Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 20.11.2013. V for Vendetta.


20.11.2013. V for Vendetta.

Сообщений 1 страница 20 из 38

1

Участники: Гейл Спенсер, Артур Кауфман, Иган Майлс, Доминик Кортес, Стелла Спенсер.
Место действия: Бронкс.
Одно из пяти боро Нью-Йорка. Почти вся территория района находится на континентальной части суши. Расположен на севере города. От Манхэттена его отделяет река Гарлем, от Куинса — Ист-Ривер. Река Гудзон отделяет Бронкс от территорий штата Нью-Джерси.
Бронкс – по преимуществу спальный район. В северном Бронксе находятся кварталы небольших домов, построенных в «пригородном» стиле, а в восточном Бронксе – кварталы жилых многоэтажек, где селятся состоятельные люди. Встречаются также трущобы преимущественно в южном Бронксе.
На углу 161-й улицы и Ривер-авеню, находится известный на весь мир стадион "Янки". В центре боро расположен парк "Бронкс" со знаменитыми зоопарком и ботаническим садом. Парк Ван-Кортландт находится в северо-западной части Бронкса, а парк Пелем-Бей выходит к проливу Лонг-Айленд на северо-востоке.

0

2

От холода зубы начали выбивать друг о друга непрерывную дробь еще до того, как Спенсер пришла в себя, но лучше бы ей было оставаться в беспамятстве, потому что неопределенное, мутно-серое, бессознательное нечто было было в сто раз лучше холодной, но такой ясной и такой унизительной реальности. Она была раздета догола. Спенсер поняла это еще даже не открыв глаза. Холод пронизывал ее висящее тело до самых костей, неприятно облизывал те места, которым положено было находиться в тепле в любое время года. Хуже всего дело обстояло с руками. Гейл их не чувствовала совершенно. Она не хотела открывать глаза, потому что знала, что ничего хорошего не увидит, но невольно ей все же пришлось это сделать, когда пальцев ее ног коснулось что-то холодное и мокрое. Женщина инстинктивно дернулась и, разлепив, наконец, веки, увидела огромного пса, отскочившего в сторону от ее резкого движения. «Ну конечно, собака. Какой же перепет обходится без собаки.» Гейл содрогнулась всем телом. Казалось бы за три месяца регулярного общения с Руди все ее страхи и вся неприязнь к четвероногим «друзьям человека» должны были сойти на нет, но этот пес на Руди был совершенно непохож. Тупая непробиваемая морда, белесые слюни и голод в глазах - именно так выглядит собачий кошмар Гейл Спенсер, которая всегда нервно реагировала даже на щенков.
- Фу!
Наверное, это было самое глупое, что она могла сказать в подобной ситуации, однако это сработало, и пес торопливо покинул помещение, клацая по грязному затоптанному полу когтями. Скорее всего ему и не положено было здесь находиться в отсутствие хозяев. Только теперь, когда главный кошмар вышел, Гейл обратила внимание прочие, то есть на обстановку и собственное бедственное положение. Заброшка, сразу же пришло на ум, стоило окинуть беглым взглядом закудрявившуюся от сырости краску на стенах и ободранный до древесины паркет. Холодный ветер, ворвавшийся в дом через многочисленные щели в полу и потолке и выбитые окна, не только заставил Гейл выдать зубами очередную дробь, но и донес до ее слуха отдаленные голоса и смех. Она тут же вспомнила все то, что с ней произошло, и часто задышала от запоздало нахлынувшего приступа паники. Оказаться в плену у каннибалов, что может быть лучше. Не этого она ждала от разведывательной операции, совсем не этого. Грудь сдавило невидимыми тисками, предрекая сильнейший приступ астмы, когда Спенсер вдруг поняла, что не одна висит тут, как готовая к употреблению ощипанная тушка цыпленка. За спиной кто-то надсадно сопел и кажется тоже собирался прийти в себя.
- Эй? - позвала Гейл, тщетно пытаясь оглянуться и разглядеть товарища по несчастью. - Ты как?
С языка едва не сорвалось актуальное «Ты тоже голый?», Спенсер итак догадалась. Она ощущала лопатками и задницей чужие лопатки и чужую задницу, такие же холодные как и ее, и старалась не думать об этом. Они были в плену у каннибалов - вот это главное, а то, что они при этом еще и голые, незначительная деталь, которой не стоит придавать значение. Гейл обреченно посмотрела вниз на свою мертвенно бледную грудь с закаменевшими сосками, торчащими в стороны, и не к месту фыркнула. Рем называл их дерзкими и много шутил на этот счет, когда они были наедине. Видел бы он ее сейчас.

+6

3

Головная боль и тошнота, Артур не чувствовал себя так «прекрасно» с того памятного дня, когда получил по голове от копов-мародеров, впервые в своей жизни столкнулся со скинхэдами и познакомился с Ремом. Замечательный был день. Правда, тогда ему не было так зубодробильно холодно, словно запихнули в морозильник для сохранности. А может и запихнули, только в большой такой морозильник, как в крутых магазинах мясной продукции, где туши свисают с крючков под самым потолком и только и ждут своего звездного часа. Артур понял, что тоже висит, что его руки связаны и подняты над головой. Он с трудом разлепил веки и стал усиленно моргать, чтобы разогнать туман и мутные цветные пятна. Затылок болел просто неимоверно. Почему? Ну почему всегда достается именно его затылку? Почему нельзя стукнуться лбом или виском, или вообще не стукаться? Сколько можно уже? Детское обиженное хныканье заглохло в зародыше, когда Артур вдруг услышал знакомый голос, от одного звука которого его сознание мгновенно прояснилось.
- Гейл? - с хрипом и влажным клекотом выдохнул Кауфман в изумлении. - Это ты?
Он попытался повернуться, чтобы удостовериться, что ему не показалось, и что голос действительно принадлежит Гейл Спенсер, и почувствовал, как невольно задевает висящую за спиной женщину. Только сейчас он понял, почему ему так холодно, и осторожно опустил глаза на свое тело. Даже трусов не оставили, сволочи.
- Господи! - не удержался он от богохульного возгласа и моментально согрелся, резко вспыхнув ушами, щеками и шеей, словно был на медосмотре в колледже. Он готов был очнуться на разделочном столе с кишками навыпуск или даже на вертеле с разгорающимся под задницей костром, но никак не голым и висящим задница к заднице с женщиной, которую искренне уважал и немного боялся. Артур внезапно понял, что не знает, как себя вести. Он мучительно долго соображал, что такого сказать, чтобы не показаться полным идиотом, и даже успел в процессе вернуть себе прежнюю бледность и снова замерзнуть, но так и не придумал ничего толкового.
- Ты... ты тоже раздета? - спросил он, когда молчать уже было попросту глупо. Мысленно он уже трижды вскрыл себе вены со стыда. Он прекрасно знал ответ. - Вот уж не думал, что окажусь в такой ситуации.
Тяжко вздохнув, Артур огляделся. Все тот же дом, все та же обстановка, только их с Гейл одежда валялась неаккуратной кучей в углу, рядом с камином. Наверняка они ее сожгут, когда закончат с ними. Эта смиренная мысль внезапно возмутила Артура. Какого хрена он тут страдает из-за какой-то фигни, когда их жизни висят буквально на волоске?
- Что делать будем?
Вот какой вопрос стоило задать в первую очередь. Артур поднял глаза вверх и уставился на побелевшие до синевы кисти рук, своих и Гейл. Они были крепко связаны веревкой и веревка эта цеплялась за массивный крюк в потолке. Судя по всему Гейл повесили после Артура. Веревка с ее запястий немного не соскальзывала с острого кончика крючка.
- Гейл, послушай... - Артур запыхтел, пытаясь повернуться к женщине лицом. - Ты можешь подтянуться? Если ты подтянешься...
Наконец-то ему удалось развернуться к Гейл в пол оборота и заглянуть ей в лицо. Он снова покраснел, но нашел в себе силы улыбнуться и сделать вид, что его совершенно не смущает ни собственная, ни чужая нагота.
- Попробуй подтянуться. Может у тебя получится... соскочить с крючка.

+5

4

Спенсер не знала, радоваться ей или расстраиваться еще больше. Куда уж больше. Перспективы итак не радовали, просто потому что их не было, как у любой закуски в голодный год. Но тот факт, что голозадым товарищем по несчастью оказался Артур, а не какой-то левый субъект, сделал ее жизнь несколько легче, не лучше, а именно легче, проще как-то.
- Где остальные? - первое, что пришло на ум. Она хорошо помнила, как легко те ублюдки расправились с Ллойдом и Барри, но не была уверена, что ребята мертвы. Возможно, их просто оставили там дожидаться другой участи, которая сейчас казалась Гейл более привлекательной, чем ее собственная. Уж лучше пойти на корм мертвецам, чем людям. Мертвецы по крайней мере не будут ее насиловать прежде чем сожрать.
Гейл невесело фыркнула на вопрос Артура одета она или нет, прекрасно понимая, что ответа он не ждет, и негромко проговорила:
- Я тоже не думала, что все так обернется, - и, немного помолчав, добавила. - Мне жаль.
Странно было осознавать свою вину и при этом не чувствовать сожаления. Гейл давно ждала этого момента, ждала, когда зачерствение ее души, начавшееся уже давно, задолго до того, как фильмы о зомби стали выходить чаще романтических комедий, перевалит за пятьдесят процентов. Она надеялась, что к тому времени ей тоже перевалит за пятьдесят. Но вот ей почти сорок, она висит голая в каком-то заброшенном здании в ожидании насилия и смерти, а в голове ее витают мысли бесконечно далекие от всего, что было сейчас важно. Она не пыталась придумать выход из безнадежной ситуации, она не думала о сыне, оставшемся на острове, и о дочери, которая не то жива не то мертва, как пресловутая кошка Шредингера, она вообще не думала о людях, которые были ей важны. Ее мысли были далеко за пределами бытия. Впервые в своей жизни Гейл Спенсер задумалась о том, что ее ждет после смерти.
- Докатилась, - устало прошептала она себе под нос и нахмурилась на вопрос Артура. - А что мы можем сделать?
Артур беспокойно заболтался, пытаясь повернуться к ней лицом, от чего крюк, на котором они висели, заболтался и их тела закачались. Гейл вскинула глаза наверх без особой надежды и поняла, о чем говорил Артур. Это могло сработать, но только при одном условии.
- Ладно, сейчас. Только мне придется... - Гейл опустила глаза на красное то ли от натуги, то ли от смущения лицо Артура и почувствовала, что тоже краснеет. - Короче, постарайся не придавать значения тому, что будет дальше, хорошо?
С этим  словами она полноценно развернулась к нему лицом и резко обхватила талию парня ногами. Отработанный еще с Ремом прием, позволяющий заниматься сексом стоя, например в тесной подсобке кухни в старой клинике их острова, сработал и теперь. Напрягая бедра до предела, Спенсер без особых усилий подтянулась, обхватила негнущимися пальцами веревки и просто сняла их с крюка. Резко расслабив ноги, она буквально скатилась на пол, под ноги все еще висящего Артура и сдавленно застонала от боли. Руки прошило миллионом невидимых игл. В мозгу моментально вспыхнула ассоциация с любимыми мультиками ее детей, где кто-нибудь бил себе по пальцу молотком и тот надувался и пульсировал ярко-красной болью, показывая насколько это больно. Ее руки тоже пульсировали и горели огнем, но Гейл старалась не обращать на это внимания. Она метнулась к куче одежды, нашарила в своей куртке складной перочинный нож и спешно распилила сначала свои веревки, потом веревки на запястьях Артура.
- Как же хорошо, что ты гей, - не удержалась она от смешка, судорожно напяливая на себя одежду. - Но Рему все равно не говори, если мы, конечно, выберемся отсюда.

