Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » Когда нечего терять... (флешбек)


Когда нечего терять... (флешбек)

Сообщений 41 страница 45 из 45

41

Да, Рем слышал. Этот глухой скрежет заставлял его зубы едва ощутимо ныть. Подобный эффект вызывал звук пенопласта, которым водят по стеклу. Иногда звук щелкающих пальцев или громко прихлебываемого горячего чая. Неконтролируемое отторжение на уровне восприятия, которое сложно объяснить и которому сложно противиться. Правда, в данной ситуации отторжение было не таким острым и вполне ожидаемым. В этом городе было слишком много закрытых дверей, за которыми скреблись мертвецы, чтобы на каждую из них обращать внимание.
Спада чуть дернул головой, не то кивая, не то отмахиваясь от глупого вопроса, не то предлагая Артуру уже открыть эту чертову дверь, из-за толщи которой раздавался таинственный скрежет. Парень помедлил еще немного, но потом все же собрался с духом и повернул ручку двери. Миссис Кауфман оказалась сухопарой темноволосой женщиной, довольно таки прыткой несмотря на истекший срок годности. Она была чертовки рада возвращению сына и накинулась на него с радостным рыком. К счастью внезапно прорезавшийся инстинкт самосохранения заставил Артура среагировать быстро и к моменту, когда Рем отвесил его матери пинок по лицу, он уже откатился в сторону на безопасное расстояние. Хруст сместившейся в сторону челюсти утонул в грохоте опрокидываемой мебели.
— Живой?
Рем перехватил миссис Кауфман за локти со спины, чтобы она не могла двинуться с места и дотянуться до него самого своими зубами, и бросил на Артура обеспокоенный взгляд. Парень был жив и более чем в порядке. Кажется, он только что перешагнул в следующую стадию своей личной эволюции и кое-что для себя осознал. Кольт в его руке не дрожал, что не могло не радовать, но неожиданное беспокойство о чистоте ковра малость обескуражило. Без особого труда удерживая вяло брыкающуюся зомбячку с художественно выбитой челюстью, Спада внимательно оглядел Кауфмана с ног до головы. Что он ожидал увидеть, один только черт знает, но осмотре его удовлетворил. Он криво усмехнулся и кивнул.
— Тогда лучше сделать это не здесь, — заключил Рем и потащил порыкивающую женщину к выходу на балкон. Он заметил его еще при первом беглом осмотре гостиной. Высокие французские окна в пол были почти такими же, как у него в квартире, и точно так же имели плавно отодвигающиеся в стороны скрытые двери. С грехом пополам поборов хитрую защелку и оттолкнув в сторону одну из створок, он выволок хозяйку квартиры на довольно просторный по меркам манхэттенских квартир балкон с высокими решетчатыми перегородками, пожухлыми цветами в горшках по углам и плетеной мебелью для патио. Во всем чувствовалась женская рука, даже в заботливо вышитом чехле на чайник, что лежал на застеленной непромокаемой скатертью столешнице. Про гостиную, как будто залитую кипяченным молоком и говорить было нечего. Рем пришел к выводу, что миссис Кауфман была из тех людей, которым важно внешнее благополучие и респектабельность. Знакомая порода. Мать Николь грешила тем же и всячески попрекала дочь, что та, такая замечательная и талантливая, вышла замуж за морпеха.
Балкон и мысли о жене. Чтобы избавиться от назойливого чувства дежавю, Рем достал пластиковые стяжки, которые таскал с собой после недавнего знакомства с любителями гладиаторских боев с участием зомби и живых людей, и наскоро прицепил мертвую женщину к перилам.
— Вот так, — он затянул стяжки потуже и отошел от зомби, брезгливо отряхиваясь. — Потом ее можно будет просто скинуть вниз. Надеюсь, ты понимаешь, что рыть могилу и хоронить ее бессмысленная трата времени? И к тому же опасно это.
Глянув вниз Рем увидел, что у парадного входа топчется всего пара мертвецов, но с высоты было так же прекрасно видно, сколько не менее тухлого народу паслось по кварталу и в небольшой аллее дальше по улице. Об упражнениях с лопатой на лужайке и речи быть не могло. Рем отошел от края балкона и, поравнявшись с Артуром, осторожно покосился на него. Напрашивающийся на язык вопрос «Ты в порядке?» был наверное самым тупым и самым жестоким из всех бестактных вопросов, которые можно было задать в сложившейся ситуации. Конечно же он был не в порядке. Он только что нашел живой труп своей матери, видел как ей выбили челюсть, а потом привязали к перилам балкона, и теперь должен был пустить ей пулю в лоб и сбросить вниз, как пакет с мусором. О каком «в порядке» тут можно говорить?
— Артур? — негромко позвал Рем. — Я мог бы сделать это вместо тебя, но тебе самому будет легче, если ты все сделаешь сам. Это важно, Артур. Сделай это и живи дальше, — он немного помолчал, а потом несильно сжал плечо парня. — Я буду внутри. Поищу покрывало, чтобы ее завернуть. Хорошо?
Не дожидаясь одобрения и вообще какой-либо реакции, Рем вернулся гостиную,а  затем проследовал в спальню миссис Кауфман. С порога его взгляд напоролся на собственное искаженное отражение в треснувшем зеркале трюмо. Он даже не помнил, когда Артур выстрелил. И, наверное, вряд ли услышит, как он сделает это снова. Торопиться в любом случае не стоит.

