Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 16-20.11.2013. Elastic heart


16-20.11.2013. Elastic heart

Сообщений 41 страница 43 из 43

41

Внутри, под ребрами, раскручивала лопасти разрастающаяся воронка, поглотившая разом всю боль, все страхи и сомнения. Даже не оставившая имени. Делайлы Лоуренс больше не существовало. Все потеряло смысл, но это больше не тяготило. Подрагивающей, разгоряченной патокой она растекалась по телу огромного, дышащего огнем дракона. Жар его раздувающихся мехов, раскаленной кожи, сильных мускул, все это было настолько намагниченным, отзывчивым, что не нужно было смотреть ему в глаза, чтобы знать, что ему тоже хорошо. И еще было удивительно приятно чувствовать себя такой маленькой и живой, настоящей, лежа на огромном звере, который мог проглотить ее, всех окружающих, уничтожить весь этот город и мир. И не бояться. Ощущать его невероятную нежность по отношению к тебе. Огонь, в котором можно было закутаться и потеряться. И это было правильным. Никаких преград между ней и огнем, ненужных тканей, замков и масок. Ни единого миллиметра зря.
Смысл сказанных им слов дошел до нее не сразу, но в этот момент она была согласна со всем. Трахнулась об него? Прекрасно! Трахаться о Рема было чертовски приятно. Так не хотелось двигаться, не хотелось отрываться от него, будто срастаясь с ним на каком-то совершенно ином уровне. Трахаться об него. Лайла довольно, насколько хватало сил улыбнулась сама себе, как кошка, которая объелась сметаной и закрыла глаза, вслушиваясь в музыку чужого, но такого родного сердца, в такт которого она сейчас, в это самое мгновение, жила.
- Сверху все выглядит совсем иначе, - его смех укрывал ее одеялом, щекотал щечки, дразнил, обнимал даже крепче, чем обнимали его руки. Его смех был заразителен. Достаточно было просто знать, что он сейчас смеется и представлять как ловко и слегка ехидно растягиваются в усмешке его губы. Достаточно, чтобы в один момент одновременно захотеть его треснуть и поцеловать как можно сильнее, чтобы надолго. И никак не суметь определиться, чего же все-таки хочется больше.
Оживали слова, звуки, краски и формы, но все они были пропитаны светом его голоса, запахом его тела, секса и теплыми, утихающими импульсами где-то глубоко внутри. Время от времени прерываясь, чтобы коснуться его кожи губами, потереться щекой и носом, Лайла еще находилась где-то там, за гранью разумного, прислушиваясь к тому, что с ними двумя сейчас происходит.
- Теперь можешь называть меня своей Госпожой, детка, - Лайла весело оскалилась и тут же потянулась, чтобы взглянуть на эту самодовольную морду совсем уже не "ребенка" (с какой стороны не посмотри), но была перехвачена по ходу и теперь ластилась к нему, к его пальцам, стараясь охватить взглядом не только его глаза, но и те особенно сладкие местечки, к которым она хотела бы, когда вернуться силы, прикоснуться губами еще раз. Ты говори, говори, - лениво щурилась она, сама при этом едва ли не мурлыкая от удовольствия и неспешно нацеливаясь, кажется, на его ухо. Привет, ремово ухо! Сам факт, что она только что трахнулась об Рема Спаду, лежит на нем и так в наглую обзывает деточкой, заставил ее улыбаться еще шире. Было в этом что-то хулиганское, запретное, невозможное. Как во всех этих прозвищах, так и в самом сексе. Как будто бы они были какими-то преступниками, выбравшимися, наконец-то, на свободу через высокий наэлектризованный забор, и у Лайлы, в отличии от Рема, был пожизненный срок со всеми отягощающими последствиями. Законы, правила, все это пошло к черту. Был только один трахательный закон, только что выдуманый Лоуренс. Трахаться о Рема - можно и нужно. От осознания этого факта, она не без удовольствия продолжила строить из себя частично парализованную, чтобы только не разрушать эту такую приятную лего-конструкцию, из него и себя. И попалась, потому что разглядывала его ушную раковину, мочку, шею и усмехающийся рот. Для проформы от неожиданности пришлось даже слегка смутиться. А ведь действительно был момент, когда она свято уверовала, что Спада гей. Это казалось сейчас невероятно нелепым, но отвертеться постфактум уж не получится. Было. И понимая, что лучшее сейчас - это очаровательно улыбнуться, чтобы замять неловкость, она старательно похлопала глазками, изображая из себя вполне себе удовлетворенную, но весьма невинную овечку с идиотской улыбочкой на лице.
- Пфф! Ты все это время пялился только на свою задницу! - не выдержав, Лайла рассмеялась, ткнулась в него носом, прильнула, - Никогда не видела тебя с женщинами. А ты слишком.. хорошенький что-ли, чтобы быть одному, - за то, что Спада выудил из нее такой комплимент, пришлось даже ткнуть его в ребра пальцами. Чтобы знал как напрашиваться. Впрочем, нежностей было куда больше. Лайла любовалась им, разглядывала, прикасалась. И в голове у нее возникали мысли отнюдь не о его прошлом или половой ориентации.
- Я ничего не знаю о тебе, а ты обо мне. Когда мы разойдемся, можно будет вспомнить лишь это. Никаких тебе лишних подробностей, - она хитро сощурилась и зыркнула на Рема, - Может, до этого момента ты и был геем. И моя задница тебя вовсе не привлекала, - Лайла вздернула бровками, лыбясь от того, что в наглую подтрунивала этого "негея", но очень стараясь сохранить при этом серьезный вид, - Нет, ничего не говори мне! - попыталась его опередить, - Даже если это так, это не мое дело. Мне нравится то, что происходит здесь и сейчас. Окей? Даже, если ты и гей, - и засмеялась, заерзала, откровенно потешаясь над мимикой и реакцией на ее слова несчастного "мужеложца".