Отредактировано Гейл Спенсер (22-03-2015 14:10:18)

+6

5

Не то чтобы Артур удивился или испугался, нет. Он был готов к тому, что и без того мизерное расстояние между ним и Гейл сократится до нулевого, потому что понимал, что в противном случае у нее не получилось бы совершить этот сложный маневр. Просто Артур не ожидал, что это произойдет вот так. Двусмысленность их положения была бы по-настоящему в тягость, будь он хотя бы отчасти заинтересован в Гейл как в женщине, однако отделаться от чувства неловкости, особенно когда грудь Гейл буквально прижалась к его лицу, было чертовски сложно. Кауфман не смог сдержать вздоха облегчения, когда все закончилось. Он даже не успел смутиться, когда вдруг понял, что висит на крюке один-одинешенек, гол как сокол, от холода поджимается все, что может поджиматься, а Гейл перепиливает веревки на его запястьях. К одежде они бросились синхронно и синхронно издали нервные смешки.
- Шутишь что ли? Побить-то он меня не побьет, но на смех поднимет как пить дать. Оно мне надо?
Артуру оставалось только понадеяться, что Гейл не будет продолжать эту тему. У них итак было проблем выше крыши. Одну самую главную они решили, но вместе с тем обрели целую кучу новых. Все таки, как легко было просто висеть на крюке и ощущать себя не более чем закуской. Теперь у закуски выросли крылья и появился шанс улететь куда подальше от этой адской каннибальской кухни, оставалось только одеться. Порывисто застегнув безнадежно испорченный, измятый и изжеванный тренч по самое горло, Кауфман заозирался в поисках своего оружия. Конечно же дикари ничего им не оставили. Ни оружия, ни брони. На полу рядом со столом валялись разбитые вдребезги рации, а на столешнице одиноко стоял ингалятор от астмы, принадлежащий Гейл. Судя по всему никто из дикарей не знал, что это такое, потому и оставил не тронутым. Зато по фантикам разбросанным по всему полу некогда довольно уютной гостиной Артур понял, что запас его конфет уничтожен.
- Это твое, - подхватив маленький баллончик, парень бросил его Гейл и подошел к единственному не забитому досками окну. Пес куда-то подевался, но кость, которую он грыз, так и осталась лежать на линялой обивке старого дивана, что стоял под окном. Артур всерьез раздумывал воспользоваться именно этим вариантом побега, который он забраковал в прошлый раз. Собаки же не было, но тут в холле заброшенного дома послышались голоса и скрип прогибающихся под значительным весом приближающихся каннибалов половиц.
- Гейл? - шикнул Артур и метнулся к камину, где стояла прислоненная к стене старая немного погнутая кочерга. Не ставшая уже родной клюшка для гольфа, конечно, но лучше чем ничего. Ее тяжесть значительно превышала привычную, что само по себе говорило в пользу более ударного эффекта. Прижавшись к стене у самого арочного проема, Кауфман замахнулся. На полу показались две тени и голоса стали еще громче.
- Да, не узнает он, - тоном рыночного зазывалы говорил один. - Натянем по разику и обратно повесим, никто и не заметит.
- Бабенка заметит. Он же сказал, что Ронго с ними базарить будет. Думаешь она смолчит? Развопится же, да еще и пальцем ткнет. Потом свои кишки собирать по всему району будем.
- А мы ее по голове. Онаж наверняка разношенная, что ей пара палок. Очухается и сама не заметит.
Артур боялся смотреть на Гейл в этот момент. Смысл их разговора был прозрачен, как родниковая вода, и пугал неимоверно. А если бы они не успели? Парень почти не задумываясь треснул первую же показавшуюся из-за косяка голову. Привычка бить с силой, чтобы череп мертвеца проломился даже от удара легкой клюшки для гольфа, сейчас работала даже не на сто, а на двести процентов. Кочерга вошла в череп дикаря с хрустом и застряла там намертво, но прежде чем заняться этой проблемой Артур все же успел пнуть второго в живот, от чего тот упал под ноги Гейл.

+6

6

из отеля ==>

Ветер усилился и снег уже не так лениво падал с неба. Еще немного и начнется настоящая метель, не по сезону как-то. Но теперь все будет не по сезону, без отопления, без горячей воды и электричества, без возможности скрыться от непогоды в теплом уютном кафе, где можно заказать огромную кружку горячего шоколада и отогреться как следует, без отрыва от болталки в чате с одноклассниками, ведь в каждом даже самом задрипанном кафе в этом чертовом городе когда-то был вай-фай.
Стелла стояла на крыше, на самом углу дома, у подножия которого топтались ее спутники, и смотрела поверх построек Бронкса на тонкую ниточку белого дыма за несколько кварталов отсюда. Почти сразу же растворяющаяся под снегом, она едва угадывалась, в отличие от темно-серого погнутого ветром широкого каната, что уходил в небо совсем рядом. Запах гари все еще гулял по закоулкам. Где-то далеко позади, там откуда они пришли, гудел детский рожок из тех, что попадаются вместе с конфетами в шуршащих упаковках за доллар восемьдесят пять. Он гудел непрерывно благодаря тому самому аэрозолю, что Стелла прихватила с собой. Хороший фокус, действенный. Она уже не раз им пользовалась, чтобы отвлечь зомби, но тот самый первый раз она запомнит навсегда из-за Дейна, а точнее из-за того, как он прифигел тогда. Чужая смекалка всегда приводила его в блаженный афиг и Стелле чертовски нравилось это его состояние. Сравниться в прифигевшим Дейном может только Дейн укуренный, а это не слишком частое явление.
Сейчас перекресток был чист от зомби, и они могли видеть трупы тех, с кем Иган пришел сюда, и тех, кто решил, что эти люди не более чем доставка еды на дом. Картина была жуткая, но едва ли оригинальная. Все это Стелла видела не единожды.
- Нам туда, - уверенно проговорила Стелла, когда, насмотревшись на панораму района, спустилась вниз, ловко цепляясь то за расшатанную водосточную трубу, то за заколоченные толстыми досками окна. Привычка лезть повыше и передвигаться по крышам укоренилась за три месяца общения с бывшим трюкачом, к тому же это действительно было удобно. Требовать того же от Доминика и Игана, Стелла не решилась. Она ткнула пальцем вперед, вверх по улице. Именно там далеко за нагромождением машин и вереницей домов курился тот белесый, слегка розоватый дымок.
- Там дым видно. Только эти ублюдки могли развести костер в этом районе. Они здесь хозяева. Остальные так не палятся, - рассудила она и решительно зашагала вперед, озираясь по сторонам. Рожок еще гудел, но кто знает, может какой-нибудь особо тормозной зомби заплутал среди машин. Хотя больше стоило бояться все же живых. Один такой попытался схватить Стеллу за ногу, когда они перебирались через затор машин, от чего девчонка подскочила и чуть не запрыгнула Доминику на руки. Раненный харкал кровью из пробитого легкого и зажимал простреленное бедро, но продолжал тянуть руку к трем путникам, выплевывая вместе с кровью отчетливое «Помогите». Помогите? Стелла скривилась от отвращения. Судя по одежде и общему запущенному виду, это был один из падальщиков. Каким-то образом ему удалось избежать участи зомби-закуски и он решил, что это дает ему право просить помощи. Если бы ему повезло остаться невредимым, он бы наверняка сейчас вместе с остальными своими дружками насиловал ее мать или разделывал ее на части. Сама мысль об этом была тошнотворной и мерзкой настолько, что Стелла почти не задумываясь пустила ему пулю в лоб. Короткий хлопок, даже скорее плевок, и испачканная кровью рука, которую дикарь тянул в их сторону безвольно опала на асфальт.
- Вот же дерьмо, - тихо выругалась Стелла себе под нос, чувствуя, как запоздало начинает дрожать сжимающая рукоять пистолета рука. Она только что убила человека, но не чувствовала даже малой доли сожаления, как будто это был не живой человек, а очередной зомби.