+7

42

Возразить Артуру было нечего. Пока Рем вытаскивал его мертвую мать на балкон, он смог подняться с пола, отряхнуться и пригладить растрепавшиеся при падении волосы. Чертовски не хватало расчески и геля для волос, а в идеале хорошего парикмахера. Приученный с глубокого детства всегда следить за своим внешним видом, Артур всегда был до отвращения щепетилен в этом вопросе, но сейчас его попытки привести себя в порядок были скорее машинальными, чем осознанными. Все его мысли были направлены на мать, на ее мертвое тело каким-то непостижимым образом передвигающееся, рычащее, клацающее зубами и пытающееся убить его, своего сына.
После пропахшей падалью гостиной свежий воздух улицы показался Артуру слаще самого элитного парфюма. Он жадно засопел и позволил себе прикрыть глаза, на какое-то время забыв о том, что ему предстояло сделать. Здесь на высоте, ветер был довольно сильным и окончательно растрепал кое-как приглаженные волосы, а Артуру было уже все равно. Он слышал, как порыкивала его мать, как бормотал себе нос Рем, привязывая ее к балкону, и думал, что еще немного и все закончится. Он уже смирился. В тот самый момент, когда его мать бросилась на него, Артур понял, что это единственное, что он все еще может для нее сделать, и смирился с этим.
- Да, я все понимаю, - не то в ответ на собственные мысли, не то в ответ на слова Рема проговорил Артур, не открывая глаз и затягиваясь свежим воздухом до приятного головокружения. Но только когда голос его спутника прозвучал совсем рядом и назвал его по имени, он открыл глаза и посмотрел на него. Так четко и ясно он не видел уже давно, возможно с самого рождения. Казалось, все вокруг обрело более ярко выраженные очертания и более насыщенные цвета. Артур вдруг обнаружил, что темные волосы на висках Рема чуть тронуты сединой и это ему чертовски идет, что глаза у него все таки серые, а не темно-синие, как ему казалось поначалу, что грубая мотоциклетная куртка едва сходится на его плечах и похоже раньше принадлежала не ему, а кому-то помельче. Мародер, кого-то ты все таки обобрал, подумал Артур и неожиданно тепло улыбнулся.
- Я знаю. Я справлюсь, - и уже когда Рем почти скрылся в квартире, поспешно добавил: - Спасибо.
Дверь балкона осталась чуть приоткрытой, шторы колыхались от сквозняка, но Артур почему-то был уверен, что Рем не остался стоять там, за плотными кремовыми портьерами, чтобы проконтролировать ситуацию и убедиться в том, что Артур все сделал правильно. Ему это было не нужно. А вот Артуру да. Справится он или нет, это будет целиком на его совести, ведь это его мать, а не чья-то еще.
- Вот, а ты говорила, что джентльмены все вымерли, - он обернулся к женщине, которая когда-то была его матерью и грустно улыбнулся. - Хотя джентльменом его можно назвать весьма условно.
