Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 20.11.2013. V for Vendetta.


20.11.2013. V for Vendetta.

Сообщений 21 страница 38 из 38

21

Иган нагнал их как раз, когда Стелла собиралась залезть на мусорный контейнер и забраться на бетонную стену ограды. Она уже прикинула, что разумнее будет забраться наверх, взять у Доминика его винтовку и прикрывать его, пока он не заберется наверх и не спустится вниз по другую сторону ограждения, она даже озвучила свой план, чтобы мужчина был готов передать ей свою мелкашку, когда она окажется наверху, и уже была на низком старте, собираясь заскочить на мусорный бак, когда немой ее остановил и жестом показал, что он идет первым. Стелле оставалось только пожать плечами и пропустить его вперед, в конце концов у него с Падальщиками были свои счеты, но едва он скрылся из вида, а за стеной послышался приглушенный звук приземлившегося тела, девушка устремилась наверх, словно шла на олимпийский рекорд по покорению заборов.
Один пружинистый прыжок легко перебросил ее тушку с шаткого контейнера на самый верх ограждения, оказавшегося достаточно широким, чтобы оседлать его без особых неудобств. Стиснув колени и нстинктивно пригибаясь и озираясь по сторонам на малейшее движение среди всех этих залежей строительно и не очень мусора, Стелла не глядя протянула руку и подхватила протянутую Домиником винтовку. Кажется, она уже стреляла из такой, ну или почти такой. Эта была самозарядной, то есть стрелку не нужно было каждый раз передергивать рычаг затвора, чтобы послать очередную пулю в ложе, а та, из которой стреляла Стелла, когда Дейну наконец-то вздумалось научить ее этой премудрости, требовала именно таких манипуляций. За несколько дней девушка так пристрелялась, что довела это движение до автоматизма. Это было сродни кручению педалей или отработанному трюку на скейте и настолько глубоко въелось в мышечную память, что примерившись к чужой винтовке, Стелла зашарила рукой в поисках рычага затвора и, не найдя оного, просто уложила руку на темно-серое матовое тело, попутно сняв ее с предохранителя. Стоило признать, что эта винтовка была удобнее и к тому же значительно легче той, на которой она тренировалась. Девушка сроднилась с ней тут же, ощущая, казалось, каждый ее дюйм.
- Давай быстрее, - едва слышным шипящим шепотом поторопила она Доминика, напряженно удерживая на мушке зияющие темными провалами окна ветхого здания. Если там в темноте кто-то и был, то внимание его было направлено отнюдь не на улицу. Краем глаза Стелла видела Игана, прижавшегося к стене у самого угла здания, он бдительно следил за другой частью двора, видеть которую Стелла не могла. Она слышала дыхание Доминика, шуршание его одежды о бетон и скрип ботинок, слышала недовольные голоса Падальщиков и хлопанье дверей внутри дома. Все эти звуки казались ей нестерпимо громкими вплоть до того момента, когда где-то в самой глубине здания или даже может быть под землей, в самой ее утробе раздались выстрелы. В этот же самый момент в одном из окон здания почти над тем самым местом, где занял позицию Иган, показалось красное обрюзгшее рыло с бурой клочковатой бородой. Оно было искажено выражением неимоверного изумления всего секунду, а потом его перекосило щербатой злобной ухмылкой. Стелла даже не прицеливалась, она просто наставила на него дуло винтовки и выстрелила. Рыло пропало, как бегущая уточка в тире, и только не крякнуло на прощание. Теперь сидеть верхом на заборе было небезопасно. Перекинув через ограду вторую ногу, Стелла соскользнула на землю, глухо стукнувшись о нее кроссовками, и перекатилась вперед за старое кресло, обтянутое овчиной, что лежало на боку, как подбитый баран. Сердце отбивало знакомый ритм, ритм ударов, которые Дейн наносил, когда они занимались рукопашной.
«Дыши. Главное, дыши. И бей!» - звенел в ушах его сиплый голос. Стелла посоветовала ему заткнуться и выглянула из-за своего укрытия. Из зияющая черным прямоугольником дыры в земле слышались крики, нет, даже вопли.
- Суки! Суки!!! - выл кто-то. - Держи их!

Отредактировано Стелла Спенсер (21-04-2015 23:06:55)

+8

22

Кивать, как китайский болванчик, молча соглашаясь со всем, что эти сумасшедшие ребята творили у него под носом или только намеревались творить - это все, на что был сейчас способен Доминик. Он просто решил, что раз уж они выжили в этом набитом мертвецами и каннибалами городе за эти три месяца, то кто он такой, чтобы сомневаться в их задумках и планах. В конце концов, он. Сидя в своем тихом провинциальном городке, не видел и половины того, что видели они, и мог только отчасти представить тот хаос, что творился в этом городе, когда все только началось. Потому Доминик молча одобрил план Стеллы и подал ей свою мелкашку, когда она забралась наверх. Девчонка тут же перехватила оружие, словно всю жизнь только и делала, что стреляла по мишеням. С таким прикрытием можно было висеть на стене, кряхтя и пыжась, сколько душе угодно, но Доминик постарался сделать все максимально быстро, презрев ставший уже привычным хруст в коленях и слабость в так и не отдохнувших толком ногах. В итоге все равно опоздал. Относительная тишина разошлась по швам вместе со звуками выстрелов и какого-то непонятного грохота совсем рядом. Доминик, не успев толком оглядеться, свалился со стены и едва ли не ползком присоединился к засевшей за завалами старой мебели девушке. Из окон в них никто так и не выстрелил, судя по всему единственного возможного стрелка Стелла вывела из строя.
- Где Иган? - спросил он, пытаясь выглянуть из укрытия и оглядеться, но вместо ответа чуть не схлопотал по зубам прикладом собственной же винтовкой и поспешил вернул свою собственность обратно. - Давай-ка туда.
Он подтолкнул Стеллу в сторону, заставляя двигаться в небольшом просвете между стеной и нагромождением старья, и случайно зацепившись взглядом за Игана, который стоял у самого угла здания, коротко махнул рукой, давая понять, куда они направляются. Голоса внутри здания стали еще громче и злее. Теперь он более или менее смог рассмотреть здание и разросшуюся вокруг него свалку. Как колония грибов, она распространилась по всей территории не совсем равномерно, а островками, как будто кто-то когда-то попытался как-то рассортировать весь этот мусор. Старая техника отдельно, корпусная мебель отдельно... Почему-то ему не показалось странным, что эти треклятые Падальщики выбрали подобное место. Оно было им, что называется, под стать. Такое же потасканное, неопрятное, завшивевшее и прогнившее изнутри. С минуты на минуту Доминик ждал появления орды немытых дикарей с ожерельями из человеческих костей. Голоса, вырывающиеся из черного зева входа в подвал располагали к подобным ассоциациям, но вместо этого он увидел распластавшегося на земле парня в неожиданно приличной одежде и выбирающуюся следом за ним женщину средних лет. Она показалась ему смутно знакомой, точнее даже не она, а что-то в ее лице. Доминик не успел заострить на этом внимание. За ее спиной замаячили неясные силуэты, он было решил, что это очередные беглецы, но тот факт, что они ругались почем зря и явно преследовали ее, сразу же расставил все по своим местам. Доминик выпрямился, показываясь из укрытия, и прицелился в первое же показавшееся из темноты лицо, не отличающееся цивилизованным видом первых двух выбравшихся из подземелья людей.
- Пригнись! - крикнул он женщине и выстрелил. Гомон и новые выстрелы, раздавшиеся в ответ, заставили его снова спрятаться за лежащим на боку шкафом. Несколько пуль застряли в отсыревшем массиве шкафа, выдавая благородную и довольно добротную древесину вместо стилизованной фанеры. Если бы было иначе, лежать ему в луже крови с продырявленной шкурой. Не совсем доверяя собственной удаче, Дом опустился на землю, снова выглянул из укрытия и, поймав напряженный взгляд женщины, жестом показал ей двигаться в его направлении на свет три. Ему хватило этих трех секунд, чтобы перепроверить магазин и убедиться, что пока рано доставать из закромов запасной магазин, а в следующий миг он снова выпрямился и расстрелял по кипишащей и ругающейся темноте подвала весь остаток заряда, прикрывая отход парочки беглецов.