.

+7

42

Долго корчить из себя оскорбленного до глубины души натурала у Спады не получилось. Хотя он старался, правда старался. Но, когда рожа так и норовит расплыться в сытой ухмылке пережравшего валерьянки кота, которого почесывают за ухом, крайне сложно изображать праведное негодование. Утробно и глухо рассмеявшись, Рем утер набежавшие слезы. Процент веселья в них зашкаливал, но все же не дотягивал до ста. Маленькая, практически микроскопическая доля приходилась на облегчение. Лайла больше не боялась, не зажималась, не замыкалась в себе, прячась за своим обычным, насквозь лживым «все хорошо», а ведь именно этого он и боялся. Что она снова переключится в режим жертвы и перестанет быть собой, такой вот, какой была сейчас. Настоящей и живой, очень чувственной и ласковой женщиной, которую он с таким трудом вытащил из скорлупы и заставил забыть обо всех страхах. Она ластилась, хихикала, ерзала на нем, вынуждая едва остывшее после разрядки тело, забывать про почти тридцатишестилетний износ и выказывать горячую заинтересованность в этих ее действиях, и явно нарывалась на продолжение.
— Ладно, можешь считать меня геем, — щедро разрешил Рем. — Только Артуру не говори. Расстроится парень. Этож сколько я, будучи геем, его, бедного и несчастного, динамил. Подумать страшно.
Он еще раз коротко взоржал, сгреб Лайлу в охапку и перевернулся вместе с ней, подмяв под себя. Ее длинные волосы разметались по смятой простыне, зазмеились среди складок ткани, только несколько коротких прядок прилипли ко лбу и щекам. Рем аккуратно убрал их с лица и, подцепив одну, пощекотал ею обнажившуюся шею с побледневшим синяком от шнура.
— Твоя задница принадлежала другому и была почти замужем, — напомнил он и ехидно оскалился, чтобы замять возможную неловкость. — К тому же ты слишком красива для гея. Даже для такого хорошенького как я.
Он замолчал и, уперевшись локтем в постель, стал разглядывать Лайлу с таким сосредоточенным и серьезным видом, как если бы она была только что разобранной, тщательно вычищенной и вновь скурпулезно собранной штурмовой винтовкой, с которой ему предстояло пройти очередную кампанию на Ближнем Востоке. В каком-то смысле так оно и было. Кампания сроком в пять недель. Только думать о том, что будет потом, когда они, как сказала Лайла, разойдутся, не хотелось совершенно. Он вообще перестал думать о том, что будет в этом таком далеком и таком зыбком «потом». Разучился. Теперь ему было достаточно планировать свою жизнь дня на три вперед максимум. Более долгосрочные планы имели обыкновение рушиться еще на стадии разработки. Так к чему заморачиваться? То, что будет через пять недель его не интересовало совершенно. Он не был уверен, что они доживут до Рождества., и не мог знать наверняка, что они доживут хотя бы до завтра. Это уже не пугало. Это стало чем-то настолько обыденным и привычным, что не вызывало никаких эмоций. Пока Лайла была рядом, пока она была с ним, все остальное было неважно.
За всеми этими мыслями, Рем не замечал, что время идет и вытягивается в долгие минуты, а задумчивое молчание приобретает несколько иной смысл. Неопределенный и вместе с тем понятный на физическом уровне. Разглядывая голубоватые венки, проглядывающие сквозь тонкую прозрачную кожу ее груди, он водил по ним пальцами, вырисовывая замысловатые маршруты, касался нарочито невесомо, дразняще и с удовлетворением отмечал, как отзывчиво реагирует женское тело.
— Будет трудно, — осипшим от долгого молчания голосом проговорил он, наконец, и посмотрел Лайле в глаза. — Я про то, что мы задумали. Выживание и все такое. Это всегда трудно, особенно поначалу, к тому же времени мало. Придется работать интенсивно. Ты должна знать, что я могу быть жутким занудой и натуральным гадом. Лупить тебя по заднице ремнем, конечно, не буду, но, сама понимаешь, если я буду тебя жалеть, велика вероятность, что ничего толкового из этого не выйдет. Будет трудно, будет больно, а иногда еще и обидно, — сощурившись, Рем вдруг заулыбался самым похабным образом. — Обещаю компенсировать это по ночам... а еще по утрам, вечерам и в перерывах на обед. Тоже ничего так тренировка, если подумать. И раз уж мы уже начали...
Если Лайла и думала что-то по этому поводу, хотела возразить или просто высказаться, то Спада ей не дал этой возможности. Не позволил произнести ни слова, заняв ее рот более приятным делом и обеспечив тело новой нагрузкой. Теперь не нужно было торопиться, сгорая заживо из-за скопившегося напряжения и кипящего в венах адреналина. Теперь не нужно было ничего доказывать, ни себе и ни кому бы то ни было. Не нужно было бояться, что нечто давно пережитое заставит обернуться назад. Все происходящее было уже пройдено и потому знакомо и безопасно. Только на короткое мгновение, переворачивая Лайлу на живот, Рем задумался, не вызовет ли это у нее вполне конкретные ассоциации, но потом он просто выкинул это из головы и сделал все, чтобы ни сама Лайла, ни ее доверчиво выпяченная задница не вспомнили о том, чтобы было когда-то, пусть не так давно, но совсем в другой жизни и с другими людьми.