Миссис Кауфман не нашла что ответить и только задергалась на своей привязи, реагируя на звук как любой другой зомби. Артур подошел ближе, но, едва почуяв исходящий от тела запах, остановился и чуть попятился. Он не хотел портить момент своего покаяния даже мыслью, что оно пропадет без толку и никто кроме него самого не услышит его и не поймет.
- Прости меня, - тихо начал Артур и почувствовал, что долго сдерживаемые слезы щиплют глаза. - Прости, что я не приехал раньше и не был рядом, пока ты... пока...
Совсем уже жалобно всхлипнув, он замолчал, закрыв рот запястьем руки, в которой был зажат кольт. Губы дрожали, подбородок дергался, а в горле застрял противный ком, проглотить который было практически невозможно. Он пытался, правда, пытался, но, когда воздуха в легких стало катастрофически не хватать, сдался и, порывисто вдохнув, проскулил:
- Прости, мам... - и выстрелил. Темные, красивого излома брови миссис Кауфман дернулись, и в следующий миг между ними образовалась черная дырочка с рваными краями. Женщина откинулась на перила балкона, запрокинув голову, и замерла. Пару секунд Артур мог видеть только ее вздернутый к ярко-голубому небу острый подбородок и проступающую через серую кожу шеи ребристую трахею или как там это называется, а потом она обмякла, повиснув безвольным мешком на перетянутых стяжками руках.
Что-то щелкнуло в голове, словно кто-то повернул невидимый рубильник, и Артура отпустило. Ком в горле рассосался, лицо расслабилось, а обжигающая влага в глазах испарилась, оставив после себя только солоноватый вкус на языке. Он часто заморгал, словно только что проснулся. Оружие в руке стало неимоверно тяжелым, слишком тяжелым, чтобы продолжать держать его навесу, и прежде чем рука предательски задрожала, Артур убрал его, заткнул за пояс и вытер вспотевшие ладони о брюки. Нужно было что-то сделать с телом. Закрыть, завернуть, убрать с глаз, не важно. Суетливый взгляд пробежался по нехитрой обстановке балкона и напоролся на расстеленную по столу скатерть, имитирующую кружево, но по сути являющееся обычной клеенкой. Артур совершенно забыл, что Рем вроде как пошел за покрывалом для тела, и завернул освобожденное от пут тело матери в этот негодный саван. Ее темноволосая макушка и босые ноги торчали из свертка, но Артуру этого было достаточно. Он почти на одном дыхании взвалил труп себе на плечо и перекинул через балкон, смахнув заодно и горшок со сдохшей азалией. Где-то внизу раздался глухой стук и почти одновременно с ним треск лопнувшего глиняного изделия, Артур с трудом поборол желание глянуть вниз, вспомнив о несуществующем страхе высоты, и поспешил обратно в квартиру.
- Не нужно покрывала, - бесцветным голосом сказал Артур, застыв на пороге спальни своей матери, но так и не решившись войти. - Я... я ее в скатерть завернул и... Все короче.