+7

7

Глядя на то, как лихо Стелла лазает по стенам низкорослых домов, Доминик чувствовал себя настоящим стариком. Стариком, который до сих пор не мог поверить в то, что аэрозоль и детский рожок могут стать отменным отвлекающим маневром для целой толпы зомби. Еще большим стариком он почувствовал себя, когда увидел место стычки людей с острова и падальщиков, к которому их привел Иган. Он многое повидал по пути из Техаса, много ужасного, мерзкого, отвратительного, но впервые зрелище кровавой резни вызывало у него больше чем просто отвращение. Наверное потому что он знал, что это сотворили не оголодавшие зомби, а люди, такие же как он, как молчаливый Иган, сжимающий в руках какое-то самодельное оружие типа копья, или как эта девчонка, скачущая вверх-вниз, как женская версия человека-паука. Теперь он готов был поверить, что она все это время выживала в одиночку. Зомби по крышам не прыгают.
Ему уже порядком поднадоело стоять на ветру и глазеть по сторонам, когда Стелла все же спустилась и указала нужное направление, подкрепив свою уверенность доводами, спорить с которыми Доминик и не пытался. Но кое-что в ее словах все же заставило его нарушить затянувшееся, как вся эта длинная автомобильная пробка, молчание.
- А что, есть и другие? - спросил он, следуя за маленькой егозой через вереницу тесно наставленных машин. - Кто будет жить тут, зная что район под колпаком у людоедов?
Ответить Стелла, если и собиралась, не успела. Недобитый дикарь едва не схватил ее за ногу. Доминик подскочил к ней, мысленно обругав себя за то, что позволил ей идти впереди, но не успел ничего сделать. То ли от страха, то ли от неожиданности она выстрелила раненному прямо в голову, даже не попытавшись отскочить или спрятаться за широкими спинами своих спутников, как поступила бы обычная перепуганная девчонка-подросток. Доминик проглотил так и рвущееся наружу ругательство. Внезапно ему пришло в голову, что они могли расспросить его, могли узнать точно, где у падальщиков нора, но эта возможность улетучилась вместе с последним вдохом выжившего каким-то чудом каннибала. Теперь сотрясать воздух не имела смысла, да и желание сетовать на недальновидность девчонки отпала сама собой. Она была напугана и, кажется, испытала настоящее потрясение от того, что только что совершила. В первые ли? Доминик осторожно уложил ладонь ей на плечо и легонько сжал.
- Идем, - тихо, стараясь не спровоцировать истерику, проговорил он и еще тише, наклонившись к самому ее уху, напомнил. - Там твоя мать.
Он подтолкнул ее вперед и удерживал за плечо свободной рукой всю дорогу до места, где в покрышке уже давно догорел костер и даже запах паленой резины рассеялся. Труп молодой девушки был практически распят на капоте машины. Совершенно голая и бледная, как мраморная статуя, она лежала на животе, безвольно свесив ноги вниз на землю, и явно успела не раз сыграть роль резиновой куклы для тех, кто собирался ее сожрать. Кожа на ее ягодицах висела аккуратными лоскутами, а сбоку в ребрах зияла кровоточащая рана. Падающий на нее снег уже не таял.
- Нам нужно торопиться.
Толкая Стеллу вперед и то и дело оглядываясь на Игана, Доминик торопился покинуть это страшное место. Он старался не думать о том, что здесь происходило, когда костер еще горел, а девушка была жива, но даже когда они значительно ушли вперед, он все еще видел перед глазами эту картину.

Отредактировано Доминик Кортес (26-03-2015 19:04:26)

+6

8

К тому моменту, когда их троица добралась до Бронкса, Майлс отчетливо и ясно почувствовал, что выдыхается. За время катастрофы он достаточно поднаторел в плане физической подготовки, но сегодня был не тот день. Ремень карабина оттягивал ноющее плечо, мускулы рук были наполнены тупой болью, ноги поднимались с трудом. Вселенская усталость и нервное перенапряжение давали о себе знать, Майлс уже некоторое время начал воспринимать окружающую реальность и происходящие в ней события на уровне «это еще не сон, но уже где-то близко». Именно поэтому он не смог оценить идеи с рожком и спреем, равно как и акробатических навыков их новой встречной. Майлс лишь шарил глазами по сторонам, и его блеклый, усталый взгляд выражал лишь одну тоскливую и решительную мысль: он должен дойти, во что бы то ни стало, дойти, начать и закончить со всем этим. Больше нет никакого прошлого и будущего – только цель, едва осознаваемая через туман заторможенной усталости. Возможно, он хотел есть, пить и спать – возможно. Майлс уже ни в чем не был уверен. Теперь же он не исключал, что помрет не от пули или ножа, не от рук «гуляк», а от переутомления.
Он утешал себя мыслью, что это от непривычки, и что скоро откроется второе дыхание, но сомнения брали свое и Майлс не знал, говорил ли он себе подобное незадолго до этого, или же нет.   
Еще на подходе, когда впереди только-только показались знакомые дома, он обернулся к своим спутникам, указав указательным и средним пальцами себе на глаза и ткнув в сторону крыш ближайших домов, доходчиво объясняя, куда следует смотреть в первую очередь. Улицы здесь не блистали широтой, и без привычного потока машин и изобилия живых людей хорошо просматривались в обе стороны. Прозевать же опасность, которая могла поджидать на крыше любого дома и любого окна можно было легко и просто.
Первоначальный план Майлса был прост. Вернувшись в Бронкс он был подыскал себе точку обзора повыше, и уже оттуда, глядя в оптику карабина, выносил бы все, что было немытым, бородатым и вело себя странно. Размениваться и тратить драгоценные боеприпасы на «гуляк» Майлс не собирался; он рассчитывал на неожиданность, оптический прицел и глушитель карабина. Все это продолжалось бы ровно до тех пор, пока бы он не отстрелял бы магазин или пока бы его не нашли. Благоприятный исход Майлс не рассматривал. Ему уже было все равно, и он, создающий свой простой план, с безразличием думал, до каких пор бы продолжался его этот самоотверженный «припадок». Наверное, до смерти, которая в плане не была уж так и далека.
Но теперь все изменилось. Теперь их было трое, они были вооружены, и пришли они сюда с вполне осознанной целью.
«Когда мы пришли сюда, нас было десять, и вооружены мы были лучше», напомнил себе Майлс, когда он увидел знакомый автобус. Его пальцы еще крепче сжались на стальной рукояти «глефы» и карабине. Стела спускалась с крыши, забравшись, чтобы осмотреться, пока он и Доминик ждали внизу. Майлс еще раз вскинул голову, оглядывая крыши еще раз, пристально и внимательно.
«Вы не застанете нас врасплох. Нет, суки, уже нет».
Вокруг было тихо, только вдали истошно орал рожок, и толпа «гуляк», закусив на ходу тем, что им оставили Майлс и падальщики, благополучно убралась из этого квартала.
Они вновь отправились вперед, и Майлс невольно задумался, что они будут делать дальше. Додумать он не успел, когда на Стеллу напал один из недобитых Падальщиков, успешно переждавшего локальное нашествие «гуляк».
Майлс поморщился. Добивать? Этих выродков? Из огнестрела, когда каждый патрон на счету? Сейчас смерть – это избавление от всего. Он такую возможность предоставлять не будет. Только не им. Они заслуживают подохнуть в грязи и мучениях, как бешенные собаки. Майлс не знал, что с ним случилось.
«Рыба сломалась», подвел итог он и думал, что не угомониться, пока не вздрючит достаточное количество этих выродков, ну или пока не огребет сам. Второй вариант был более чем вероятен, но он ни чуть не пугал, и Игану это нравилось.
Они прошли в сторону поднимающегося дыма еще несколько десятков метров, и Майлс понял, что ему нужно отдохнуть. Более того, за событием с выжившим и благополучно отправившегося на тот свет оборванцем он чуть было не забыл о том, о чем начал размышлять, когда они достигли злополучного перекрестка с автобусом.   
Выбиваясь из сил он обогнал идущих впереди Стеллу и Доминика, правой рукой махнув к земле несколько раз – мол, легче, не так быстро. Еще раз оглядевшись по сторонам и оглядывая крыши, Майлс устало привалился к стоящей поперек дороге машине. Судя по дыму, они были уже близко.
Майлс устало закорябал по блокноту, решив сначала озвучить информацию, которая могла бы быть полезной:

«Неподалеку есть наша машина. Там есть немного припасов и снаряги».


Он очень рассчитывал на содержимое этого джипа, одного из двух, на котором в Бронкс прикатил Арни. Машина была оставлена в сквере возле здания старого театра, и Майлс не думал, что падальщики добрались до нее. «Гуляки», привлеченные шумом боя между живыми, вспугнули их, и если им и вправду нужны боеприпасы – в первую очередь, к карабину – а так же немного воды и закусок, кое-что из снаряги – Майлс не мог вспомнить точно, но был уверен, что видел там даже прибор ночного видения – это богатство следовало вызволять, сейчас или потом.
Подумав, как сформулировать следующую мысль, не дающую ему покоя, он вновь написал на блокноте следующее:

«Что будем делать? Нельзя же так вваливаться через парадный вход. Этот дым может быть и ловушкой для других выживших».


Майлсу не нравился дым и то, как безрассудно они идут к нему. Да, он мог означать, что падальщики чувствуют здесь себя хозяевами. Но на дым обратят внимание не живые мертвецы а другие выжившие, которые на свою беду могут забрести в этот район. Майлс сомневался, но думал, что в нынешних условиях лучшего знака привлечь «еду» на «кухню» и не придумать.