Отредактировано Доминик Кортес (23-04-2015 01:01:15)

+8

23

Майлс отстал от Доминика и Стеллы едва ли не в тот же самый миг, когда те благополучно перебрались через ограждение. Чуть замешкаться его заставила лишь одна мысль, и он сам был ошеломлен лишь тем фактом, что мысль подобного рода посетила его именно сейчас.
«Как мать твою мы выберемся обратно?»
И уже спустя какие-то мгновения, пропустивший вперед своих спутников, Майлс бросился следом. Дом, к которому они столь браво прибыли, теперь напоминал потревоженный улей. Внутри слышалась приглушенная бетонными стенами брань и топот ног. Майлсу по-прежнему было страшно – и холодно – но сейчас, когда все его восприятие было обострено как у какого-то ополоумевшего зверя, никогда не бывшим хищником, когда все перед глазами плыло и его едва ли не «штормило», он чувствовал себя как нельзя лучше. Его руки подрагивали, стискивая карабин, на бледном лице застыло странное выражение сосредоточенности и диковатого возбуждения. Майлс впервые испытывал такой страх и такую злобу - и возможно, именно сейчас, когда жизнь была на волоске, впервые за всю свою жизнь он чувствовал себя так замечательно. Развязка была уже близка.
Возможно, Доминик и Стелла действительно пришли сюда в надежде спасти тех, кто попался Падальщикам. Майлс думал о совершенно другом, и если первоначально он в и страшном сне не видел подобный штурм, то теперь все встало на свои места. Раз он заявился сюда с оружием, он пустит его в ход. Иган не верил, что Гейл или кто-либо еще остался в живых после событий сегодняшнего дня. Таково было время и таковы были условия нового мира – сомневаться, не надеяться. В любом случае, было смертельной ошибкой столь самонадеянно приходить сюда, и не важно, по какой причине. Теперь все это было уже не важно. За поворотом Майлс увидел не закрытую полностью стальную дверь, с едва приметной щелью, ведущую в нутро улья, и это было для него сигналом. Он сделает то, зачем сюда пришел.
Уже мало отдавая отсчета в том, что он делает, стиснувший зубы Майлс по короткой дуге зашел на свою цель, словно делающий заход истребитель, и с треском саданул плечом в дверь, открывая ее и вскидывая перед собой карабин. Слишком поздно он подумал о том, что нужно было сперва разобраться в том, как убрать чертов оптический прицел, абсолютно бесполезный и не нужный в этих условиях. Поздно, уже поздно.
Небольшое и плохо освещенное лампочкой на стене помещение с коробками и ящиками. Прямо по курсу еще один дверной проем, откуда доносилась брань и вопли растревоженных Падальщиков, явно готовящихся отражать нападение неизвестных. Вероятно, в их воображении случилось нечто из ряда вон выходящее – кто-то посмел напасть на них! Слева – узкая лестница, по которой гремели ботинки спускающихся людоедов.
Майлс увидел их лишь мельком – лампочка освещала лишь пространство возле выхода, когда наверху было довольно темно. Он увидел лишь появившиеся наверху фигуры, шумные взбаламошенные тени в мягком сумраке, появившееся в поле зрения спустя пару секунд, как он вломился внутрь, и этого было достаточно. Ствол карабина ушел вверх и глушитель захлопал короткими очередями по два-три выстрела, отдавая по пальцам, заставляя щурится от порохового газа и этой непринужденной, расслабленной злости от неодушевленного предмета, неестественно тихо для своих габаритов посылающего смерть вверх и весело и задорно сплевывая свежие гильзы. В замкнутом помещении выстрелы все равно были громкими – словно кто-то дробно стучал ладонью по туго набитой подушке. Уже спустя после первых двух-трех очередей Майлс ничего не видел от вонючего чада, но был вынужден признать: начало положено.
Пули вышибли бетонную крошку, с истошным коротким подвыванием рикошетя, и заставили скорчиться и покатиться вниз по ступеням содрогающееся от боли и новых порций свинца тела; Второй, оставшийся наверху, визжал, как свинья в облачках щедрой бетонной пыли. Майлс не был уверен, убит ли он или нет; кажется, он достал и его. Скатившийся вниз Падальщик уставился на ноги Майлса с тупым выражением, и шумно вздохнул, булькая кровью.
Иган сглотнул и бросился вперед. Идти вверх по лестнице он не рискнул – там было слишком темно, и остатки инстинкта самосохранения были явно против такой безрассудной затеи. Поэтому Майлс выскочил к дверному проему и не особо вдаваясь в то, кто перед ним, по широкой дуге провел стволом, опустошая магазин и заставляя правое плечо получить свою порцию бодрящих и живительных ударов прикладом. Все было быстро и совсем не страшно: он срезал их, словно коса траву, и диковатые вопли в курящихся перед самыми глазами – мать твою как же это бесит! – едких клубах мерзкого серого цвета сменился шумом падающих тел и лязгом падающего из рук оружия. Иган сморгнул и опустил ствол. Если кто-то и выжил, ему не составит труда убить его прямо сейчас.
Это помещение было что-то вроде склада, в котором было даже нечто вроде порядка, тускло освещенного мерзким желтым светом; тем самым, от которого начинают болеть глаза и в котором красный кажется почти что черным. Курящийся пороховой дым не рассеивался в помещении, ел глаза и лишь усугублял видимость, но Майлс видел все, что ему было нужно. Среди металлических бочек и ящиков распростерлись пятеро еще корчащихся и дергающихся Падальщиков: подстреленных и гарантированно умирающих, подстреленных, но еще живых. Обливающийся потом Майлс с безразличием подумал о том, что с таким же успехом мог бы здесь положить кого угодно. Он застал их врасплох и это спасло его – среди тел он видел вполне добротный огнестрел, который подошел бы полиции а то и армии. Майлс медленно замотал головой, словно бы пытаясь очнуться, стискивая челюсти и глядя на нож-кукри, выпавший из рук одного из Падальщиков. Нож тускло отблескивал на полу, прямо перед ним, словно бы просясь в руки.
Иган не стал противиться немому зову.

+8

24

Гейл вдруг показалось, что она разбила не аквариум со всякой мелкой чепухой, которую давно пора было выкинуть на свалку, а магическую колбу из лабораторий Хогвардса, в которой концентрировалось само время. Наконец-то освободившись, оно заклубилось, завихрилось, наполнило собой все пространство, каждый уголок и каждую щелочку, и жизнь стала быстрее в разы. Как еще объяснить все то, что случилось потом? Гейл готова была поверить во что угодно. Хлынувший из выбитой двери свет ослеплял, грохот выстрелов, идущий, казалось, отовсюду, и изнутри и снаружи здания, оглушал, а внезапно осмелевший Артур, который схватил ее за руку и потащил наверх по забитой старыми велосипедами лестнице, и вовсе привел женщину в состояние глубочайшего изумления.
Инстинктивно пригибаясь и втягивая голову в плечи, она загремела и забренчала ногами по проржавевшим спицам покореженных колес, а потом услышала, как кто-то позади громко рявкнул «Фас!» Это произвело даже больший эффект, чем трескотня выстрелов где-то в глубине здания. Женщина засучила ногами так, что подошвы ее ботинок только чудом не задымились, и наконец-то выбралась наверх. Каково же было ее изумление, когда она обнаружила, что Артур лежит ничком на земле, как подбитый, а в нее саму из винтовки целится какой-то бородатый мужик с пронзительными черными глазами. Спенсер застыла на месте, но в следующий миг незнакомец скомандовал ей пригнуться, и Гейл, как по команде, рухнула на землю рядом с Артуром. Выстрелы и крики, подобно сильному потоку ветра, проносились у них над головой, не задевая. Гейл нащупала руку лежащего рядом парня и удостоверилась, что тот жив и даже в сознании. Вероятно, он так же как и она просто ушел таким вот радикальным образом с линии огня незнакомца. Она не успела подумать, кто он и откуда он взялся, она просто приняла его появление как факт и встретившись с ним глазами снова, когда он высунулся из своего укрытия, удостоверилась, что в этом противостоянии они на одной стороне. Коротко кивнув на жест, который не единожды видела в исполнении Рема, Гейл задергала Артура за рукав.
- Артур, поднимайся.
Снова над самой головой загремели выстрелы. В зияющей пасти подвала слышались крики боли и грохот. Кто-то из их преследователей все же опрокинул тот стеллаж и, кажется, всерьез пострадал от этого. Так им и надо. Отползая на четвереньках в сторону незнакомца, который стоял, вытянувшись в струнку, и стрелял, прикрывая их отход, Гейл не сдержалась от злорадной ухмылки и оглянулась назад, от чего эта ухмылка застыла на миг и резко сменилась выражением предельного ужаса. Еще одна собака, точная копия той, которую Спенсер застрелила в доме, в силу своих размеров и наличия четырех конечностей с легкостью избежала пули. Несмотря на выстрелы и крики поверженных и явно умирающих хозяев, пес стремился выполнить приказ и бросился на женщину, повалив ее на землю. Оказавшиеся в опасной близости желтые клыки и вязкая слюна, стекающая с них, заставили Гейл забыть элементарные правила поведения при нападении собак. Женщина просто застыла, широко распахнув глаза и беспомощно выставив перед собой ладони. Как же она ненавидела себя за эту слабость, за эту неспособность совладать со старым, зародившимся еще в детстве страхом. Мертвецы, мародеры, каннибалы - она боялась их, потому что их нужно было бояться, иначе нельзя, но страх перед собаками, любыми, не только перед такими вот, откровенно чудовищными и опасными затмевал все прочее. Почему-то вспомнился Руди и его внимательные глаза теплого шоколадно-янтарного оттенка. Как глупо было бояться его, такого доброго и домашнего, когда на свете были такие вот монстры.

