, когда нет закона и нет тех, кто обличен правом поддерживать порядок, была сильнее даже элементарного зова разума. Нет, не похоже, чтобы кто-то решил привлечь и отвлечь внимание вот таким образом.
Иган присел на корточки рядом, разглядывая женщину и ее снаряжение. Это одна из группы выживших? Вполне вероятно, что она может являться сообщницей тех, кто только что чуть было не взгрел незваных гостей в лице Доминика и Игана. Хотя это может быть и кто-то из таких же «гостей», еще один разведчик, выполняющий функции сборщика всего, что только можно.
«У нее жар».
Майлс плохо разбирался в том сложном процессе, который происходил с человеком, от его здорового состояния до того момента, как он умирал и спустя какое-то время вставал «погулять», как он сам это называл. Как это происходит и от чего? Что являлось первопричиной, что является источником? Было сложно понять и разобраться во всем этом, оставаясь в стороне, хотя Иган привык получить информацию наблюдая, делая выводы из того, что он слышит и видит. Задавать вопросы в его случае было трудно, и лекций на тему «жизнь после смерти» пока что никто не проводил.
Вероятно, у нее начиналась необратимая стадия. Жар, потеря сознания. Печально, но, кажется, ее уже не спасти. Майлс внимательно посмотрел на Доминика, когда тот высказал свое предположение относительно ее дальнейшей судьбы. Ему показалось, или сам Доминик звучал крайне растеряно, словно бы и сам неуверенный в собственной правоте?
«Это рискованно».
Майлс подумал об этом, но писать на блокноте ничего не стал. Доминик сам все прекрасно понимал, Иган видел это. Пока что радовали два факта: что их преследователи еще где-то позади, и что до их цели осталось немного.
Он еще раз с сомнением взглянул на женщину. Бросить ее здесь казалось куда более разумным решением. Если она больна и процесс пошел, все, что они сделают дальше, будет бесполезно. В то же самое время Иган понимал, что это не правильно.
«Быть может, это не начало обращения, просто… что-то другое?»
Иган не видел решения этой проблемы. Оба варианта – бросить или унести ее – казались ему правильными и ошибочными одновременно.
Возможно, это было большой ошибкой, однако Доминик уже все решил, передав Игану рюкзак женщины и свой карабин. Майлс не испытывал ровным счетом никакого желания превращаться в мула, особенно с учетом того что их могут найти здесь в любой момент, а это означало бы новые побегушки да еще и под пулями. Однако он не стал возражать и превращать крайне непростой выбор «что делать дальше?» в потерю времени. Доминик решил, как им поступить, и Майлс был благодарен за это. Уж он-то точно бы залип надолго, в попытке решить эту дилемму.
Трофейное ружье пришлось повесить себе на грудь спереди, чтобы освободить плечо для лямки еще одного рюкзака, который, к счастью, был легким и почти пустым.
«Полные рюкзаки – это теперь редкость», с усмешкой подумал он, убирая пистолет за ремень и подбирая мачете, принадлежавшее женщине. Выпрямившись, он мысленно прикинул, что сражаться с таким обвесом он теперь не в состоянии, да и быстро убегать теперь будет очень неудобно, и взглянув на Доминика, кивнул – мол, я готов, лучше сваливаем, пока не поздно.