+6

9

Ингалятору Гейл предпочла бы свой арбалет, по крайней мере в данный момент. Позывные астматического приступа, который грозил превратить ее в скоропортящийся полуфабрикат раньше каннибалов, незаметно отступили, но женщина все равно выпустила в рот струю лекарства больше рефлекторно, чем из необходимости. Сработал эффект плацебо, ей действительно стало легче и проще дышать, что оказалось очень даже к месту. В коридоре послышались голоса. Она услышала их прежде, чем Артур ее окликнул, и бросилась к стене, в которой была арка входа в гостиную. Оружия не было, кисти рук слушались еще довольно паршиво, да и в общем и целом состояние Спенсер было далеко от нормального. Она почти с натуральной завистью уставилась на кочергу в руках Артура, а потом невнятный бубнеж стал внятным, и Гейл перекосило от того, что она услышала. Не нужно было особо вникать, все итак было понятно, чем именно они собирались заняться. И с кем. Поэтому когда Артур сделал первый бросок, Гейл была готова ко всему, даже рвать глотки голыми руками, если понадобится. Второй дикарь рухнул к ее ногам кучей вонючего тряпья. Оглушенный ударом в живот, он не сразу понял кто нависает над ним, а когда различил бледное искаженное яростью и отвращением лицо женщины, которую собирался насиловать, было уже поздно. Она со всей силой, на которую была способна, пнула его в голову. Откатившись в сторону, дикарь завыл в голос почти на той же частоте, что та несчастная девушка, которую они мучили. Судя по всему выбитая челюсть причиняла ему неимоверную боль, но Гейл этого показалось мало. Под задравшейся курткой дикаря она заметила свою беретту и, выхватив ее, выстрелила прямо дикарю между ног. Беретта была без глушителя и грохот выстрела прокатился по пустующей заброшке, собирая эхо по всем углам. Это было ошибкой. Ужасной ошибкой, но исправить уже ничего было нельзя. Теперь дикари, сколько бы их ни было, знали, что что-то в их маленьком пропахшем жареной человечиной мирке пошло не так. Короткий извиняющий и вместе с тем упрямый взгляд на Артура Гейл сопроводила коротким и хлестким как удар хлыста «Знаю!» и кивнула на труп с застрявшей в черепе кочергой:
- Обыщи его. Быстро.
У своего она обнаружила только свой же перочинный нож и, сунув его в карман, метнулась в коридор. Первыми, кто прибежал на шум, оказались собаки. Два совершенно одинаковых, холеных, лоснящихся мускулистыми черными телами тупорылых лба. Завидев женщину, они застыли, пригнули головы к земле и уставились на нее исподлобья. Если бы не голоса снаружи, она услышала бы зарождающееся где-то внутри их глоток угрожающее рычание. Спенсер застыла в нерешительности и почувствовала, как отнимаются ноги. Собаки. Ну почему всегда собаки?!
- Артур? - позвала она, отходя спиной к широкой лестнице на второй этаж. - Давай наверх.
Первая ступень скрипнула под ее весом, псы дернулись, но Гейл и не думала разворачиваться к ним спиной и бежать сломя голову, хотя ей очень, очень, просто до безумия этого хотелось. Она сделала еще шаг. Снаружи послышался топот и это стало катализатором. Один из ротвейлеров бросился вперед и снова раздался выстрел. Черная мясистая туша пса рухнула на пол и по инерции прокатилась в пыли около полуметра, пока не ткнулась в подножье лестницы. Не дожидаясь пока вторая псина последует примеру первой, Гейл бросилась вверх по ступеням.

+6

10

Артур успел только моргнуть и вспомнить слово «глушитель» прежде чем случилось непоправимое, такое громкое, что у него с непривычки заложило уши. Нет, он прекрасно понимал этот порыв женщины, которую эти два недоумка собирались поиметь, как резиновую куклу. Он бы и сам пристрелил любого, кто посмел бы строить планы на его задницу, это был его кошмар, о котором он старался вообще никогда не думать. Но результат, такой оглушительный и фатальный, грозил обернуться неприятностями для них обоих. Сколько этих неприятностей было снаружи, он мог только гадать.
- Ага, сейчас, - машинально отозвался он на приказ Гейл обыскать труп, хотя все еще был занят выковыриванием заостренного конца кочерги из пробитого черепа несостоявшегося насильника. Тот упрямо не желал освобождаться. Кауфману пришлось упереться ногой в заросшее по самые глаза лицо дикаря, все так же недоуменно смотрящего в облезлый потолок. Наверное, он даже не понял, что произошло. С противным хрустом и едва слышным чавканьем кочерга поддалась. Артур выдернул ее и чуть не упал, пошатнувшись на болтающихся под ногами досках пола. Его лицо в этот момент озарила такая торжествующая улыбка, словно он выиграл дело в суде, а не вытащил чугунный штырь из головы еще минуту назад живого человека. Заметив краем глаза, как Гейл прячет в карман найденный складной нож, Артур вспомнил, что нужно обыскать труп. Превозмогая свою природную брезгливость, он зашарил в тряпье дикаря и обнаружил на нем не только один из их бронежилетов, но и ту наплечную кобуру, что ему выдала Гейл еще на пароме. Угрожающего вида пушка, точно такая же как у Спенсер, только с продолговатым цилиндром глушителя, привинченным к дулу, все еще была в ней. Тратить время и снимать кобуру Артур не стал, он просто вытащил оружие из-за пазухи трупа и решил на этом закончить обыск. Желание помыть руки с мылом мигало ярко-красным тревожным фонарем, но он забыл обо всем когда услышал голос Гейл. Она звала его, и то как звучал ее голос говорило о том, что растревоженные звуком выстрела неприятности не заставили себя ждать.
Он выглянул в коридор и тут же застыл, как истукан, не в силах заставить себя даже моргнуть. Эти жуткие псы, которые грызли человеческие кости, разбросанные по всему двору. Господи, до чего же они были огромными. Оцепенение охватившее людей при виде двух зверюг, способных при желании перегрызть им глотки, было коротким. Видимо, инстинкты были сильнее, чем страх. Гейл пришла в себя первой, в очередной раз внушив Артуру восхищенное благоговение. Следуя ее примеру, парень не решился поворачиваться к животным спиной и стал отступать вверх по лестнице, сжимая в одной руке кочергу, а в другой беретту. Ступенька за ступенькой, он поднимался наверх и в момент, когда невесомый мыльный пузырь этой критической ситуации все же лопнул со звуком выстрела, ломанулся на второй этаж с такой скоростью, что даже сам удивился.
- Гейл, сюда! - крикнул или скорее даже всхлипнул он, заметив помещение с дверью, которую можно было закрыть с другой стороны. Темное и недружелюбное, оно походило на чулан, но на самом деле это оказалась еще одна лестница, скорее всего запасная или предназначенная для обслуживающего персонала. Узкая, запыленная и заросшая паутиной, она зияла проломленными, а местами и вовсе отсутствующими ступенями. Едва Спенсер заскочила следом за ним, Кауфман захлопнул дверь и не найдя ничего более походящего, подпер ее кочергой. Какое никакое, а препятствие для преследователей. Проблема была в том, что теперь нужно было решать, куда идти - наверх на третий этаж, где было более-менее светло, или вниз, в темноту и сырость.

+6

11

Как игрушка с новехонькой батарейкой в заднице, Стелла шла вперед к поставленной цели, стараясь не придавать значения тому, что ее окружало. Разобранные на запчасти трупы, кровь и внутренности, голозадые остатки мерзкого досуга Падальщиков - все это не имело сейчас значения. Возможно потом она вспомнит все это и запоздало содрогнется от отвращения и страха. Возможно все это придет к ней потом, во сне, и она проснется в холодном поту с застрявшим в горле криком. А может быть впереди ее ждет что-то еще более ужасное и все увиденное на этой улице, где погибло столько людей, покажется ей бутафорией. Все может быть. Так или иначе, сейчас у нее в ушах, вместе с учащенным от быстрой ходьбы пульсом, стучали одни только слова Доминика. Там твоя мать... Там твоя мать... Там твоя мать... На оказавшегося внезапно прямо перед ней Игана Стелла уставилась, как на инопланетянина. Секунду или две, она всерьез недоумевала, кто этот человек и что ему нужно. Она и себя-то с трудом помнила, но, проморгавшись, вернулась в реальность, где были и другие люди.
- Устал? - девушка понимающе кивнула и тоже остановилась. У нее самой ноги уже начали гудеть и это несмотря на то, что она была привычна к значительным физическим нагрузкам. Дейн намеренно выматывал ее изуверскими тренировками не только для того, чтобы она становилась выносливее и сильнее, но и для того, чтобы, пока она была в отрубе, мотаться по опасным районам в одиночку и ловить пули. Стелла печально улыбнулась и машинально нащупала в кармане комочек свинца, некогда вытащенный из плеча этого садюги. Ее мысли, как всегда, грозили вильнуть в ставшее уже привычным русло, если бы Иган снова не закарябал в своем блокноте карандашом. Стелла прочитала написанное и вскинула на парня круглые как блюдца глаза.
- Чтож ты молчал?
Абсурдный вопрос, особенно если задавать его немому, но в данной ситуации это было оправдано и носило несколько иной смысл. Дополнительное вооружение, пусть даже небольшое и незначительное на первый взгляд, могло существенно прибавить им шансов на удачный исход дела.
- Какое снаряжение? Снайперка есть? Любая? - от возбуждения Стелла прикусила губу и затопталась на месте, словно ей срочно приспичило в туалет. - Если есть, то я смогу прикрывать вас с высоты, - она перевела взгляд с Игана, который снова заскреб в блокноте, на Доминика и тут же, предвосхищая его великовозрастный скепсис, добавила: - Да, я умею. Представь себе.
Она могла похвастать такими навыками, которые в среднестатистической школьнице и не заподозришь, и ее слегка поднапрягала необходимость убеждать кого бы то ни было в своей компетентности, особенно тогда, когда на это не было времени. Стелла бросила на Доминика нарочито обиженный взгляд и снова уткнулась в подставленный блокнот.
- Никто и не собирается заваливаться туда с бухты-барахты. Ты с чего взял? В любом случае, нужно сначала дойти до места, осмотреться и разведать, а потом уже строить планы и что-то предпринимать, - Стелла пожала плечами, мол, это же прописные истины. - И никакая это не ловушка. Им не нужны ловушки. Они любят охотиться, любят загонять и травить дичь, а не расставлять на нее силки. Этот дым, скорее всего...
Она так и замерла с открытым ртом, когда где-то совсем рядом за домами раздался выстрел. Казалось, весь район разом притих и затаился. Прошло немного времени и раздался второй выстрел. За все это время Стелла не проронила ни слова, только вслушивалась в многогранное эхо, отражающееся от кирпичных стен квартала, наклонив голову, как собака.
- А еще они редко пользуются огнестрельным оружием, - словно продолжая мысль пробормотала она себе под нос. Внутри как будто что-то оборвалось. Предчувствие это было или что-то еще, но это был не единственный симптом. Стелла ощутила небывалый зуд в пятках, побуждающий бежать что есть мочи вперед. Нужно было торопиться, но нельзя было действовать необдуманно. Девушка даже покачнулась на месте, но устояла и, стряхнув с себя оцепенение, нервно передернула плечами.
- Как далеко эта ваша машина? - она требовательно уставилась на Игана, а потом посмотрела на Доминика. - Один из нас, в любом случае, должен идти вперед и разведать обстановку. Я умею быть незаметной, а ты плохо знаешь район. К тому же сама машина нам может понадобиться, если Падальщиков окажется слишком много.