+8

25

Нет, Артур не хотел никуда подниматься, не хотел никуда ползти. Он хотел отлежаться вот так, мордой в пол, до тех пор, пока все не кончится. Пусть все это пройдет мимо, прокатится волной, просвистит ветром, проскачет четверкой всадников апокалипсиса прямо над головой, только бы его не задело. Кто он вообще такой? Невыдающаяся тушка человека без какого-либо смысла в жизни и перспектив на будущее. Он может умереть не сегодня, так завтра и никто не будет по нему плакать. Так к чему все это? Откуда у судьбы столько внимания к его незначительно персоне?
Артур замотал головой на настойчиво дергающую его за рукав Гейл, отрицая само ее существование, но уже спустя несколько секунд обнаружил, что ползет следом за ней, нелепо вихляя задом и взрывая подбородком, локтями и коленями пожухлую траву, снег и мелкий мусор, равномерно покрывающие двор. Теперь его одежде точно конец. Кажется, он даже обогнал Спенсер и прополз мимо нагромождений старой мебели в узкий зазор между сваленными шкафами и сломанными полками. Каменная стена или точнее бетонное ограждение встало на его пути. Артур ткнулся в нее затылком и только тогда соизволил поднять голову и осмотреться. Он был в безопасности. Кажется. Почему кажется? Да потому что он вдруг оказался один рядом с незнакомцами, что само по себе не сулило ничего хорошего.
Совсем рядом спиной к нему стоял мужчина с оружием в руках и, судя по тому, как дергались его плечи, именно он вел огонь по преследующим их дикарям. В этой какофонии выстрелов парень уже ничего не разбирал. Кто стреляет, в кого стреляет и зачем. По другую сторону за поваленной в беспорядке мебелью пряталась совсем еще молоденькая девчонка с растрепанной косой, вьющейся по плечу из-под надетой козырьком назад кепки. Кауфман готов был поспорить, что где-то видел ее раньше. Наверное, это был такой защитный рефлекс, способ отвлечься от всего происходящего, но Артур вдруг всерьез озадачился попыткой вспомнить, где именно он видел это личико, и. что самое интересное, вспомнил на удивление легко. Память быстро подсунула ему тот день, когда Гейл и Рем в очередной раз покинули остров вдвоем якобы по делам. Знал он это их «по делам». Вечером оба заявились вымотанные в конец и подозрительно довольные жизнью. А он, как бесплатная нянька, все это время сидел с Руди и Шоном. Вместо того, чтобы заниматься чем-то полезным, они просидели весь тот пасмурный и дождливый день в доме Спенсеров, заливая тоску газировкой и заедая конфетами. Когда листать комиксы им надоело, Шон достал альбом с семейными фотографиями, и эта девчонка была на большинстве из них. То с гитарой, то верхом на велосипеде, то просто сидящая за столом с кружкой в руках. Когда на короткий миг она обернулась и глянула на Артура, он только удостоверился в том, что это именно она, сестра Шона, Стелла Спенсер.
Растерянно и как-то даже испуганно Кауфман перевел взгляд на Гейл, которая все еще не добралась до укрытия, и увидел, как на нее нападет тот пес, что гнался за ними там, в доме. Вместо предупреждающего крика из горла Артура вырвалось нечленораздельное кваканье и, чтобы хоть как-то компенсировать это, он махнул рукой, в которой все это время был зажат пистолет. Он совсем забыл о нем и теперь спохватился, внезапно осознав, что можно убить пса, но прицелиться в эту истекающую слюной черную махину так и не смог. Рука так дрожала, что приходилось поддерживать ее второй, и даже при этом, он не был уверен, что не попадет в Гейл. Меньше всего он хотел случайно убить ее на глазах у ее же дочери. Такое даже в страшном сне не привидится.

+8

26

То, как быстро все закрутилось и завихрилось, говорило только об одном — Рубикон пройден. Пусть теперь не получится тихо и чисто, как мечталось, но может быть получится быстро. Быстро, это огромный плюс, когда дело касается спасения чужой жизни. Стелла послушно следовала рекомендациям Доминика, лавируя меж залежей крупного мусора и стараясь не высовываться и не показываться на глаза возможным наблюдателям из окон заброшки. Здесь внизу, стоя на земле обеими ногами, она была не так уверена в себе, как на крышах, где проводила львиную долю своего времени в течении этих трех месяцев. Здесь она не чувствовала той свободы, что кружила голову наравне с чистым воздухом, здесь она была как все и невольно затосковала по той жизни, которую вела еще несколько дней назад. Ни дня без тренировок, ни дня без пробегов по крышам, ни дня без риска и адреналина и ни дня без Дейна и стычек с ним. Это была ее настоящая жизнь и она, черт возьми, ей нравилась, но она отказывалась оставаться отрезанной от всего и от всех, как того желал Дейн, да и мама тоже. В этом они были похожи, оба не хотели выпускать ее из-под своего надзора и своего влияния, вот только Дейн не ограждал ее от неприятностей, в отличие от матери. Он сваливал их ей на голову, как ведро с гигантскими пауками и тараканами, и смотрел, как она, дурея от страха, адреналина и злости, давит их одного за другим и учится превозмогать себя, ломать себя, лепить из себя кого-то более сильного. При этом она всегда знала, что он не даст ей оступиться, всегда прикроет, подстрахует и поможет, не без ворчания и подколок, конечно же, но куда без изюма. Наверное, таким должен быть отец, которого у Стеллы никогда не было.
Зато у нее была мать, живая и, кажется, невредимая, судя по тому, что девушке удалось разглядеть в узком просвете между кучами мусора, прежде чем Доминик, предварительно выкрикнув свой приказ, открыл огонь. Рот невольно разъезжался в сумасшедшей улыбке. Ее мать была жива и теперь-то уж точно с ней все будет хорошо, вот только... Только что? Улыбка в считанные секунды, которые можно было пересчитать по выстрелам, произведенным из винтовки Доминика, застыла и сползла с ее лица. Теперь Стелла, как настоящий подросток, предчувствовала разбор полетов в стиле «возвращение блудной дочери». Перспективы не особо радовали, потому что она слишком хорошо знала свою мать, суровую и принципиальную женщину, Гейл Спенсер, которая всегда найдет время и способ вынести мозг. В предвкушении этого откровенно неприятного события мозг робко подкинул мысль о побеге, пока не поздно и мать ее не заметила, но карты попутал парень, заползший в их с Домиником укрытие, и пес, выскочивший из подвала, как чертик из табакерки.
Стелла почти не задумываясь над собственными действиями выбила пистолет из дрожащей руки парня и, прихватив какую-то деревяшку с торчащими из нее гвоздями, выскочила из укрытия, когда пальба стихла, ознаменовав окончание как боеприпасов, так и целей, по которым нужно было палить. Осталась только ее мать и свирепая псина, накрывшая ее своей источающей слюни и злобу тушей. Стелла уже имела дело с собаками. Правда, тогда была целая стая и все до последнего хвоста были зомби, но с живыми пуля в голову тоже срабатывает, так что девушка решила ограничиться одним ударом шипастой деревяшкой псине под челюсть. Гвозди впились в плоть с хрустом, а сам удар заставил пса отвалиться в сторону с жалобным визгом переходящим в гневное рычание, но к тому времени, когда псина оклемалась Стелла достала пушку и пробила крутолобый череп одним едва слышным из-за глушителя выстрелом. Тишина накрыла маленький загаженный островок и на несколько секунд, протянувшихся после этого последнего выстрела длинной подтаявшей ириской, показалась абсолютной. Но стоило Стелле открыть рот, как из него вырвалась та же пренебрежительно-насмешливая фраза, что всегда сопровождала очередную встречу матери с ее, наверное, единственным страхом.
- Это же всего лишь собака, мам! - она только глаза не закатила, но с удовольствием покачала головой. - Ну что ты в самом деле, как маленькая?