Отредактировано Рем Спада (28-09-2015 14:50:14)

+7

43

Маленькая, тлеющая огоньком, скорее даже искоркой боль. Вечный нахрен огонь нашего прошлого. Где-то на периферии, скорее как магнит, по которому мы узнаем друг-друга. Маяк, на который я выплываю в бурю, просто потому что мне больше некуда идти. Меня нигде не ждут, а я не умею жить без света. Я должна была погибнуть, до сих пор совершенно ясно помню, что хотела этого сама, не видела другого выхода. Помню это ни с чем несравнимое ощущение, хотя с удовольствием забыла бы навсегда. Как никогда не забуду чужую, маленькую девчонку. Марка, которому ничем толком и не смогла помочь. Был человек и не стало. Я пытаюсь оборвать нити в своей душе, тянущиеся к нему, и у меня не получается. Кажется, что отрываешь часть себя. Вспоминает ли он меня?
И я растворяюсь в твоем свете, потому что иначе я больше не смогу. Ты - единственное, что я хочу сейчас. Единственное, что держит меня. Буря остается где-то там, за стенами, за закрытыми окнами. Вопреки ей, я хочу тебя. Хочу подарить тебе свою нежность. Хочу рассказать тебя на этом незамысловатом языке. Поговорить с тобой, не произнося ничего вслух. Нет слаще твоих губ, когда нет завтра. Я целую тебя так, как будто бы через час мы уже умрем. Я наслаждаюсь тобой так, как будто бы это конечно.
Буря вокруг нас. Мы закрыты в коронной коробке. Сюда не проникает леденящий ветер. Здесь не слышны стоны мертвецов, крики психопатов, доводы сумасшедших. Здесь только наше тяжелое, сбивчивое дыхание, всхлипывания, стоны. И еще время от времени хихиканья и разговорчики. О чем? Это вовсе не так важно. Мне нравится с тобой говорить, но еще больше нравится тебя слушать.