+6

12

- Машина, это хорошо, - обрадовался Доминик, когда Иган сообщил о транспорте неподалеку. Ему, как человеку протопавшему на своих двоих львиную долю пути из Техаса до Нью-Йорка, чертовски не хватало исправного транспорта и просто возможности не тащить на себе свой пусть скудный, но довольно увесистый скарб. А в условиях города машина могла быть еще и преимуществом против мертвецов. Хотя это с какой стороны осмотреть, конечно. В определенных ситуациях это преимущество вполне могло обернуться против выживальщика и стать ловушкой на колесах, но сейчас был явно не тот случай. Колеса могли им пригодиться, если придется быстро и мобильно отступать с раненными на руках, да и вообще он так отвык от автомобилей, что возможность проехаться за рулем казалась ему чем-то невероятным и волнующим, как первое свидание.
Однако, если его обрадовало наличие поблизости доступного транспорта, то Стелла обрадовалась возможности разжиться чем-то посерьезнее кольта и сразу же замахнулась на снайперскую винтовку. Доминик с недоверием покосился на девушку, что не осталось без ответа с ее стороны. Ну конечно же она умеет управляться со снайперкой. Какие уж тут сомнения? Как ему вообще такое в голову пришло? Доминику оставалось только изобразить примирительный жест, подняв руки, мол, молчу и верю, и еще раз обновить галочку на счет этой юной амазонки, которая едва ли закончила школу. Она уже доказала, что способна на многое, когда обвела вокруг пальца и огрела по голове его, здорового бывалого мужика с военным прошлым. К ней стоило прислушаться хотя бы потому, что ей удавалось каким-то образом шастать в одиночку по району, где хозяйничают каннибалы, и оставаться при этом в живых. Потому Доминик слушал, не перебивая и обстоятельно наматывая на гипотетический ус все, что она говорила. Падальщики, как тот самый черт, малевались все страшнее и страшнее. Ему уже начало казаться, что он все еще спит в том самом номере в Карвер-отеле, а все происходящее не более чем сон, больная фантазия его уставшего после длительного путешествия мозга.
Но раздавшиеся совсем рядом выстрелы дали ему понять, что все это не сон, а суровая реальность. Они прервали Стеллу и насторожили ее до нервной дрожи, которая оказалась заразной и передалась Доминику и наверняка Игану тоже. Предчувствуя, что девчонка вот-вот сорвется с места и кинется на пальбу так, что хрен угонишься, Доминик загородил узкий проход между машинами, уперев руки в крыши стоящих по обе стороны от него машин. Но ни Стелла, ни Иган не бросились на выручку своим друзьям. Осторожность в них была развита достаточно, чтобы не творить глупости, и это радовало, но то, о чем Стелла заговорила, когда пришла в себя, все равно ему не понравилось.
- Ты что, думаешь я отпущу тебя одну? Черта с два! Пусть там хоть танк и система "Град" в заначке, одна ты никуда не пойдешь. Это не обсуждается.
Он хмуро на нее глянул, как частенько поглядывал на собственную дочь, которая тоже была горазда на подобные абсурдности, и перевел взгляд на Игана. Парень один знал, где была эта машина, и вполне мог справиться в одиночку. Более того, ему придется справиться с этим в одиночку, потому что теперь они не могли тратить время на пробежки туда-сюда. Там, куда они шли, уже что-то происходило и, возможно, требовало вмешательства со стороны. Они вполне могли уже опоздать.
- Один справишься? - просто спросил Доминик, не вдаваясь в подробности.

+6

13

На лице Майлса появилось некое раздраженно-дерганное выражение: слепо уставившись в пространство и кривя губы, он начал судорожно соображать, что конкретно он видел в то время, когда их группа собиралась посетить Бронкс, в частности, что было погружено в автомобили. Он не помнил, чтобы кто-то нес дополнительное оружие – только лишь то, что можно было унести с собой в случае, если джипы придется бросить и быстренько сматывать удочки на своих двоих. Он не был уверен, но снайперских винтовок он точно не видел. Возможно, «дежурный» ствол валялся в бардачке, не более; один-два магазина в лучшем случае, одна-две пластиковые бутылки с питьевой водой, средства для оказания элементарной медицинской помощи, и что-нибудь для восстановления сил.
«Если дела пойдут хреново, то на машине можно будет быстро отступить», подумал Майлс, вновь чирикая на блокноте. Или же так же быстро погибнуть, оказавшись в ловушке.
Где-то поблизости грохнул выстрел. Майлс прекратил писать и зашарил взглядом по улице, высматривая угрозу в ту сторону, откуда докатился выстрел и многочисленные отзвуки эха. Стреляли явно не в них, где-то в одном из домов неподалеку, но это был тревожный сигнал. Выстрелы в таком районе означали, что у падальщиков есть, чем заняться, чтобы прозевать их маленькую команду, идущую прямо к ним. Прекрасный момент для тихого нападения, а это значило, что им здесь нельзя оставаться. Сейчас или никогда.
Майлс торопливо дописал и показал блокнот:

«Машина рядом, еще одну пушку не обещаю, проехать по улице будет сложно - полно брошенного хлама».


Утвердительно кивнув в ответ на вопрос Доминика и уже не теряя времени Иган развернулся и помчался обратно. Выстрел, который прозвучал невдалеке – а может, и совсем рядом, было сложно судить – словно бы придал ему свежих сил и уверенности. Развязка его второй встречи с Падальщиками становилась все ближе и ближе, и Майлс, думая об этом, уже и позабыл об усталости. Так и не нашедшая выхода злость – до скрежета зубов и стискивания кулаков - сейчас была тем самым стимулом, который ритмично отвешивал пендели под задницу – пошел давай быстрее.
Теперь он возвращался к тому повороту, где на перекрестке среди человеческих останков и выгоревшего костерка, он и остальные поимели крупных неприятностей. Даже не глядя на виднеющиеся впереди крупные кровавые кляксы, венчающие полуобгладанные, растерзанные тела на асфальте – то, что осталось от Арни, Гари, Саманты, и тех падальщиков, которые получили свою долю свинца и железа – Майлс потрусил по тротуару дальше, в сторону сквера. Прошедшие здесь «гуляки» не теряли времени даром, выжрав свежие трупы до омерзительных остовов. Майлс не смотрел на них. Среди них теперь было не узнать знакомых ему людей, но он понимал, что теперь уже все равно. Они мертвы, их похождения окончились, а то, что осталось в любом случае со временем приобрело бы омерзительный вид.
Добравшись до сквера, Майлс едва не брякнулся, поскользнувшись на гильзах, щедро рассыпанных рядом со входом в сквер. Машина была там же, где и раньше, но нетронутый снег в сквере был вытоптан. Здесь прошло много «гуляк», возможно, больше сотни. Джип им был неинтересен, и это не могло не радовать.
Не смотря на то, что Майлс знал, как запускать двигатель и прочие тонкости, водить ему не доводилось. До начала апокалипсиса машины была для него роскошью, да еще и не нужной; теперь придется вспомнить все то, что он знал. Апокалипсис, восстание мертвых, пустые улицы, минимум пешеходов и движущихся транспортных средств – лучшее время, чтобы начать обучение.
Майлс пристроил свою «глефу» на заднем сиденье, и только лишь после этого, ежесекундно озираясь по сторонам и прислушиваясь, начал быстро рыться в джипе. Он нашел несколько шоколадных батончиков и две бутылки с водой – уже хорошо. Есть он не рискнул, но воды глотнул от души. Два магазина к карабину, еще один пистолет, кольт в кобуре.
Майлсу стало обидно, и он от досады запрыгал вокруг открытого багажника, беспощадно и в большей степени бессвязно кроя матом. Злясь еще больше, он закрыл багажное отделение и перебрался к месту водителя. Стоя под тихо падающим снегом и выдыхая облачка пара, он сбросил пальто и провонявший потом и кровью свитер. Лишь после этого он забрался в джип и повернул ключ в замке.
Джип издал низкое бархатистое ворчание, какое может издать лишь хорошо отлаженный двигатель.
«Теперь ее облажайся».
Шумно шмыгнув носом и во все глаза глядя вперед, Майлс черепашьим манером выбрался за пределы сквера и вырулил на улицу.
«Давай, Шумахер, не наломай дров!»
Майлс не зацикливался на том, на что, он по сути, наезжает, двигаясь вверх по улице к проклятому перекрестку с перевернутым автобусом. Джип на то и джип, чтобы водила закрывал глаза на подобные мелочи… еще несколько часов назад бывшие живыми людьми. Его больше страшило застрять среди брошенных корыт, но те в своем большинстве были брошены в то самое время, когда их владельцы не стояли в пробке, а чинно ждали в своем ряду когда светофор соизволит загореться «зеленым». Судорожно и глубоко дыша, перейдя весь во внимание и кляня затекающую ногу на педали акселератора, Майлс неторопливо катил себе по улице. На маневры у него ушло около минуты, но к тому моменту, когда он добрался до перекрестка и вздумал поворачивать направо, минуя сраный автобус, который, наверное, ему будет сниться, Майлс понял, что не уверен в том, что влезет между автобусом и тротуаром, на углу которого торчал какой-то знак.
«Да пошел ты в жопу!»
Он саданул педаль газа в пол и скакнувший вперед джип сшиб знак, громко сыгравший по крыше и скатившийся прочь, и Майлс, судорожно вцепившись в руль, уже быстрее покатил вперед, вслед за ушедшими Стеллой и Домиником. Улица здесь была уже, но машин было меньше. Майлс предпочитал огибать их по плавной широкой дуге, словно вел самолет, а не авто.