+7

27

Кажется, их было двое. Или все же трое? В темноте подвала, где только вспышки ответных выстрелов, изредка озаряющие захламленное нутро, давали хоть какое-то представление о том, что там происходит, все равно ничего было не разобрать. Падальщики стреляли хаотично и бестолково, чем выдавали свою неопытность и некомпетентность в качестве стрелков. Доминик уже не прятался, он просто стрелял, ориентируясь на эти самые вспышки и инстинктивно угадывая, какая из этих едва различимых теней потенциальная мишень. Он не видел ничего, что творилось у него под носом, оставляя все это на совести Стеллы, которая ощущалась рядом, как теплый весенний ветерок, и судя по всему не зря. Когда винтовка в его руке защелкала в холостую, Дом наскоро, почти на автомате перезарядил ее и снова ощерился в прямоугольную черную дыру все еще курящимся дулом. Ставшая внезапно безжизненной черная дыра оставалась безжизненной черной дырой, в то время как прямо перед Домиником развернулось действо достойное более благодарной публики, чем оглохший от перестрелки фермер и сбитый с толку молодой человек с внешностью студента-отличника. Зато Дом наконец-то понял, почему женщина показалась ему смутно знакомой. Мать и дочь были совершенно разными по цвету глаз, волос, по телосложению, но что-то неуловимое все же делало их похожими друг на друга. Что-то во взгляде, возможно, или в энергетике, которую они обе источали. Об остальном пока судить было сложно.
Женщина все еще лежала на земле, и Доминик почувствовал настойчивую потребность исправить это сию же минуту. Взяв винтовку в одну руку, он протянул ей другую и помог подняться, попутно оглядывая ее на предмет серьезных и несерьезных ранений. На первый взгляд с ней все было в порядке, а это значит они успели вовремя.
- Гейл Спенсер, я полагаю? - просто чтобы что-то сказать, проговорил он. - Не время для знакомства, понимаю. Стелла вам все расскажет, - он перевел взгляд на девушку, прекрасно понимая, что ей и ее матери нужно время и возможность поговорить без свидетелей. - Я за Иганом. Нужно убедиться, что больше никого из этих уродов не осталось. Эй, парень! Ты там живой?!
Последнее он адресовал лопоухому студентику, который при ближайшем рассмотрении оказался значительно старше на вид и на студентика уже не тянул. Доминик помог ему подняться точно так же, как еще минуту назад помог женщине и всучил подобранный тут же пистолет.
- Давай в обход. Ты направо, я налево, - просто и без лишних разъяснений бросил он парню и ушел в обозначенную сторону. Ближе к дому хлам громоздился не так густо и особой нужды постоянно смотреть под ноги не было, но Доминик все равно смотрел, опасаясь напороться на что-нибудь опасное. Подсознательно он ждал пехотных мин, растяжек и даже банальных медвежьих капканов, однако вместо этого на глаза то и ело попадались человеческие кости со следами зубов. Эти ублюдка не только сами питались человечиной, но и своих питомцев подкармливали. Та махина, с которой так лихо расправилась Стелла, могла быть не единственной в этом захламленном уголке Бронкса. Короткими перебежками, неустанно оглядываясь и вылавливая в прицел малейшее шевеление, Доминик добрался до широкого крыльца старого дома. Теперь так не строят, на глаз можно было с чистой совестью дать этой постройке лет пятьдесят. Широкая тропа в обрамлении хаотично разбросанных старых покрышек вела от главного входа к решетчатым воротам, за которыми топтался одинокий зомби в куртке болельщика Янкис, дымок от курящегося костерка с висящим над ним помятым чайником дезориентировал мертвеца, но было видно, что надежды найти тут пайку тот не потерял. В остальном было тихо, вот только немого нигде не было видно.
- Иган?! - позвал Доминик, нерешительно поднимаясь по ступеням на крыльцо и заглядывая в просторный холл.

+7

28

Майлс добивал Падальщиков долго и неумело, но охотно.
К счастью, сознание самоустранилось от процесса, и он пришел в себя после мутной бурой пелены перед глазами лишь под самый конец, когда сидел на коленях, бледный, как смерть, и заляпанный кровью, словно мясник. Майлс медленно и заторможено моргал, раскачиваясь из стороны в сторону, его голова мелко тряслась. В ушах стоял какой-то писк, исходящий из каких-то потаенных глубин – словно бы мозг уже перегорел и начал выходить из строя, как механизм, которому здорово досталось. Пальцы, покрытые темно-розовой пленкой крови, гуляли, как у запойного алкаша со стажем.
«Мой карандаш. Я потерял карандаш».
Сидя на полу среди трупов, он не мог выгнать из головы эту мысль. Майлс и правда потерял свой карандаш, который был привязан к блокноту, и никак не мог взять в толк, когда это произошло. Думать о чем-то другом он просто не мог. Это было сложно, отвлечься на окружающее и не заострять внимание на уже неподвижные тела вокруг.
«Карандаш, карандаш…»
Это ничего. Он что-нибудь придумает. Город большой, карандашей в нем предостаточно. Он найдет, чем и на чем ему писать, если это потребуется. А пока что трясущимися и непослушными руками Майлс подтянул к себе карабин, ощущая вселенскую пустоту в голове и собственной душе. Кажется, у него ушла целая вечность на то, чтобы сменить магазин, и едва это произошло, как через его тело словно бы пропустили ток. Враз забыв об усталости и только что добитых людях -
«Это не люди».
- Майлс взвился на ноги и бросился обратно к лестнице.
«Я еще не закончил!»
Позабыв о всякой усталости и напрочь исключив хотя бы какое-то предположение о таящейся впереди опасности, Майлс вылетел обратно к входу, через который проник сюда. Сквозняк из приоткрытой двери обжег кожу, и подгоняемый этой чертовски бодрящей свежестью Майлс перемахнул через труп пристреленного им на лестнице оборванца и помчался наверх, надсадно хрипя сквозь сжатые зубы.
Полутемный и захламленный коридор был освещен отблесками далекой желтой лампы в дальней комнате. В воздухе висел странный аромат, но сейчас все внимание Майлса было приковано лишь к ковыляющей прочь по коридору долговязой фигуре. Тот самый, судьба которого осталась неизвестна, когда он и его приятель решили бодряком спуститься вниз по лестнице навстречу Игану.
Майлс раззявил рот и издал сиплый, хриплый рев, бросившись вслед раненному. Он уже не думал, что в его руках заряженный карабин – весь здравый смысл был вытеснен трепещущей ненавистью и первородной злобы мыслью, что кто-то из них уцелел.
С диким криком он сшиб Падальщика тычком ноги в поясницу, опрокинув его на пол и уже молча замахнувшись, обрушил приклад карабина, снова и снова.
Он остался равнодушным к боли в руках и отбитых пальцах; так же он пропустил мимо ушей и звук треснувшего черепа. Остановиться его заставило лишь чувство полного опустошения. Рука умирающего, но еще не осознающего этого тела, лежащего с разбитой головой, схватила его за джинсы и Майлс со злобным рвением наступил на пальцы, топча их. Он выдохся, кажется, на этот раз окончательно и бесповоротно. Едва не выронив карабин, пошатываясь при каждом шаге и тяжело хватая воздух ртом, Майлс добрался до комнаты, где была еще одна лестница, ведущая на первый этаж.
Уже здесь, привалившись боком к стене и согнувшись, обводя мутным взглядом помещение, он услышал голос Доминика, зовущего его по имени.
Майлс тяжело сглотнул, не в силах отдышаться. Было сложно предположить, что раньше здесь было. Теперь это была кухня. Повсюду виднелись следы бывшей мебели, ныне изломанной и превращенной в кучи хлама, который еще не присоединился к тому, что занимал двор. Повсюду валялись кости, кое-где стояли емкости с запекшейся до черноты кровью. Стол представлял собой одну большую разделочную доску, его столешница была изрезана и изрублена, темно-бурые кляксы покрывали всю поверхность. В углу комнаты, на портативной плитке стояла приличных размеров кастрюля.
Иган видел, как его знакомые были забиты и зарезаны, словно животные на бойне. Он сам только что пустил в расход скотов, добивая их ножом, и сделал это с чистой совестью, без малейших сожалений или страха. Без всяких сомнений, с ним случилось то, что должно было случиться – всю свою жизнь он был далек от того, что превращает людей в зверей, и даже после того, как Нью-Йорк погрузился в хаос, Майлс предпочитал бежать от очевидных проблем, но теперь он сорвался и чудом уцелел.
Теперь, глядя на кастрюлю, над которой восходил пар, распространяющий этот странный аромат, за секунду до того, как его внутренности скрутило, Майлс ощутил, что был прав. Он проявил силу и убил их – не напрасно. Только потому, что сейчас, изможденный и обессиленный, на грани обморока, он ощутил чувство, о котором почти забыл за последние часы. Его желудок не просто заурчал - он издал призывный, тоскливый рык, словно какой-то зверь.
В это мгновение Майлс отчетливо почувствовал, что чертовски голоден.
И в следующую секунду он сложился пополам словно от удара в живот, думая, что из-за того, что его желудок пуст, он сейчас выблюет свои потроха. Его повело в сторону и он начал безвольно заваливаться набок, и если бы он заранее не привалился к стене, он бы просто упал. Удалось бы ему подняться – вопрос был бы открытым. Под закрытыми веками плясали оранжевые амебы и дьявольские огни. Когда он вновь открыл глаза, его щеки жгло, как и злое, недоумевающее пустое нутро.
Неверным шагом направившись к лестнице, он пинком опрокинул емкость с плитки и неверным шагом помчался вниз, рискуя подернуть непослушные ноги и свернуть себе шею. Карабин громко тарахтел по ступеням, волочась за ним – Майлс даже не отдавал отсчета, что до сих пор сжимает в кулаке ремень, и небо свидетель у него нет больше сил подтянуть эту хреновину к себе. Однако какие-то силы нашлись - чтобы просто взять оружие в руку. Если он повесит ее себе на плечо – он упадет под этой тяжестью. Единственное, на что его хватило, так это вытереть едкие слезы, размазав их по лицу и смешав с чужой кровью и грязью. Теперь на нем этого было предостаточно – собранной грязи и крови.
Привкус во рту напоминал о том, что он еще жив. Глаза жгло и ело, словно кислотой, но на лице Майлса застыло непроницаемое выражение смертельно уставшего человека. Иган был исчерпан, пуст физически и морально настолько, что не мог подивиться тому, почему он до сих пор на ногах. Доминик был внизу, заглядывая внутрь здания, и Майлс, преодолев последние ступени, заплетаясь и покачиваясь, как поверженный боксер, на ходу с отсутствующим видом поднял свободную руку и махнул – мол, здесь нечего делать, проваливаем.