+8

19

Идти действительно было недалеко. Доминик понемногу узнавал улицы и дома. Да, они изменились с тех пор, как он был здесь в последний раз, некоторые очень даже сильно, но все равно не настолько, чтобы потеряться. Да и названия улиц остались прежними. Например, Дом точно помнил, что Элликот-стрит упирается в Инвудский парк как раз в том месте, где была окруженная высокой живой изгородью большая детская площадка с горками, качелями, песочницами и целыми городками. Она и сейчас там была. Площадка, но не пушистая и густая изгородь. Ее заменила высокая кованная ограда поросшая с внешней стороны каким-то ползучим растением, что внешне мало отличалось живой изгороди, но было все же надежнее, особенно когда дело касалось неспокойных карапузов, которых хлебом не корми дай сбежать в лес, что высился и чернел совсем рядом. Сейчас вьющееся до самого верха ограждения растение было прихвачено морозцем и казалось искусственным. Ветер трепал свернувшиеся в трубочки листья, от чего раздавалось непрерывное шуршание, похожее на бумажное.
- Туда.
Доминик остановился, чтобы поудобнее обхватить безвольное тело женщины, и уверенно повернул вправо вдоль узкой улочки с односторонним движением. Она была пуста, безжизненна и как-то умиротворенно тиха. Именно умиротворенно, без привкуса той тревоги, что сопровождает тишину, когда ты чувствуешь, что что-то в этой тишине не так. Иган шел рядом, сутулясь под тяжестью поклажи. Сейчас он походил на усохшую и выцветшую версию Рембо из той сцены, где Сталлоне ударными темпами обвешивается всяким оружием, чтобы быть готовым причинять добро плохим парням. Плохие парни остались где-то там, далеко позади и, наверное, уже поняли, что их конкретно надули.
- Интересно, почему они нас не перестреляли вместе с мертвецами? - наверняка Доминик озвучил вопрос, которым задавался и его неразговорчивый спутник. - Такой шанс и они им не воспользовались. Почему? Вряд ли они решили на патронах с экономить.
Не то чтобы он ждал ответа, просто ему уже надоело молчать, да и неплохо было бы обсудить дальнейшие действия, хотя, конечно, загадывать было еще рано. Они еще не добрались до нужного дома и до нужной квартиры, не убедились, что находятся в относительной безопасности, и не разобрались с женщиной, которая явно больна и скорее всего представляет угрозу им обоим. Уже в энный по счету раз Доминик опустил взгляд на уткнувшееся в его плечо бледное, покрытое нездоровой испариной лицо незнакомки и нахмурился. Не нравились ему вот такие вот сюрпризы, сваливающиеся на голову. У них был план, четкий и понятный — добраться до конкретной цели, а потом уже по результатам плясать в наиболее верном направлении. Если Киры не окажется дома, нужно будет проверить бар, если не окажется в баре... На этом этапе стратегические способности Доминика отказывались работать. Что делать дальше, он не знал и, если честно, не хотел об этом думать. Он искренне надеялся, что найдет дочь, если не по месту прописки, то на месте работы. Бар «Виски и Танго» мог послужить неплохим вариантом, если конечно дочь не преувеличила параноидальные наклонности своего партнера по бизнесу и не пошутила про подвал с генератором и набитой доверху кладовкой. На ее месте он бы выбрал бар в качестве убежища не столько из-за подвала и запасов алкоголя, сколько из-за его месторасположения. Самый центр Манхэттена все же лучше чем Инвуд, куда и в прежние времена, когда живых людей было побольше, не каждый таксист соглашался ехать. Хотя здесь было хорошо, даже сейчас. Чистый воздух, парк, который даже не парк, а почти нетронутый цивилизацией лес, и тишина, очень много тишины.
Доминик в очередной раз заслушался звуком собственных шагов и не сразу заметил шевеление у киоска с газетами. Пара зомби топталась на останках не то продавца, не то простого прохожего. Давно прихваченные морозцем ошметки были разметаны по небольшому пятачку диаметром метра в два или два с половиной, разбросанные некогда газеты пропитались кровью и теперь представляли собой однородную массу, истоптанную и измятую множеством ног.
- У тебя же есть что-нибудь с глушителем? - негромко, чуть ли не шепотом поинтересовался Доминик у Игана и красноречиво подтянул висящую на его руках женщину к себе поближе. Бежать с такой поклажей он точно не сможет, а стрелять и подавно, к тому же карабин был у напарника.