+6

14

Хлипенькая дверца задрожала под натиском мощных лап пса, осыпаясь пылью и мелкими щепками, но все же устояла благодаря кочерге, которую Артур своевременно приставил к тонкой ненадежной преграде. Гейл тут же пожалела, что не пристрелила второго пса сразу же. Насколько сейчас ей было бы проще. Она смогла бы думать о том, как им с Артуром спастись, а не о том, какие острые у этой псины зубы и как легко они могут вонзаться в живую плоть и вскрывать артерии. Если бы не эта фобия, которая преследовала ее с самого детства, она придумала бы в первую же секунду, что делать дальше, куда бежать, но вот прошло несколько секунд, в дверь скреблась огромная псина-людоед, где-то внизу слышались голоса, а Спенсер стояла в темноте, держась рукой за локоть Кауфмана и дрожала, как припадочная, едва ли соображая от страха. Короткий повелительный окрик, обращенный явно псу, который сразу же перестал испытывать дверь на прочность, вернул Гейл в реальность. Она отпустила локоть Артура и поспешила оправдать собственный ступор неубедительной нервной усмешкой.
- Всегда ненавидела собак.
Эта четырехлапая проблема может не исчезла совсем, но отодвинулась на время, выпустив вперед другую, более актуальную. Гейл посмотрела наверх, туда, куда уходила покосившаяся от времени и не внушающая доверия лестница, и почти сразу же опустила взгляд вниз, в уходящую вместе со порченными ступеньками вниз темноту.
- Они будут искать на наверху, - не совсем уверенно проговорила она и стала спускаться, стараясь ступать с предельной осторожностью. - Подвалы в таких домах должны иметь свой выход.
Теперь она говорила с большей уверенностью. Еще в юности она долгое время жила в подобном доме. Подвальное помещение было переоборудовано в прачечную, куда помимо непосредственных жильцов дома любили заглядывать домохозяйки со всего квартала. Неприметная лесенка, ведущая из подвала в небольшой двор служила входом для таких клиентов. Даже сейчас, спустя более двадцати лет, Гейл могла в точности сказать какого цвета были стены в том повале, какая по счету машинка регулярно ломалась, и сколько бородавок было на лице миссис Бут, толстой тетки из соседнего дома, которая приходила в эту прачечную, чтобы стирать пеленки своих внучат. Господи! Спенсер только сейчас поняла, что той было сорок лет, почти столько же сколько Гейл сейчас. Опасные и вместе с тем в какой-то мере притягательные мысли, так или иначе обращались в сторону Стеллы и ее так называемого «приятеля». Могло ли так получиться, что Гейл тоже светило стать бабушкой в сорок лет? Узнает ли она вообще об этом? Вряд ли. Если Стелла до сих пор не дала о себе знать, она или мертва и уже не обрадует Гейл подобными новостями, или жива, но не желает встречаться с матерью и давать ей о себе знать. Может быть Дейн увез ее из города... Гейл почти до боли закусила губу, чувствуя как забитая под лавку тоска по дочери вновь набирает обороты. Нужно было срочно отвлечься или она распустит сопли прямо здесь, вреди пыли и дохлых тараканов.
- Ты не ответил на мой вопрос, - вспомнила вдруг она и, опустившись еще на одну ступень, остановилась и посмотрела на следующего за ней Артура. - Что с остальными? На меня, Барри и Ллойда напали, но я не знаю мертвы ли они. Как ты сюда попал?
Она говорила тихо, почти шепотом, поскольку им было важно сохранять тишину, но просто молча спускаться в темноту было слишком страшно, к тому же Гейл хотела знать, что случилось с людьми, которых она потащила в этот проклятый район, прямо в лапы к людоедам.

+7

15

Конечно же Гейл выбрала темноту и сырость, Артур ни секунды не сомневался в этом, но все же в глубине души надеялся, что она выберет путь наверх. Это была неосознанная надежда, тяга к свету, голубому небу, тяга к подъему на высоту, которая отличала молодых ребят из Гарварда, не знающих ничего кроме пути наверх. Светлое будущее, светлые надежды, светлые высоты. И вот он спускается вниз, слушая, как похрустывают под подошвами его дорогих ботинок иссохшие хитиновые остовы тараканов и пауков, и радуется, что спускается он на своих двоих, а не катится, отбивая бока и ребра. А ведь мог бы и катиться, потрепанный собаками и с выпущенными кишками. Чисто для успокоения Кауфман все же решил уточнить:
- Ты уверена, ну, на счет подвалов?
Как и Гейл Артур старался сохранять относительную тишину, но молчать ему было невмоготу. Он с радостью ухватился за возможность рассказать женщине, как все было. Еще бы самому упорядочить весь тот кошмар, чтобы понять, как оно вообще так вышло, что хорошо вооруженная сплоченная группа подготовленных людей была разбита кучкой дикарей. Какое-то время он молча спускался вслед за Спенсер, вздрагивая от каждого скрипа и шороха, а потом его прорвало. Он выложил Гейл все, каким-то чудом умудрившись изложить в хронологическом порядке все, что с ним случилось после того, как упала та злосчастная урна. Ее грохот все еще звучал гулким эхом в его гудящем от напряжения черепе. С нее все началось. С него.
- В общем, Мэтт точно мертв, на счет Дэйва я не уверен. Не думаю, что у того громилы было время чтобы порешить и его. А остальные... - Артур миновал последнюю ступеньку с тем вздохом облечения, что отличает человека, уверенного, что не дойдет до конца, и посмотрел на едва различимый в темноте силуэт Гейл. - Не знаю, что с ними. Может кто и выжил. Я... я надеюсь, что выжил.
Едва Кауфман замолчал, на них со Спенсер обрушилась тяжелая стонущая тишина, характерная для старых умирающих домов. Не абсолютная звенящая, заставляющая усомниться в реальности происходящего, но поскрипывающая, шероховатая, как траченная термитами доска, и такая же ненадежная. Только ступи на нее и провалишься по колено в деревянную труху. Эта тишина заставляла прислушиваться к себе. Темнота тоже не была абсолютной и заставляла в себя вглядываться. Только благодаря этим внушениям глаза Артура быстро привыкли к темноте и он избежал столкновения со старым железным стеллажом, до верху заваленным старыми некогда важными и нужными вещами. Сломанные утюги, отломанные дверцы шкафов, мотки проволоки и веревок, какие-то коробки, жестяные банки из-под кофе и прочая чепуха. Если бы Артур напоролся на этот шкаф, все это повалилось бы на пол и выдало своим грохотом их с Гейл местонахождение. И снова неуклюжесть сыграла бы против Артура самым жестоким образом. Переведя дух от столь близкого разоблачения, Кауфман огляделся с большей тщательностью.
- Господи, Гейл! Скажи, что ты тоже это видишь... - парень вцепился в локоть женщины и, полагая, что она тоже привыкла к темноте, как и он, указал рукой вперед, туда, где неясными темно-серыми чертами вырисовывался силуэт двери.

+6

16

Стелла сорвалась с места, едва Иган дал понять, что справится в одиночку. Она остановилась лишь раз, чтобы убедиться, что Доминик следует за ней, и снова припустила бодрой рысью вдоль улицы, перескакивая опрокинутые урны, рекламные треноги и прочий бесполезный крупный мусор. Больше выстрелов не было, но девушка все равно каким-то знала, куда нужно идти. Ее врожденное чувство направления, встроенный самой природой так называемый компас, не дающий ей заблудиться даже в незнакомом районе, и отголоски выстрелов, все еще звенящие в ушах знакомым, вызывающим мурашки эхом, помогали сориентироваться, а потом она услышала другое эхо. Это были голоса, много голосов. Они звучали с той интонацией, которая не оставляла сомнений в том, что говорящие пребывают не в том расположении духа, чтобы принимать гостей. Что-то их всерьез разозлило, или точнее кто-то.
Добравшись до припаркованного на самом углу улицы почтового фургона Стелла остановилась и, прижавшись к его покрытому еще летней пылью боку, присела на корточки, аккуратно выглядывая из-за него. Высокие бетонные ограждения, как на стройплощадках, окружали старый дом, из двора которого вился тот самый белесый дымок. Стальные решетчатые ворота были чуть дальше, и со своей позиции Стелла не могла рассмотреть, что творилось на огороженной территории. Нужно было подняться выше.
- Это там, - едва слышно шепнула девушка подоспевшему Доминику и ткнула пальцем на ветхую крышу, видневшуюся из-за бетонной ограды. - Я заберусь повыше, чтобы посмотреть. Только не подходи ближе, они могут заметить тебя.
Она едва не сказала «почуять» вместо «заметить», что было бы правильнее, но страшная сказка про Падальщиков, которую она рассказала своим спутника, и так пугала до усрачки. Лишние страшилки сейчас, когда они собрались пойти против стаи бешеного зверья, не пошли бы на пользу. Стелла обменялась с Домиником короткими взглядами, вроде молчаливого подбадривания, и ловко, как дрессированная обезьяна, стала забираться по водосточной трубе на крышу углового дома, что стоял почти напротив того, в котором обитали Падальщики. Дейн говорил, что они любят тусоваться в таких норах, в которые нормальный человек, даже когда приспичит, не сунется. Эта обшарпанная хибара, готовая рассыпаться от одного слишком громкого чиха, была одной из подобных нор. Стелла распласталась на самом краю крыши, прижимаясь животом к холодному, покрытому заледенелой коркой покрытию, и жадно стала разглядывать захламленный двор. В покрышке весело полыхал небольшой костерок, над ним на длинных штырях арматур торчали и дымились чьи-то потасканные ботинки с высокими голяшками, наверняка распространяя нехилую вонь, но никому не было до этого дела. Стелле хватило нескольких секунд внимательного наблюдения, чтобы понять, что в доме случилось что-то такое, что не на шутку переполошило Падальщиков. Их было не так много, как она думала. Насчитав человек шесть, Стелла со свойственным ей трезвым оптимизмом, приплюсовала еще столько же на всякий случай, и все равно, это было меньше, чем она ожидала. Ее богатая, подкрепленная рассказами Дейна фантазия рисовала целые толпы немытых и заросших дикарей с дубинами и ожерельями из человеческих зубов. Приблизительно такими представил ей Дейн, хотя он любил сгущать краски, чтобы лишний раз попугать свою подопечную. Про дубины и зубы на ниточках, конечно, явный перебор, а вот в остальном он не соврал, это действительно были дикари, грязные и оборванные. Окинув двор и здание взглядом в последний раз, Стелла стала спускаться и первое, что она выдала, вновь оказавшись на земле и рядом с Домиником, было оптимистичное «Все не так уж и плохо!».
- Нет, серьезно, все не так уж и плохо, - она утерла дорожку пота, побежавшую от виска к подбородку, и слизнула испарину с кожи над верхней губой. - Их там где-то дюжина, если грубо. Несколько с ранениями, но на ногах и при оружии. У одного из них спортивный арбалет, - девушка замолчала, привалившись спиной к боку фургона и только спустя несколько долгих секунд молчания добавила: - Моя мать использует арбалет, так что наверняка это ее. А еще со стороны переулка мусорные контейнеры стоят прямо впритык к ограде.
Она многозначительно посмотрела на Доминика, словно ждала одобрения, ведь он сам сказал, что одну ее не отпустит. Значит ему придется идти с ней.