Отредактировано Иган Майлс (08-05-2015 13:53:43)

+6

29

Гейл никогда не была излишне эмоциональной. Даже когда гормоны играли знакомый любой матери мотив, а ситуация приобретала статус критической, она оставалась непоколебимым и уравновешенным человеком, способным действовать согласно доводам разума, а не велению сердца или той же левой пятки. Конечно, все это не имело значения, когда дело касалось собак. Собаки, маленькие или большие, живые или мертвые, всегда были исключением, и в подобных ситуациях, Гейл из непоколебимого и уравновешенного человека превращалась в кусок перепуганного мяса с круглыми глазами. Это еще хорошо, что в таком состоянии она еще умудрялась что-то запоминать и анализировать. Поэтому к моменту, когда ее подняли и поставили на ноги, она успела сделать кое-какие выводы. Ее дочь, ее Стелла, ее маленькая девочка была жива. Это была хорошая новость, и то, что поблизости не наблюдалось никого похожего на Дейна, делало эту новость еще лучше. Бородатый мужик с черными глазами, который откуда-то знал имя Гейл, не показался ей отталкивающим уже потому, что не походил на того ублюдка, что когда-то забрал у нее дочь. Мелькнувшее в его коротком монологе имя Игана, кое-как прояснило ситуацию, и Гейл не стала рассыпаться в бесполезных и неуместных расспросах и благодарностях. Она все узнает и уточнить позже, сейчас ее крохотный мир целиком и полностью занимала Стелла, живая и все такая же ершистая. Чтобы убедиться в ее реальности, Гейл все же не удержалась, протянула руку и осторожно тронула дочь за локоть. Пальцы прощупали рукав ее куртки, нащупали острую кость и тугие мышцы плеча и, вцепившись железной хваткой, подтянули ребенка к матери в объятия.
- Господи, как же я рада, что ты жива! - выдохнула Гейл, обнимая дочь и содрогаясь всем телом от накрывшего волной облегчения. Это продлилось всего несколько блаженных мгновений, и уже в следующий момент Гейл отстранила от себя дочь и, удерживая ее на расстоянии вытянутых рук, оглядела с ног о головы. Стелла похудела, но не так как худеют при плохом питании или болезни. Она скорее стала более подтянутой, более сильной и даже от чего-то более взрослой. Лицо не изменилось, такое же юное и свежее, может более вытянутое и загорелое, словно она снова, как в далеком детстве проводила все свое свободное время на улице, катаясь на велосипеде или этой жуткой доске на колесиках. Зато изменились глаза. Знакомый бунтарский огонек полыхал в них с прежним задором, но он изменил свой окрас, как если бы его подпитывала уже не подростковая самость и максимализм, а что-то иное, более взрослое и амбициозное, чем желание показать всем, в частности матери, что она уже не ребенок. Гейл долго всматривалась в лицо дочери, пытаясь угадать, что именно послужило причиной этой перемены, и, страшась того, что напрашивалось, как вполне логичное и понятное, выпалила первое, что пришло на ум.
- Больше никогда, никогда так не делай, поняла?! - старательно подавляя в голосе предательскую дрожь, проговорила Гейл, жестко и непреклонно чеканя каждое слово. - Не смей сбегать от меня! Не смей бросать нас. Не смей... Господи...
И все же бабская натура ее подвела. Спенсер ощутила, как начинает подрагивать подбородок и, отпустив дочь, отвернулась и отошла на шаг. Перед ней зиял провал подвальных дверей, пыльная лестница, остовы старых велосипедов, что так мешали ей выбраться наружу, и трупы дикарей, но из-за наполнившей глаза влаги Гейл не видела ничего. Она коротко и зло утерла ползущие по щекам слезы рукавом и снова повернулась к дочери, опасаясь, что та испарится без ее присмотра.
- Ты его убила? - спросила она наконец. - Только не говори, что он тебя просто отпустил. Этот ублюдок ничего не делает просто так.
Почему-то она была уверена, что Стелла сбежала от Дейна. Иной расклад не напрашивался, да и не укладывался в ее голове. Иначе и быть не могло. Только убив Дейна или сбежав от него, Стелла смогла оказаться здесь и сейчас.

+8

30

Как во сне или в непроглядном алкогольном дурмане, Артур с трудом двигался и с еще большим трудом ориентировался в сложившейся ситуации, но ему все же удалось сообразить, что бородатый мужчина, подошедший к нему и помогший встать, совсем не враг. Напротив. Может не совсем друг, но доброжелатель, который пришел сюда, чтобы спасти их. Иначе как объяснить его внезапное появление, боевую девчонку и имя Игана, сорвавшееся с языка тек же легко, как и имя Гейл Спенсер? Про то, чтобы сказать что-то в ответ и речи быть не могло, Артур просто кивнул раз-другой для большей убедительности и, сжав рукоять пистолета, последовал в указанном направлении, то и дело спотыкаясь заплетающимися ногами обо все подряд. Только когда он остался в одиночестве, вдали от Спенсеров и бородатого незнакомца, его наконец-то догнало осознание того, что все кончилось. Он по-прежнему был напряжен, как натянутая струна, шугался от малейшего шороха и был готов выстрелить в первую же попавшуюся на глаза немытую рожу с безумием бешеного зверя в глазах, но где-то внутри с каждой секундой росло и пульсировало согревающее ощущение, что все ДЕЙСТВИТЕЛЬНО кончилось. Было ли это чутье или всего лишь заветное желание самого Артура, пробивающееся таким образом сквозь страх, он не знал, однако сам факт, что на пути вокруг ветхого здания ему не встретился ни один дикарь, говорил в пользу первой версии. Артур нервно озирался по сторонам, часто моргал, чтобы жгучий пот и грязь не застилали глаза, и дышал так тяжело, как если бы пробежал марафон. К моменту, когда он подошел к крыльцу, на котором обнаружились бородатый незнакомец и живой Иган, ему показалось, что если он сейчас же не сядет и не переведет дух, его сердце точно разорвется от напряжения.
- Никого, - не то спросил, не то сообщил он и обессиленно привалился к покосившейся башне из старых покрышек. - Больше никого не осталось.
Сложно было сказать, кого Артур имел в виду, говоря это. Дикарей или кучку самоуверенных неудачников, решивших наведаться на их территорию. Ни Лайлу, ни Берта они так и не нашли, потеряли почти всех людей, а возвращение обратно на остров рисовалось довольно смутно даже теперь, когда они были свободны и в относительной безопасности. Кто знает, не поджидает ли их за этими стенами очередная орда немытых каннибалов или толпа зомби, привлеченных стрельбой. Самым странным во всем этом дне было осознание того, что не мертвых нужно было бояться, а живых. Артур и раньше думал об этом, теоретизировал на досуге перед сном, упражняясь в домыслах и загадках, но только сегодня столкнулся с этим на практике. Он так устал за этот день, что был бы рад отключиться прямо здесь, среди всего этого дерьма и костей, но ему не дали. Выстрелы за стеной и последовавший следом рев мощного двигателя спровоцировали выброс адреналина в кровь, заставивший растекшегося как кисель Артура схватиться в одну секунду, обрести форму и превратиться в стойкого оловянного солдатика с пушкой наперевес. Он отступил к крыльцу, неосознанно ища поддержки у тех, кто мог ее оказать, но тут выстрелы стихли, мотор невидимого транспорта взревел и ворота с грохотом провалились под натиском знакомого внедорожника, который, протаранив решетку, по-хозяйски влетел внутрь огороженной территории. Из крыши тачки торчал Ллойд. Он держал в руках свою неизменную винтовку и целился в них. На его лице застыло знакомое жесткое выражение, которое Артур уже видел не раз и знал, что это такое. Однако, узнавание знакомых рож пробилось сквозь кровавую завесу жажды реванша, приведшей их сюда. Хмурый лоб Ллойда разгладился, а брови поползли вверх в нехилом изумлении.
- Ребята? - пораженный до глубины души Артур готов был прослезиться и опозориться с концами. - Живые!
- Артур? - со стороны водителя высунулась чумазая рожа Дэйва, а с заднего пассажирского сидения буквально вывалился Барри. Его, как, наверное, и Ллойда, интересовало только одно.
- Где Гейл? - он шагал к крыльцу, чеканя шаг, как настоящий солдат на плацу, но споткнулся и неловко засеменил, когда увидел лежащий рядом с дымящим костром в покрышке арбалет Спенсер и запас стрел к нему. - Где она?!