+7

43

Просторная спальня миссис Кауфман отличалась сдержанной роскошью и разительной, по сравнению с кипенно-белой гостиной, насыщенностью цветов. Темно-красный был в приоритете, но ожидаемого для такой палитры бордельного эффекта, как ни странно, не наблюдалось. На язык так и напрашивалось приторное, как перезрелое прованское вино, но вместе с тем благородное слово «будуар». Будуар Саломеи. Кровать с тяжелым балдахином прилагалась. Рем критически осмотрел темно-красное отливающее благородным шелком покрывало и, сдернув его жестом фокусника, не очень аккуратно свернул и сунул под мышку. В качестве савана сойдет. Можно было возвращаться, но что-то подсказывало Спаде, что стоит повременить. Третий лишний и все такое. Конечно, бывают ситуации, когда третий оказывается очень даже кстати, но прощание сына с матерью в их число не входит, как ни крути. Рем огляделся еще раз, стараясь не обращать внимания на рассыпанные по полу таблетки разного калибра. Судя по всему, миссис Кауфман до последнего была уверена, что ее подкосила обычная простуда. Несколько надорванных пакетиков от жаропонижающих порошков лежали аккуратной кучкой на трюмо, рядом стояла кружка с торчащей из нее ложкой и футляр от допотопного градусника. Скользнув дальше, взгляд напоролся на крохотный столик, на стеклянной столешнице которого стоял графин для коньяка и пара пузатых снифтеров. Это было лучше, чем без толку топтаться по таблеткам и прочим следам чужого недуга или рыться в белье благородной еврейки. Не то чтобы Рем всерьез собирался это делать. Чем-то все же нужно было заняться в ожидании, когда Артур уже его позовет. Но тот не позвал. Он появился, когда Рем смаковал вторую порцию, развалившись в кресле и вытянув ноги, и листал какой-то глянцевый бабский журнал. Статья, посвящающая прекрасную половину человечества в тонкости разных техник минета его изрядно позабавила. Он как раз ехидно посмеивался над очередным метафорическим сравнением означенного, как объект главного внимания, органа с бананом и на появление Артура среагировал бурно, едва не подскочив от неожиданности.
— Ты меня напугал, — Спада смущенно усмехнулся и отряхнул куртку от пролитого коньяка. — Забавная статейка. В журналах для геев тоже такие печатают?
Плоская шутка умерла в муках при одном только виде Артура, скисшего, как вчерашнее молоко, и совершенно разбитого. Рем поспешно стер с лица неуместную улыбку и, отставив в сторону бокал, поднялся с кресла. Бесполезное теперь покрывало так и осталось лежать рядом на полу. Поверить в то, что Артур все сделал сам, было чертовски сложно. Конечно Рем слишком мало его знал, чтобы судить, но прошедших суток ему было достаточно, чтобы разоблачить в парне эмоциональную нестабильность и некоторую нерешительность, а тут такой сюрприз. Так и чесалось обойти вставшего столбом на пороге бедолагу и удостовериться в его словах, но Спада почему-то решил оставить это на потом. Сейчас не это было во главе угла. Он смахнул со стола хрустальную тару с остатками жидкого янтаря и, приблизившись к Артуру, без предисловий приложил широкое горлышко к его губам.
— Пей, — сухо и безапелляционно приказал он и буквально влил парню в рот убойную дозу горячительного напитка, придерживая за затылок, чтобы тот не увернулся. Терапевтическое действие вышибающего дух алкоголя сложно оспорить, особенно когда с завидной регулярностью ставишь опыты на собственной шкуре. Истину эту на протяжении столетий подтверждали ирландцы, шведы, русские и многие другие нации, не чурающиеся травануться чуток по поводу и без. А теперь, когда национальная принадлежность перестала быть чем-то действительно важным, только это выживальцам и оставалось. Когда Спада убедился, что часть «лекарства» все же попало пациенту в рот, а не только на подбородок и одежду, он отпустил парня и сам присосался к графину. Крепкий напиток прокатился по всему телу согревающей огненной волной и вышиб слезу. Вот чего не хватало Артуру для полного выздоровления. Слез. И побольше.
— Моя мать чего только не делала, чтобы сбагрить меня на другой конец света, к отцу. Я ей был не нужен совершенно. Мешал жить так, как она любила, на полную катушку, если кратко. Без обязательств и тревог, — Рем сделал еще глоток и, чуть покосившись на Артура, продолжил: — А твоя не только осталась рядом, но еще и сделала все, чтобы ты ни в чем не нуждался. Гипертрофированная забота это, конечно, хреново по большей части. Порой она душит не хуже удавки. Смотрел «В поисках Немо»? Яркий пример. Но знаешь... иногда я завидую тем, кому так «не повезло» с родителями. Тебе, например.
Он замолчал и протянул Артуру графин. На донышке плескалось своем немного, буквально на один глоток и Рем решил не жадничать.