+7

17

Если бы Доминик мог, он бы разорвался на двое и разбежался в разные стороны, вслед за Иганом и Стеллой, чтобы ни парень, ни девчонка не оставались одни. Эта потребность была на уровне инстинктов и заставила его замешкаться на секунду, нелепо озираясь по сторонам, то на стремительно удаляющуюся спину немого, то на живо сверкающие пятки малолетней хулиганки, но в следующий момент он уже бежал за легконогой девахой, поражаясь собственной легкоподъемности. В итоге, конечно, все равно безнадежно отстал и запыхался, но добравшись до почтового грузовика, быстро пришел в себя и восстановил дыхание.
- Неплохо устроились, - резюмировал он, разглядывая высокую ограду, и кивнул в ответ на взгляд Стеллы. - Давай, только осторожней будь.
Едва ли этой трюкачке нужны были его предостережения, она взбиралась по водосточной трубе играючи, словно это было плевое, не требующее никаких сил дело, однако Доминик все равно присматривал за ее подъемом, готовый в любой момент подхватить падающее тело, вплоть до того момента, как она скрылась из вида, забравшись на самый верх. Теперь он мог с чистой совестью и более или менее спокойным сердцем сосредоточиться на изучении дикарского притона. Изучать, правда, особо было нечего. Доминик прижался к самому углу дома, чтобы максимально приблизиться к цели и при этом остаться незамеченным, но все равно смог увидеть слишком мало. Серые, испещренные граффити стены бетонных ограждений, торчащая над всем этим дырявая крыша, поскрипывающие стальные ворота в стороне и небольшой краешек захламленного мусором двора. Был еще дым, наверное, тот самый, о котором говорила Стелла. Девчонка спустилась так же быстро, так же тихо и легко, как и поднялась, и сразу же выдала вердикт, несколько поднявший настроение Доминика. Он хорошо знал насколько мрачно и пессимистично смотрела современная молодежь на мир и слова семнадцатилетки его на самом деле порадовали. Дюжина, плюс-минус, действительно не так уж и плохо.
- Мусорные контейнеры, говоришь? - он задумчиво пригладил встопорщившиеся усы и снова выглянул из-за угла. Он заметил тот самый переулок о котором говорила Стелла. Узкий, как все переулки в Нью-Йорке, и захламленный, как все переулки в Бронксе, судя по всему. Некоторые вещи остаются неизменными даже спустя десятки лет. Другого пути все равно не было. Доминик кивнул Стелле, соглашаясь с ее так и не озвученной задумкой.
- Ладно, только давай не будем торопиться. Ты сама сказала, что нельзя, чтобы нас заметили. Нужно обойти этот пряничный домик со стороны, - он оглянулся на узкий проулок, параллельный улице, на которой стоял злополучный дом, и направился туда, впервые за все время пути возглавляя шествие. - А ты из арбалета стрелять умеешь?
Ему действительно было любопытно, к тому же он решил, что именно мать девчонки, эта Гейл Спенсер, научила ее обращаться с оружием и скакать по стенам, как человек паук. Только вот какого черта она ее отпустила на вольные хлеба в городе набитом мертвецами, так и осталось для него загадкой. Он бы не отпустил.
Пробраться через узкий просвет между домами оказалось сложной задачей в основном из-за мусора и безногого мертвеца заевшего в нем как какой-то партизан. Доминик едва не заработал сердечный приступ, когда зомби схватил его за щиколотку, но догадался не использовать слишком шумную мелкашку и упокоил несчастного попавшей под руку доской.
- Смотри под ноги, - предупредил он Стеллу на всякий случай, но больше подобных проблем у них не возникло. Они успешно добрались до переулка и остановились у тех самых мусорных баков, о которых говорила Стелла. С них легко можно было перебраться через стену. Далеко за перегородкой, возможно в самом доме было слышно, как переругиваются между собой Падальщики. Смысл слов сложно было уловить, но настроения их были однозначны. Кто-то их очень и очень сильно разозлил.

+7

18

У Майлса не было никаких сомнений, что в любой другой ситуации, преодолевая сотню метров на авто, он стал бы инициатором множества аварий, увечий и смертей. Сейчас же его лишь жутко выводило из себя, что он думает только об этом, а не о том, что предстоит сделать. Собственная неуклюжесть и отсутствие навыков ужасно раздражали и подначивали. К концу своего пути от перенапряжения и обуревающих его чувств он уже был готов лопнуть от злости, но все же это было лучше, чем просто испытывать страх. Майлс боялся элементарно застрять в заторе из брошенных автомобилей, чем ждущих впереди неприятностей.
Пока он подбирался ближе, аккуратно лавируя между машинами и их обгоревшими остовами, Майлс видел все маневры, которые совершали Доминик и Стелла. Судя по всему, логово Падальщиков было совсем рядом, за тем ограждением, в доме в конце улицы. Вероятно, когда-то там было какое-то облагороженное учреждение, которое вписывалось в облик большого города; ныне же все дома производили одинаковое впечатление: грязь, мусор, разруха, кровь, трупы.
Его новые знакомые исчезли за углом дома, не дожидаясь прибытия ползущего как черепаха Майлса, который был просто вынужден соблюдать осторожность и не торопиться, опасаясь выдать свое присутствие работой двигателя. Он уже был не понаслышке знаком с этим новым, таким непривычным эффектом, который возник сразу после того, как большая часть обитателей Нью-Йорка вымерла. Мертвый, погруженный в непривычную тишину город с легкостью выдавал на огромное расстояние звуки, которые раньше терялись в гомоне людей и фоновом звучании многих сотен автомобилей.
Дальше ехать было некуда, и Майлс, не доезжая последние метры до почтового грузовика, где только что были Доминик и Стелла, завернул и без проблем развернулся на пустой улице. Следовало поторапливаться, и Майлс, сняв митенки и сдернув с себя провонявшую, омерзительно липнущую и душащую водолазку, вновь повесил на шею блокнот с карандашом и выбрался из автомобиля. Оставшись в одной футболке, он вскользь подумал о том, что снаружи сегодня довольно прохладно. Ничего, скоро согреется – или же скоро все кончится, и уже простуда не будет иметь никакого значения.
Он был вооружен как боец спецподразделения, хотя не имел ни соответствующей подготовки, ни опыта, ни внешнего вида. Однако Майлс, рассовывая по карманам найденные магазины к карабину и спокойно, но при этом торопливо и размеренно шагая вслед за ушедшими в переулок новыми знакомыми, чувствовал возвращения того прилива решимости, которая успешно заливал страх. Он стиснул в руках карабин, глядя на дом за бетонным ограждением, испытывая по отношению к тем, кто спрятался там, однозначные чувства. Он потрусил через захламленный переулок, скрипя зубами и выдыхая облачка пара. Его охватило дрожь, то ли нервная, то ли от холода, который Майлс сейчас воспринимал слабо, как впрочем и все остальное. Он думал лишь о том, чтобы поскорее перебраться через ограду и встретиться с Падальщиками еще раз – но теперь будучи готовым к этой встрече.
Теперь он понял, почему этих двоих потащило в этот переулок. Стелла и Доминик способ перебраться через ограду. Майлс, приближаясь и невольно пригибаясь, словно бы опасаясь обстрела, уже слышал голоса тех, за кем они пришли. В какой-то миг бледное лицо Майлса нервно скривилось в какой-то плачуще-злой гримасе, когда он подумал, что они рядом.
«Вот я здесь – и я неебически зол!»
Майлс перемахнул через свежеупокоенного доской «гуляку», отстраняя от мусорных контейнеров Стелу и тыча пальцем себе в грудь, показывая, что первым полезет он и это не обсуждается. Забросив карабин за плечо и убрав «беретту» за ремень спины – проклятый пистолет был непривычно тяжелым и жестким, а то и дело впивающийся в тело глушитель лишь добавлял неудобств при ношении без кобуры – Майлс быстро и тихо забрался на контейнер и подпрыгнув, уцепился руками за ограду.
Мышцы тела возмущенно заныли, давая понять, что с сегодня с них хватит. Усталость навалилась так, что на какой-то миг Иган подумал о том, что ему суждено брякнуться обратно, опозорившись и выдав их присутствие. Однако он нашел в себе силы упереться кроссовками в измалеванный спреем и грязью бетон ограждения, подтянувшись и заглянув за ограду.
С этого места можно было попасть в нечто, что раньше было внутренним двором какого-то учреждения. Понять, что здесь располагалось раньше было весьма сложно из-за изобилия мусора, превращающего все пространство внутри ограждения в подобие обитаемой мини-помойки. Здесь не было никого, ни живых, ни мертвых – хотя насчет некоторых мало аппетитных деталей в горах мусора Майлс бы поспорил, но не сейчас – и этого ему было достаточно. Перевалившись через край ограды, Иган тяжело спрыгнул вниз.
Переводить дыхание после такого падения, которое хотя и было удачным на обе ноги, но, как показалось Майлсу, едва не вышибло из него дух, было некогда. Майлс сдернул с плеча карабин и стремглав помчался к стене дома, преодолевая последние метры. На эту сторону выходил целый ряд окон, если ими можно было назвать прямоугольные провалы в темно-сером бетоне стены, и мерцать напротив них, под бетонным ограждением внутри двора было неразумно.
Вслушиваться в голоса Падальщиков, звучащих где-то наверху, было бессмысленно. Они и звучали как крики каких-то животных, приматов, которые выражают свои желании и мысли при помощи подобных криков – глухих, невыразительных, непонятных. В любом случае, что они там делят сейчас, Майлсу было малоинтересно. Ему хотелось, чтобы они показались.
Майлс вжался плечом в стену, опустившись на одно колено и вскидывая карабин. Убедившись, что за спиной никого нет, и эта часть двора примыкает к глухой стене, напрочь заваленной на пару метров каким-то хламом, он подался чуть ближе к углу дома, взяв под прицел солидную часть двора, дожидаясь, когда следом переберутся Стелла и Доминик. Ну или пока не покажутся местные обитатели.