+7

31

Облегчение, как иначе назвать то, что чувствует ребенок попав, наконец, в объятия матери, с которой был разлучен. Может быть это было что-то другое, с другим более точным определением, но Стелла чувствовала именно облегчение и тепло, которого ей так не хватало все это время. Наконец-то, наконец-то она была с мамой, обнимала ее, слышала ее голос, ощущала биение ее сердца и запах ее волос, такой родной и почти позабытый за эти долгие три месяца.
- Мам... - только и выдохнула она, когда угодила в эти самые крепкие в мире объятия. Они могли свершить чудо, могли заставить ее вернуться домой, ведь дом этот вовсе не место, где ты жил, живешь или собираешься жить, это место где тебе хорошо, несмотря ни на что, где есть люди, с которыми ты хочешь быть рядом всегда. Но эта доза, которую мать отмерила с присущей ей расчетливостью, была слишком мала, чтобы дочь размякла и раскисла окончательно и начала послушно кивать на все то, что суровая Гейл Спенсер, стала говорить потом. Этот ее взгляд, просвечивающий, казалось, похлеще рентгена и тон, которым она говорила, отзывались в сознании Стеллы знакомым раздражением и еще более знакомой волной отторжения, неприятия, сопротивления. Не смей... Она так часто слышала эту фразу, что ничего кроме вполне понятной неприязни она уже не вызывала. Не смей то, не смей это, даже по мелочи, как будто она делала что-то такое, что было в принципе неприемлемо по человеческим меркам и каралось как минимум общественным порицанием, а теперь, когда она сделала самое страшное, что мог сделать ребенок, слышать все эти «не смей» было смешно до горечи. Но Стелла смолчала, не смея разрушить таинство этого момента. Слишком долго она ждала его хоть и боялась. И вот они снова вместе, снова рядом, но ничего не изменилось и никакого волшебства этот долгожданный момент не привнес. Мама была все такой же мамой, требовательной, строгой, непреклонной, уверенной в собственной правоте и в том, что все под контролем, зато Стелла изменилась до неузнаваемости и теперь ее не так просто было подмять под крыло и задушить родительской заботой, бескомпромиссной, смахивающей больше на тюремное заключение. Дейн сделал все, чтобы вытравить из нее эту слабость без следа. Она подозревала, что он и сам прошел через что-то подобное, и Гейл с ее лидерскими качествами, с ее манией все контролировать и всем управлять, будила в нем то самое отторжение, что сейчас болезненно переворачивалось где-то в желудке блудной дочери.
Забавно, что мысли о Дейне у матери и у дочери совпали. Неожиданно для себя Стелла рассмеялась, но веселым этот смех назвать было нельзя. Он был пропитан разочарованием горьким, как кофейная гуща на дне чашки, и, как та же самая гуща, предсказывал не самое приятное будущее. Разговор о Дейне, даже если Стелле удастся замять его сейчас, так или иначе состоится. Избежать его можно только в очередной раз сбежав от матери, но Стелла не собиралась этого делать. Она уйдет, но не сбежит. Просто уйти - это по крайней мере по-взрослому.
- Нет, он жив и даже здоров, мне нечем тебя порадовать, - не без сарказма отозвалась Стелла. Она хотела спросить про Шона, но выстрелы и грохот с другой стороны здания отвлекли. Удерживая кольт в руке и бесшумно передвигаясь, девушка подкралась к углу здания и выглянула. Ее опасения, что это подкрепление Падальщиков, развеялись, когда из дыма нещадно чадящего костра появился огромный запыленный внедорожник с торчащим из крыши стрелком.
- Твои люди, - сообщила она, обернувшись к матери. Теперь по крайней мере можно было не беспокоиться о том, как они доберутся до острова, можно было уйти уже сейчас. Стелла поискала глазами Доминика, на которого могла рассчитывать, и вышла из-за угла как раз в тот момент, когда один из островитян повысил голос, пытаясь узнать где их драгоценный лидер.
- Да не ори ты, - раздраженно проворчала Стелла, подходя ближе к крыльцу. - Здесь она.

+7

32

Появившийся из дурно пахнущей внутренности здания Иган походил на жертву концлагеря, а не на того бойкого и решительного парня, которого Доминик видел в последний раз не так давно. Казалось, одного порыва ветра или простого сквозняка хватит, чтобы сбить его с ног, настолько вымотанным он казался. Скорее даже испитым до дна, физически и эмоционально. Этакая оболочка человека, остающаяся в вертикальном положении чисто по привычке или из вредности.
- Ты в порядке?
Вопрос, конечно же, был риторическим и нес в себе скорее долю вежливого участия, чем реальную заботу. Эта короткая, можно сказать молниеносная операция, дала ему понять, что в заботе эти ребята не нуждаются. Что Иган, что Стелла, что лопоухий парень, появившийся из-за угла все с тем же растерянным выражением на лице... Создавалось впечатление, что они привычны к подобному, привычны и приспособлены, как новый вид человека, который был вынужден обогнать эволюцию и стать таким, каким стал. А ведь прошло всего три месяца. Сколько ему понадобится времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что теперь людей пожирают не только мертвецы, но и другие люди? Доминик предпочитал об это не думать.
- Что-то как-то мало их получилось, - задумчиво отметил он, оглядываясь на виднеющиеся в холле здания трупы и припоминая сколько их было в подвале. - Думал, будет больше.
Может и будет, и они зря расслабились. Кто знает, возможно в этот самый момент, к этому захламленному пятачку отвоеванной у мертвецов территории подбираются новые отряды людоедов. Эта мысль проскользила водомеркой по глади его восприятия не возмутив и не встревожив, как будто Доминик уже был готов к этому, однако внезапно распоровшая тишину стрельба и вломившаяся в ворота тачка показала, что ни черта он не готов. Он не успел даже подумать о том, чтобы толкнуть Игана в одну сторону и прыгнуть в другую, что было бы правильно и избавило бы их от необходимости играть роль живых мишеней, но к счастью ситуация быстро прояснилась и нужда в быстрых и рискованных действиях отпала сама собой. Он перестал целиться в незнакомцев и оглянулся на Игана.
- Ваши?
Стоило отметить, что ресурсы у островитян были неплохие, та же машина и вооружение. Даже странно, что при таком раскладе, они потерпели неудачу в первой встрече с Падальщиками. Доминик с сомнением покосился на подошедшую к крыльцу Стеллу. Похоже разговор с матерью был не очень приятным, потому что мордашка у девчонки была пасмурной, как небо над заливом. Приблизительно такое же выражение появлялось на лице Киры, после серьезного разговора с любым из родителей. Доминик мог гордиться тем, что сам он такие разговоры дочери устраивал очень редко.
- Что теперь? Вы на остров или еще куда? - он закинул свою винтовку на плечо и неспешно спустился по ступеням. Конечно же они собирались вернуться на остров, куда еще. И Стелла, наверняка, последует за матерью, ведь они три месяца не виделись, если, конечно, он все правильно понял. Он хотел бы напомнить ей о ее обещании, но как-то язык не поворачивался. Она наконец-то встретилась с матерью. Кто он такой, чтобы лишать их этой радости.
- Я могу подождать денек другой, если тебе нужно время, - проговорил он чуть слышно, чтобы только Стелла его услышала. - Но один я потеряюсь, это точно.

+8

33

«Ты весь в крови».
Словно бы только от одной этой мысли запнувшись и неловко окорбявашись о косяк, и едва не упав, Иган тяжело привалился стене у выхода, щурясь на неяркий солнечный свет. Не глядя на Доминика, он отрицательно покачал головой. Нет, он не в порядке, но… это нормально. Со всеми людьми ни хера не в порядке, с самого начала. У него, например, сейчас не шли из головы образы мертвых Падальщиков, брызги и подтеки крови на бетонном полу, и эта проклятая кастрюля, из которой так соблазнительно пахло.
Чувствуя, что окончательно теряет контроль и близок к отключке, Майлс тяжело и неловко присел на первую ступень крыльца, моргая и часто сглатывая вязкую слюну. Он даже и не знал, что думать о том, что их враги здесь закончились так быстро. Его организм и разум ясно говорили о том, что обладатель и первого и второго взял на себя слишком много. Но вместе с этим где-то глубоко внутри он чувствовал сомнение. Быть может, все должно было закончиться не так?
Майлс перевел взгляд на свои дрожащие руки, лежащие на карабине, пристроенном на коленях, медленно сжав пальцы в кулак, чувствуя, как кожу стягивает тонкая пленка уже запекшейся крови.
Зажмурив глаза и снова покачав головой – на какой-то миг он усомнился, что происходящее реально – он уже пристально обвел двор, на котором было как-то непривычно людно. Их казалось, была целая толпа – живых, непривычно живых людей. Их голоса доносились до него как через подушку, смысл ускользал. Майлс, слепо глядя на них, чувствовал, что словно бы проваливается в сон.                 
Артур и Гейл были живы. Какова удачная вероятность этого шанса? Он совершенно случайно набрел на дочь Гейл и Доминика, и вместе они ввалились на территорию Падальщиков, на одну из их «крепостей», по сути – первую, которая им попалась на пути. Именно здесь и были Артур и Гейл? И, что самое невероятное, живые и относительно целые?
Мозг старательно избегал излишней нагрузки, и сознание Майлса скользило, словно угорь в мутной воде мимо новых фактов. Да, они чудом выжили и спаслись. Он сам чудом выжил и спасся. Майлс уставился на огромного мертвого пса, лежащего неподалеку от Гейл и Стеллы. Он смотрел и видел мертвый, застывший оскал, полузакрытое веко остекленевшего глаза. Майлс несколько раз судорожно втянул воздух ноздрями, чувствуя, что задыхается, и сомкнул веки.
«Неважно. Не думай больше ни о чем, ты весь в крови».
Очнутся его заставил шум двигателя и грохот сшибаемых ворот. Иган неловко вскочил – и едва не сверзился со ступеней, вместе с досадой и запоздалой злобой чувствуя, что ему уж точно лучше не дергаться. Двигался он со скоростью парализованного инвалида, тело просто не поспевало за и без того растревоженным, воспаленным новыми ощущениями и переживаниями разумом. Более того, какое-либо участие в развитии событий и не требовалось. Компания островитян, разогнанная по Бронксу, теперь собиралась на месте разгрома одного из лагерей их новых врагов.
«Ну теперь-то точно все как надо», кривясь, Майлс сел обратно, слепо щурясь в пространство перед собой. На холодных ступенях было куда проще ждать, когда успокоятся разгулявшиеся нервы. Игана смутно беспокоил собственный мандраж, странное восприятие холодного воздуха, безостановочно дрожащие руки и трясущаяся голова. Куда больше, чем факт того, что он весь в крови.