Отредактировано Рем Спада (23-06-2015 16:54:18)

+7

44

Странное ощущение. Артур вроде был в порядке, очень даже в порядке. Он ясно видел, четко слышал, мог внятно говорить и вполне уверенно стоял на ногах, но в то же время едва ли осознавал, где находится и что происходит. Все казалось нереальным. Комната его матери, ставшая неожиданно безликой и пустой без нее; отражение в разбитом зеркале напротив двери, смотрящее на него множеством его же собственных глаз; сидящий в кресле мужчина в кожанке, увлеченно листающий какой-то женский журнал. Сюрреализм сплошной. Неудивительно, что он категорически отказывался верить в эту реальность. Комната его матери всегда была чем-то неприкасаемым, священным и запретным, как святая святых. За всю свою жизнь Артур заходил сюда раз десять и только когда мать сама звала его. Теперь же было чертовски странно стоять на пороге. Сделай шаг, это же так просто, а он не мог сдвинуться с места, словно пустил корни. Реальность, не заслуживающая доверия из-за одного только небритого наглого мужика и его шуточек про гейские журнальчики, оказалась очень обидчивой и решила убедить Фому неверующего в своей состоятельности самым жестоким способом. Артур успел еще раз переглянуться со своим отражением, а в следующий момент уже обнаружил, что ему в горло насильно вливают крепчайший Хеннесси, и у него нет возможности прервать эту пытку, потому что его крепко держат за голову. Артур замычал, выпучив на Рема глаза, задергался, вцепился в рукав его куртки, хищно впившись в грубую черную кожу ногтями, и... взялся послушно глотать коньяк, морщась и щурясь вмиг повлажневшими от крепости напитка глазами на своего личного Маркиза де Сада. Когда тот соизволил наконец-то отпустить его, Артур отшатнулся и часто задышал в попытке охладить горящий рот и глотку.
- Ты... ты... - он хватал ртом воздух и все никак не мог вдохнуть достаточно, чтобы выразить свою мысль, пульсирующую красным цветом обиды и досады, и отчаявшись обрести способность говорить внятно, выпалил: - Ты сволочь!
И тут же закашлялся до слез и боли в горле. Стоило отдать должное методу Рема приводить людей в чувство, все сомнения в реальности происходящего были проглочены вместе с коньяком и теперь стремительно расщеплялись на безобидные составляющие где-то в желудке. Кое-как отдышавшись, Артур уже было собрался прочитать Рему лекцию о неоправданности подобной жестокости и свободе выбора в формате «пить или не пить», но тот вдруг заговорил и то, о чем он говорил, заставило Артура заткнуться в тряпочку и испуганно захлопать глазами. Чего он не ожидал, так это откровений, тем более таких вот, слишком личных и слишком... трогательных что ли. Они были похожи и непохожи одновременно. Дети разводов, но с разными судьбами, с такими разными матерями. Это был очень болезненный и потому очень коварный удар. Тема материнской заботы всегда была для Артура запретной. С какой-бы целью она не поднималась, он всегда избегал подобных разговоров, но сейчас это казалось невозможным. Рем не отступит, заставит выслушать и проглотить как тот же коньяк, и добьется своего. Вот только чего? Чего он добивается? В один миг лицо Артура претерпело целую серию мимических искажений, от растерянности и недоумения, до злости и негодования, и застыло в плаксивой гримасе, единственно правильной и честной в данной ситуации. Артур посмотрел на протянутый графин, как на ядовитую змею, глупо моргнул, снова поднял глаза на Рема, а затем привалился к косяку и обессиленно сполз на пол. К моменту, когда его задница коснулась пола, он уже рыдал, как ребенок, размазывая слезы рукавом.
- Я ненавидел ее за это! - проикал он, хлюпая носом. - Я... я всегда ее ненавидел за то, что она такая, а теперь она мертва и... - он жалобно всхлипнул, порывисто выдохнул и сильно севшим голосом признался: - Как же мне будет ее нехватать!
Насколько сложно было в этом признаться, настолько легко Артур себя почувствовал, сделав это. Словно огромный валун, до сих пор возлежащий на сердце и успевший зарасти мхом и поганками, внезапно сковырнулся и загремел вниз прямо к подножию горы, той, которая с плеч. Стиснутое жесточайшим спазмом горло резко отпустило, но слезы продолжали неустанно бежать по щекам, катиться по гладко выбритому подбородку, зависать на самом его кончике и капать на облитую крепким алкоголем рубашку. Артур покосился на маячившую на уровне его глаз руку Рема с почти опустевшим графином и недолго думая выхватил тару из сильных пальцев. Остатки коньяка обожгли язык и смыли в глотку соленый привкус слез и жалости к себе, такому несчастному и одинокому, но на смену пришла тоска. Вкус тот же, но хоть не так эгоистично и не так стыдно. Артур громко поставил опустевший графин в сторону и, подтянув колени к груди, обхватил их руками, как будто ему было холодно.
- Можно я посижу тут немного? - тихо прошептал он, глядя куда-то в пол. Он боялся, что Спада сейчас включит сволочной режим и силком потащит его собирать вещи, а ему так хотелось посидеть в тишине и покое и дождаться, пока горечь утраты не сойдет с языка сама, естественным путем, чтобы избежать рецидивов в дальнейшем. Уж лучше выплакаться и выстрадаться сейчас, при одном единственном свидетеле, который и без того уже знал об Артуре слишком много постыдного, чем уже потом на острове снискать славу нытика и плаксы. Он взрослый человек, он справится.