+7

20

Время останавливается. Почему так? Почему минуты счастья, радости проносятся, как мгновение и потом нам остается довольствоваться лишь только воспоминаниями. Минуты горя, обиды, страха… эти минуты замирают. Они длятся вечно, будто часы, которые отсчитывают эти минуты, растекаются как на картинах Дали. А потом они проникают в твою память так глубоко, запуская туда свои щупальца, прорастая там. Вот и сейчас время словно замерло. Виктория погрузилась в бессознательные прогулки по самым задворкам памяти. Время от времени, приходя в себя, различая лишь какие-то обрывки из бессвязных картинок, которые ее воспаленный мозг не мог объединить воедино. Ее обмякшее и безвольное тело на чем-то висело, но пошевелиться она не могла. И снова провал, лишь вспышки памяти, спутанные с реальностью.
Стилл никогда не была в картинной галерее, не довелось. Вот так просто мир катился в бездну, а она так и не побывал в картинной галереи. Ей даже в первый день этого гребанного апокалипсиса приснился сон, что она в галерее, стоит посреди зала. И откуда-то позади, слышится звук каблуков. Женщина приближалась медленно и не спеша, словно она чеканила каждый свой шаг, Алекс обернулась, но там никого не было, лишь тень проскользнула, и теперь был слышен лишь звук отдаляющихся каблучков. Она вдруг стала отчетливо слышать голоса, будто вокруг было множество людей, кто-то курил, кто-то обсуждал картины и их автора, но она никого не видела, девушка стояла посреди зала и никого не видела… Весь это шум превратился в общую какофонию, а потом в одно мгновения все затихло и уши пронзила звенящая и давящая тишина. Ей даже показалось, что стены стали двигаться, еще чуть-чуть, и они раздавят ее, но тут, из дальних дверей вышел мужчина. Двери отворились без единого звука – и так же беззвучно затворил ее за собой. При этом его бесшумные движения вовсе не выглядели нарочитыми. Напротив, все в нем казалось обычным и очень естественным. Настолько естественным и обычным, что Виктория не сразу осознала сам факт его появления. Мужчина был одет, что называется «по всей форме». Из рукавов костюма – благородно-серых тонов, явно шитого в дорогом ателье – белоснежные манжеты выглядывали ровно на полтора сантиметра; безупречно подобранный галстук в изысканно-невнятную полоску, был повязан с едва заметной асимметричностью; туфли из черного кардована блестели, как зеркала.
В свои тридцать пять – сорок лет при росте около ста семидесяти сантиметров этот человек не имел не грамма лишнего веса. Узкие кисти рук без малейших морщин плавными линиями перетекали в длинные, много лет упражнявшиеся в гибкости, пальцы. То были, несомненно, красивые и чем-то неуловимо странные руки. Лицо, в отличие от рук этого человека, ничего не рассказывало. Очень правильно лицо – простое и без выражения. Прямые, будто стесанные топором, линии надбровий и носа. Ровная полоса сухих губ. Этого человека Стилл никогда не видела, и снился он ей тоже впервые. Что бы это могло, значит?
Она услышала голоса, но были они такими далекими и еле различимыми, облизнув пересохшие губ, брюнеточка попыталась позвать кого-то. Но ей не удалось это сделать с первого раза. Она постепенно стала возвращаться из этой тягучей и липкой бессознательности, краски вокруг приобрели новые оттенки. И вот в какую-то минуту Ви уже четко осознает, что безвольно телепается на чьем-то плече. – Что за черт! – Уже довольно четко вырвалось. – Поставь меня на место, громила! – Видимо ее характер не могла угомонить даже высокая температура, потому как в следующую минуту, она просто напросто вгрызлась зубами в плечо мужчины.
[NIC]Виктория Стилл[/NIC][STA]don't f*ck with my city[/STA][AVA]http://s6.uploads.ru/H48lQ.png[/AVA][SGN]Физическое состояние: высокая температура, слабость, обезвоживание.
Одежда: джинсы, черная майка по верх которой надета рубашка и кожаная куртка. Но ногах пустынные ботинки, берцы.
Инвентарь: рюкзак, бутылка с водой, пара энергетических батончиков, веревка, фонарик, охотничий нож, мачете, Glock 19/[/SGN]

+7


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 23.11.2013. New York city it's the place to be... in