+7

34

Слишком поздно Гейл поняла, что сама же все испортила. Нужно было радоваться тому, что дочь жива и здорова, что она рядом, а не вспоминать того ублюдка, который когда-то отобрал ее у матери. Он стоял между ними тогда и Гейл сама поставила его между ними теперь. Как глупо! Глупо и неосмотрительно. Словно она ставила себя на противоположную чашу весов и заставляла Стеллу выбирать, а ведь она уже выбрала однажды, просто Гейл была слишком неготова это признать и принять.
- Стелла?
Но едва ли дочь услышала тихий и острожный оклик матери. Выстрелы, рев мотора и грохот с другой стороны дома, куда ушли бородатый незнакомец и Артур, заполнил собой все вокруг, заставив едва успокоившиеся нервы натянуться и скрутиться в напряженные жгуты с удвоенной силой. Гейл последовала за Стеллой, сжимая в руке беретту, и с некоторым облегчением удостоверилась в ее словах. Да, это были ребята, ее ребята, которые каким-то образом выжили и нашли их.
Гейл вышла из-за угла следом за дочерью, стараясь держаться рядом с ней на случай, если ей снова взбредет в голову ускользнуть в неизвестном направлении, и окинула взглядом жалкие остатки некогда большой поисковой группы. По факту это был провал. Делайлу и Берта они так и не нашли, по глупости потеряли несколько хороших людей, молодых ребят, у которых все еще было впереди. Гари с Самантой, Мэтт, Арни... Черт, Гейл до боли прикусила губу, когда поняла, что этого вечно чихающего аллергика с поистине виртуозными навыками вождения нет в машине. Но при всем этом почему-то Спенсер чувствовала удовлетворение от всего этого дня. Случилось страшное, они понесли потери, их еще долго будут мучить кошмары и чувство вины не заставит себя ждать, но они справилась, ОНА справились, выжила, черт возьми, и нашла свою дочь. Последнее затмило все, закрасило разноцветные неумелые кляксы одним слоем белой краски, на котором можно было снова попытаться изобразить что-нибудь достойное.
- Мы все едем на остров, - Гейл сделала акцент на слове «все» и, переведя взгляд с бородатого незнакомца на Стеллу, добавила едва слышно, чтобы услышала только она. - И только попробуй снова сбежать.
Сумасшедшая мысль, что придется запихивать брыкающуюся и кусающуюся Стеллу в багажник, на короткое мгновение показалась Гейл не такой уж и сумасшедшей, но благодаря Барри, вдруг накинувшегося на нее с объятиями, промелькнула будучи почти незамеченной.
- Мы думали, они тебя... Мы думали...
Гейл услышала, как робко хрустнули ее ребра, но ничего не могла поделать, только переглянулась с Ллойдом, который, судя по всему, и сам не ожидал от приятеля такого бурного проявления чувств. Минутка лирики выдалась неловкой. Барри и сам это понял, поспешно выпустив женщину из объятий и озаботившись ее арбалетом и запасом стрел.
- Где вторая тачка? - смущенно прокашлявшись спросила Гейл.
- Тут неподалеку, - подал голос Дэйв, обеспокоенно поглядывающий то на Игана, то Артура. - Мы проехали мимо нее. Я думал, это вы ее... ну, того... забрали.
Гейл вопросительно глянула на Игана. Ни она, ни Артур не имели к этому отношения, а грешить на Стеллу и незнакомца, имени которого она так и не спросила, было бессмысленно. Это точно работа Майлса, больше попросту некому. Выглядел парень мягко говоря неважно, и Спенсер могла только предполагать, через что он прошел по пути сюда.
- Ллойд, Дэйв, Иган и Артур, вы давайте в эту машину, - Гейл приняла из рук Барри свой арбалет и крепление с болтами и посмотрела на незнакомца. - Ты с нами. Как тебя зовут?
Как ты вообще тут оказался? Откуда знаешь мою дочь? И что, черт возьми, вы с ней задумали? Эти вопросы Гейл не озвучила, но оставила ярким неоновым напоминанием где-то совсем рядом.

Отредактировано Гейл Спенсер (17-05-2015 17:06:18)

+7

35

Артур не хотел ничего говорить, не хотел шевелиться, но он бы сейчас очень хотел доползти до заднего сидения внедорожника или на худой конец до багажного отделения, забраться внутрь и просто отрубиться где-нибудь в уголке, пока его будут везти на остров. Физически он может еще и был на что-то способен, ногами, например, перебирать или оружие держать, но его эмоциональные резервы были истощены. Мозг требовал отдыха и срочной перезагрузки, а та гипотетическая каменная ограда, что Кауфман воздвиг вокруг нарождающейся истерики, могла вот-вот рухнуть, что могло повлечь за собой страшные последствия. Артур моргал, кивал и натянуто улыбался на одной только силе воли и готов был расцеловать обеих появившихся Спенсеров, и младшую, и старшую, за то, что они избавили его от необходимости что-то говорить и тем более объяснять. Гейл все сделает сама, все решит и раздаст указания, которые будут выполнены беспрекословно, просто потому что это указания Гейл Спенсер. Так оно и вышло. Ллойд махнул Артуру и Игану рукой, предлагая забираться в машину, но ни он, ни Дэйв не подумали, что им нужна помощь. Игану уж точно. Он походил на слегка подогретого покойника, к которому подключили электроды и ради хохмы пропускали через него ток. Сказывалось нервное перенапряжение.
Не без труда Артур все же выпрямился, расправил плечи, чувствуя как сводит судорогами все мышцы, но вместо того чтобы двинуться к машине, пошел к Майлсу.
- Иган? - негромко позвал он немого и помахал у него перед носом рукой в попытке привлечь внимание. - Все кончилось. Поехали домой. Тебе помочь?
Вопрос играл скорее роль предупреждения. Типа, хочешь не хочешь, а все равно помогу, потому что надо, потому что видок у тебя неважный и вообще. Артур аккуратно подцепил Игана под локоть и, переглянувшись с незнакомцем, который все это время стоял рядом с немым, повел его к машине. Сложно было сказать, поддерживал ли он Майлса или наоборот, сам опирался о него, чтобы не упасть. Слава Богу Дэйв догадался открыть им задние дверцы, и они без труда забрались внутрь, развалившись на просторном сидении, как пьяные.
- Кто это такие?
Кажется, Ллойд только и ждал возможности задать этот вопрос. Он поглядывал на девушку-подростка с интересом, а на незнакомого мужика с сединой в бороде с недоверием, что в принципе было понятно. Что Барри, что Ллойд - они всегда вели себя, как ревнивые цепные псы, когда дело касалось Гейл. Наверное, не оставь она при себе Барри, один из них точно не оставил бы ее без присмотра, даже вопреки приказу.
- Это ее дочь, Стелла, - Артур еще раз оглядел девушку, убеждаясь, что да, это действительно та самая Стелла Спенсер, фотографии которой он видел не раз, и утвердительно кивнул, подкрепляя свои слова. - А мужика в первый раз вижу, если честно. Наверное, с ней пришел. Вообще это у Майлса спросить надо. Эй, Иган. Ты его знаешь?
Самому Артуру было глубоко наплевать, что это за мужик и он коварно перевел стрелки на Игана из расчета, что Ллойд не будет докапываться до немого, который вряд ли был сейчас в состоянии что-то писать в своем блокноте.
Когда машина наконец-то тронулась с места и, перевалившись через покореженные остатки ворот, покатила по улице, оставляя позади этот страшный дом, Артур окончательно уверовал в то, что все закончилось.