Ей нравится вспоминать Артура и совершенно по-детски восторженно недоумевать, что парень то оказывается гей, а она этого не замечала. Лайла с легкостью отличила бы одну породу кошек от другой, а вот разобраться в людях выглядело практически непосильной задачей. Впрочем, представив себя на месте этого парниши с острова, она все одно похотливо и счастливо поглядывала на Рема уже снизу вверх, наслаждаясь происходящим. Это неизлечимо.
Воспоминание о Марке заставило сердце пропустить удар против ее воли. Говорить о нем в таком ключе было странным и непривычным. Только его не было здесь. Не он обнимал ее, выцеловывал все ее сомнения и страхи. Не он улыбался ей, скалился, терпеливо ждал, что она что-то невнятное пробормочет в ответ. Не он. И об этом, черт побери, лучше совсем не думать. Впрочем, Рем и не собирался ей этого позволить. Марк. Это имя вытягивало из нее силы. А ведь она действительно когда-то давно приняла от него кольцо. Она не могла представить себя с ним вместе, но им всегда хватало его уверенности. Чему тут удивляться? В этом жестоком мире в принципе не было места для каких-то там сантиментов. Отчего особенно драгоценней были такие вот моменты как сейчас. Специально и не придумаешь.

Можно лежать, чувствовать его вес, дыхание на коже. И смотреть в его темные в тусклом свете глаза. Мне нравятся твои глаза. Мне нравится как ты на меня смотришь. И даже эта тлеющая искорка в самой глубине, а я точно знаю, что она есть, даже она прекрасна. Особенно прекрасна. И ведь уже не страшно. Безысходность, отчаяние. Можно скалиться в морду обстоятельств вот как только ты это умеешь делать. Нет будущего. Даже в некоторой степени уже банально. Без будущего целовать уголки твоих ухмыляющихся губ даже слаще. Я все делаю так, как в последний раз, потому что у меня нет никакого завтра.

Глупая девчоночья мысль, что он никогда не увидит ее в платье, заставляет ее улыбнуться. Потому что она неуместна, слишком девчачья что-ли. Но все равно здорово оставаться собой. Здорово думать и хотеть одеть для него платье. Особенно, когда нет завтра. Когда нет платьев. Когда он нависает над тобой, смотрит так долго и проникновенно, а потом говорит, что я красива. И даже не возникает мысли не поверить ему. Так жадно он разглядывает меня, что я вспыхиваю как пороховая бочка от искры огня. Чувствую, что хочу его снова и снова. И это так удивительно. Мне нравится это чувство. Вопреки буре, разгулявшейся за окном.

- Жуткий зануда, - повторила хриплым голоском Лайла, разглядывая его губы, как будто бы запоминая, опробовывая , но при этом думая совершенно о другом. Жуткий зануда в ее устах прозвучало как "хочу жуткого зануду". Так смотрит женщина на желанного мужчину, - Натуральный гад, - она честно пыталась запомнить, но в подобной ситуации сосредоточиться было непросто. "Очень хочу одного замечательного натурального гада", Испугалась ли она? Посчитала ли преувеличением? Ни в коем разе. Поверила сразу и на все сто. Гад, зануда, будет очень трудно. Просто чума как трудно. На словах это можно принять. Только вот стоит ли этого бояться? Когда он вот так смотрит. Доверие, как пугливый и хрупкий цветок, уже распускало свои лепестки и тянулось к солнцу. Оно или есть, или его нет. Сейчас ей и море бы казалось простой лужей. Глупое, но обалденное ощущение. Как бы его продлить подольше? Будет больно, обидно. Все это было совсем не важно, но она ему верила. Пусть так. Страха нет. Желание затопило остатки разума и всяческие порывы что-то ему ответить. Ничего этого сейчас не было нужно. Только принадлежать ему, отдавать, брать и наслаждаться друг-другом. Язык, на котором хотелось с ним говорить. Угаснуть - не вариант. Сгореть до тла, раствориться, вспыхнуть, взорваться - с ним ведь это будет именно так. Только так.

музыка в настроение

Отредактировано Делайла Лоуренс (11-10-2015 00:05:31)

+7


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 16-20.11.2013. Elastic heart