+7

19

Лучше бы она не спрашивала Артура ни о чем. С каждым его словом, с каждым новым шагом по лестнице вниз Гейл становилось все тяжелее и тяжелее на душе. Она не особо жаловала Мэтта, он был из той породы мужиков, которые возносили в культ стереотип, что женщине место на кухне, он был отвратительно толстым и не смотря на это вел себя как альфа-самец, его пошлые шутки неимоверно раздражали, а похабности, которыми он сыпал как прохудившийся мешок зерном, выводили порой из себя, но он не заслужил такой смерти. Он вообще не заслужил смерти, никто из них, тех людей, которые, возможно, погибли из-за нее, а точнее из-за желания доказать самой себе, что она может обойтись без Рема. Доказала, называется. Гейл до крови закусила губу, пытаясь подавить рвущееся из горла разочарованное рыдание, и смахнула побежавшую по щеке слезу, радуясь, что в этой темноте Артур не может этого увидеть. Потом, когда они выберутся отсюда, когда вернутся на остров и она окажется наконец-то одна, она сможет захлебнуться жалостью к себе, а сейчас нужно было думать о другом.
Внутренность подвала клубилась и переливалась всеми оттенками темноты, сливаясь в одно месиво, но Гейл могла различить кое-какие предметы. Возможно, потому что ожидала их здесь увидеть. Где еще как не в подвале должен быть такой стеллаж, до верху заставленный всякой дрянью, и где еще как не в подвале должны стоять эти огромные допотопные стиральные машины, похожие на огромные лари. Где еще можно складировать пластиковые корзины для белья с отломанными ручками, коробки от крупной бытовой техники и толстые телефонные справочники. Но все равно приходилось передвигаться предельно осторожно, чтобы не наткнуться на что-нибудь или не споткнуться. Спенсер ступала медленно, едва поднимая ноги над полом и держа рыки слегка вытянутыми перед собой, она едва не вскрикнула в голос, когда Артур схватил ее за локоть.
- Ты с ума сошел, так пугать?! - громко зашипела она на парня и едва расслышала то, что он ей сказал, но проследив за движением его руки, увидела то, что он имел в виду. - Это дверь. Там должна быть лестница наверх во двор.
Гейл была в этом уверенна и пошла вперед уже без прежней осторожности, за что жестоко поплатилась, зацепившись ногой за старую табуретку и завалившись на полки очередного шкафа. Она коротко охнула, но не вскрикнула, и застыла. Полки, на которые она опиралась руками, чтобы не свалиться на пол, опасно задрожали вместе со всем тем, что на них лежало. Гейл отчетливо слышала подрагивание чего-то стеклянного, шуршание и бряцанье, а потом, вскинув глаза вверх, увидела отблеск на боку круглого пузатого аквариума, наполненного всякой мелочью. Он пританцовывал на самом верху шкафа, угрожая упасть прямо на нее и раскроить ей череп. Хотя это лишило бы ее многих проблем, в частности проблемы жизни и смерти.
- Артур, открывай дверь, - прошептала она, словно боялась, что даже звук ее голоса заставить всю эту шаткую конструкцию обрушиться. Если все это упадет, плакала их конспирация. В итоге ей все же удалось отстраниться от шкафа и удержать его полки в прежнем положении вместе со всем их содержимым, она даже вздохнула с облегчением, но, как выяснилось, зря. Коварный аквариум, покачнувшись на самом краю, все таки свалился со шкафа. Гейл успела отскочить и осталась с целой головой только благодаря своей ловкости, но грохот, с которым огромный стеклянный шар разбился, свел на нет всю ее секундную радость от избежания удара. Это был фактически взрыв, так взрывается наполненный водой воздушный шарик, который сбрасывают с высоты на головы прохожим взятые под домашний арест малолетние хулиганы, только этот взрыв был намного громче и фатальнее. В разлившейся после него издевательской тишине Спенсер услышала как где-то наверху кричат люди, потом почти над самой головой послышались торопливые шаги.

+7

20

Нет, это была не галлюцинация, как Артур решил поначалу. Не могли же они с Гейл галлюцинировать одинаково, хотя кто знает, может массовые глюки тоже бывают. Артур был в этом не силен и решил не заострять на этом внимание. Его мнительность и так была на грани с паранойей и лишняя прикормка была только во вред. Там была дверь, Гейл тоже ее видела, а настоящая эта дверь или нет, они узнают очень скоро.
Артур хотел уже ломануться вперед, отворить эту дверь и глотнуть свежего воздуха, но Гейл его опередила и по неосторожности попала почти в такую же шумовую ловушку, как и сам Артур тогда на улице. Парень замер, словно это от его неподвижности зависело свалится треклятый шкаф или нет, и только шепот Гейл заставил его выйти из этого ступора и продолжить двигаться вперед уже с большей аккуратностью. Он осторожно переступал, тщательно обшаривая пространство вокруг себя и почти без помех добрался до подсвеченного снаружи дверного проема. На месте, где должна была быть ручка, ничего не оказалось, только плотно примыкающая к поверхности фанерная заплатка на крохотных гвоздях. О шляпку одного из них он повредил палец. Едва слышно зашипев от боли, отдернул руку и сунул кровоточащий палец в рот, мысленно обзывая себя неженкой. «Ну же, Артур, какая-то царапина тебя не остановит! Что ты как маленький?!» Но даже обшарив дверь по всему периметру он так и не смог найти ни запоров, ни щеколд, ни хотя бы зазора между дверью и косяком, чтобы подцепить пальцами. Дверь была относительно хлипкая, ее вполне можно было проломить чем-нибудь, вот только Артур совершенно не представлял чем это можно сделать и как. Его воспитывали в приличной семье и через двери проходить он привык традиционно - взялся за ручку, повернул ее, открыл. Однако, как оказалось, в критических ситуациях даже такие воспитанные люди начинают действовать вопреки привитым еще в детстве привычкам. Оглушительный грохот за спиной и последующее крики и топотание над головой сподвигли Артура на немыслимое. Не оборачиваясь на Гейл и на то, что так громко разбилось и подставило их, Артур Кауфман, выпускник Гарварда, один из самых лучших юристов города проломил дверь одним единственным ударом ноги, в точности так, как это делали крутые полицейские в крутых полицейских сериалах. Где-то между вызволением застрявшей в дыре ноги и доламыванием двери Артур подумал, что Рем наверняка проделывал это сотни, если не тысячи раз, возможно у него даже была своя техника, элегантно-небрежная, как он сам, и эффективная на все сто процентов. Весь этот бред в голове странным образом не давал Артуру запаниковать, несмотря на становящиеся громче с каждой минутой голоса дикарей. Он доломал дверь, которая была заколочена снаружи, оттолкнул ее в сторону и вывалился на пыльную лестницу, ведущую наверх. Здесь тоже было полно хлама - старые велосипеды, детские коляски, еще какая-то дребедень. Выход наверх во двор, затянутый старым дырявым пластиком и, кажется, приваленный чем-то снаружи, пропускал достаточно света, чтобы беглецы могли пробраться через залежи всей этой рухляди без особых потерь.
- Гейл, сюда, - позвал Артур, оборачиваясь и простирая руку в темноту подвала. После светлой лестницы, ему казалось, что там темно как в склепе, но уже спустя секунду в глубине, там, где предположительно была дверь, появилось пятно света, и Артур увидел силуэт Гейл и растекшееся у ее ног стеклянной лужей нечто, что могло быть как огромной банкой для за засолки огурцов, так и аквариумом. Прогремел выстрел, и в тот же миг стена совсем рядом с головой Артура плюнула ему в затылок фонтанчиком кирпичной пыли.
- Бежим! - Артур натурально взвыл и, схватив Гейл за руку, потащил наверх к спасительному свету. Пластик кусался острыми осколками, упрямился, скрежеща гвоздями в пазах, и то и дело опадая обратно на плечи Артура немалым весом чего-то лежащего сверху, но под напором беглецов, напуганных целой серией выстрелов, все же сдался. Дверь, если это конечно можно назвать дверью, в грохотом откинулась вместе с полкой из отсыревшего дерева, что лежала сверху, и выпустила их на свежий воздух. Эту часть двора Артур не успел рассмотреть тогда, когда громила-людоед его притащил сюда, но интуитивно предполагал, что это так называемый задний двор и ворота находятся с другой стороны дома. Удача покинула Кауфмана в тот момент, когда он выбрался наружу, решив, видимо, что уже достаточно поспособствовала его спасению. Он тут же споткнулся о железный остов инвалидной коляски и растянулся среди мусора, но прежде чем ткнуться рожей в отсыревшую диванную подушку, он готов был поспорить, что увидел, как кто-то перелезает через бетонную стену строительного ограждения.

+7


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 20.11.2013. V for Vendetta.