Отредактировано Артур Кауфман (19-05-2015 01:18:18)

+7

36

Стелла хранила скорбное молчание, стоя в стороне от всех и делая вид, что все происходящее ее мало интересует. Складывалось впечатление, что она была бы рада оказаться где-нибудь в другом месте, подальше от матери. Зато ее мать одним своим присутствием и парой четких фраз ясно дала понять, что какие бы планы они с Домиником не строили, все они отодвигаются на потом, потому что она так решила. Самое примечательное, что у Доминика даже желания перечить не возникло. Эта женщина привыкла командовать и, черт возьми, довольно неплохо умела это делать. Все в ней — голос, манера держаться, уверенный взгляд — все это говорило о том, что она была беспрекословным лидером. Новоприбывшие ребята, здоровые серьезные парни с пушками, своим отношением к этой невысокой и довольно таки хрупкой женщине со светло-зелеными глазами, как у лесных эльфов из детских сказок, только усилили эффект. Складывалось впечатление, что они не просто ее уважают, а боготворят. Это стоило внимания, и Доминик, проводив взглядом Игана и ушастого паренька, которого вроде бы звали Артуром, сконцентрировался на Гейл Спенсер. То, как она держала арбалет, наводило на мысли, что это не просто случайно найденная на руинах города спортивная игрушка, а настоящее оружие, применение которому всегда найдется и уже не раз находилось прежде. Еще несколько месяцев и в ход пойдут луки со стрелами и копья, как древности, того гляди, катапульты начнут сооружать. Хотя, если подумать, людей осталось совсем чуть, а оружие валяется повсюду как семечки, так что по поводу нескольких месяцев Доминик явно погорячился. Убивать по старинке будут еще очень долго. Оставалось надеяться, что к тому моменту, когда оружие станет настоящим дефицитом, число зомби сократится до минимума.
За эти не самыми веселыми мыслями о будущем, Доминик не сразу обратил внимание, что к нему обращаются.
- Как скажешь, - он беспечно пожал плечами, на слова женщины, мол, с вами так с вами, и, помедлив секунду, представился: - Меня зовут Доминик Кортес. Можешь не запоминать, в гостях у вас я все равно не задержусь, даже если ты и твои люди будете настаивать, - он стойко выдержал холодный взгляд женщины, потом с тем же вызовом посмотрел на парня, стоящего рядом с ней, и снова вернулся к Гейл Спенсер. - У меня дела в этом городе. Почти такие же семейные, как и твои.
Он криво улыбнулся, сглаживая эту маленькую поддевку. Почему-то он был уверен, что попытайся он напасть на нее сейчас или окажись он достаточно невоспитанным, чтобы сказать что-то более неосторожное, этот цепной пес без раздумий перегрыз бы ему глотку. В этом даже сомневаться не приходилось. Как говаривала Алиса, все страньше и страньще, все чудесатее и чудесатее. Стоило повременить со своим крестовым походом, чтобы узнать, что за люди эти островитяне и чем они живут. К тому же один день ничего не решал, жива Кира или нет. За столько дней пути Доминик свыкся с мыслью, что надежда в его случае не имеет права ни на жизнь, ни на смерть. Она просто есть. А пока есть надежда, есть и он сам, потому что без нее смысла в его жизни не станет. Доминик решился. Пусть агония продлится на еще один день.
- Так где, говоришь, вы вторую тачку видели? - поинтересовался он, когда внедорожник скрылся из вида. Прорубаться сквозь толпы зомби к заветному транспорту не хотелось совершенно, но оный вариант был вполне жизнеспособен, учитывая, как они тут нашумели за последние несколько минут. Свежие трупы несвежих зомби у проломленных ворот только подогревали желание покинуть это место как можно быстрее. Проходя мимо Стеллы, Доминик чуть поддел ее плечом и заглянул в лицо.
- Я бы тоже от нее сбежал, - тихо прошептал он ей на ухо и подмигнул, желая ободрить. Непедагогично совершенно, но пришибленно помалкивающая Стелла ему не нравилась, равно как и перспектива стать свидетелем чужих семейных разборок.

+7

37

Майлс клюнул носом и вздрогнул, страшно и слепо глядя перед собой. Подрагивающие пальцы скользили по карабину, и холодая сталь была единственным, что давало зацепиться за происходящее вокруг, это был ключ, тяжелый и страшный, благодаря которому что-то все еще удерживало его по эту сторону. Он же чувствовал, что банально засыпает. А может, он уже давно спит? Может, все это ему снилось – Бронкс, восстание мертвых, весь этот мир, вся его жизнь?
Было бы славно заснуть и больше никогда и ничего не видеть. Иган чувствовал, что ужасно утомлен всем, что произошло, утомлен до полного безразличия и мягкого отвращения.
Поэтому он безвольно согласился увести себя к автомобилю, переступая ногами как лунатик и не реагируя на вопросы, кажущиеся такими лишними, когда теперь ты сам для себя представлял один большой вопрос. Где-то за пределом полусонного состояния Майлс понимал, что придет время и будет пора возвращаться. Придет время просыпаться – но просыпаться в другую сторону, не туда, где не будет ни жгучего холодного ветра, ни ноющих мышц, ничего прочего – наоборот, придет время возвращаться ко всему этому. Иган не знал, будет ли он готов к этому.
Внутри автомобиля было тепло и уютно. Он даже не мог и представить, насколько здесь было хорошо. С тихим отчаянием Майлс подумал, что отказывается покидать салон до конца времен. Ему неинтересно, что там снаружи – снаружи его головы и автомобиля. Только сейчас он понял, насколько он устал. Противиться воспаленному и перегруженному на эмоции и новые впечатления разуму он не стал, это даже и не рассматривалось на каком-то подсознательном уровне, он просто почти моментально отключился. Организму было виднее, и назвать это дремой было нельзя – словно кто-то в голове, небритый и с красными глазами, в каске и в комбинезоне с надписью на спине «РЫБА inc», нервно попыхивая сигаретой наконец-то выключил главный рубильник, закрыл все на ключ и ушел пить пиво, кроя последними словами этот проклятый тусклый день. Питания больше не было, глаза закрылись и тело «предприятия» обмякло. 
«Когда ты вернешься, тебе придется разгребать такую кучу», подумал он, ускользая в мягкое матовое марево, «тебе придется вернуться. Раз ты умудрился выжить, то ничего другого тебе не остается».

+6

38

Смерив мать долгим тяжелым взглядом, Стелла отвернулась и только тогда позволила себе ухмыльнуться. Если бы Гейл Спенсер могла хотя бы отчасти представить, через что прошла ее дочь за последние три месяца, она бы не стала так глупо и так самоуверенно ей угрожать. Попробуй сбежать... О, Стелла попробует, Стелла обязательно попробует и обязательно сбежит, тут можно было не сомневаться. Она сбежит, даже если для этого ей придется треснуть мать по голове. Она, черт возьми, больше не беспомощный ребенок.
Девушка машинально зашарила по карманам в поисках сигарет, но вовремя вспомнила, что при матери курить не стоит, по крайней мере сейчас. Это выглядело бы как попытка вывести ее из себя, довольно подлая попытка, стоит отметить, ведь Стелла слишком хорошо знала, что ее мать против того, чтобы ее дети курили, как она сама. Вместо сигарет Стелла нащупала в кармане сникерс и зажевала его, чтобы тупо занять свои зубы чем-нибудь, наблюдая за тем, как ее мать раздает приказы взрослым сильным мужикам. Казалось бы, ничего не изменилось. Мать была прежней, и люди по прежнему видели в ней беспрекословного лидера, вот только теперь это было уже не стадо безвольных баранов, которым было наплевать, кто их пасет, теперь это была уже стая волков, которые готовы защищать своего вожака. С такой поддержкой за спиной никакой Дейн не страшен, это точно.
Стелла прислушалась к словам Доминика и снова криво усмехнулась. Его семейные дела едва ли были такими же как дала Спенсеров, если конечно его дочь тоже не сбежала от него с бывшим зэком. Между тем тяжеловесная машина с пассажирами покинула огороженную территорию, оставив их вчетвером, и Стелла достала свой кольт на случай, если по пути до машины им встретятся зомби. Проходящий мимо Доминик неожиданно выдал то, от чего Стелла едва не поперхнулась, но потом поняла, что мужчина просто решил ее слегка ободрить. Она благодарно улыбнулась и последовала за ним, не оглядываясь на мать и ее приятеля. Она физически ощущала тяжесть ее взгляда и была более чем уверена, что мать ждет подвоха с ее стороны. Стелла решила ее разочаровать, не в первый и не в последний раз, в конце концов.
До машины они добрались без приключений. Пару заблудившихся среди брошенных машин мертвецов можно было не считать. Мужчины быстро с ними разобрались, а там и внедорожник, брат-близнец того, на котором уехали остальные, показался. Ключи были в замке зажигания, Стелла заметил это мимоходом, направляясь к дверце на заднее сидение и тут же забралась внутрь.
- Разбудите, когда приедем, - беспечно бросила она и, свернувшись в компактный комочек, притихла. Она не собиралась спать. Слишком была велика вероятность того, что проснувшись она окажется на острове, выбраться откуда будет проблемно. Она собиралась усыпить бдительность матери и немного подумать. Разговор матери и дочери так или иначе состоится и Стелла хотела быть к нему готова.

+6


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 20.11.2013. V for Vendetta.