+7

45

Поздравив себя с успешно состоявшейся операцией по доведению взрослого зрелого мужика до слез, Рем аккуратно обошел его и опустился на пол рядышком, подперев плечом косяк, на который тот опирался. Утешать он не умел. То есть умел, но довольно паршиво и только женщин. Обнял покрепче, по голове погладил, помурлыкал всякую легковерную чушь на ухо. Просто, понятно и, главное, действенно. А Артур женщиной не был от слова «совсем», ну или «почти совсем». Как себя вести с ним, таким внезапно ранимым и чувствительным, но все же мужиком, он попросту не знал. Хлопнуть по плечу? Дать прикурить? Поделиться заначенным виски? Одним словом, Рем тупо загрузился и какое-то время сидел молча, не зная, как реагировать на плачущего по соседству мужика, которого сам же довел до столь тяжелого состояния. Одно обстоятельство все же пошло в плюс. Прорыдавшись, Артур наверняка надолго забудет об этом бесполезном занятии, может быть даже навсегда. Обезвоживание, опять же, никто не отменял. Рем по себе знал, что после подобного отчаянного битья головой об стену частенько наступает апатия. Может Артур пройдет все пять стадий принятия неизбежного. Что там в списке? Отрицание, гнев, торг, депрессия, смирение. Кажется, в таком порядке. Так или иначе, все пройдет. Останется только след, эдакий шрам на сердце. Он будет напоминать о себе, иногда болеть, иногда невыносимо болеть. И эту боль придется глушить всеми доступными способами. Он вот методично напивался, хоть это и было без толку. Что выберет Артур, было целиком и полностью на его совести. Главное другое, он ничего не забудет, даже если попытается.
— Но запомнишь ты о ней не только это, но и хорошее, вот увидишь, — заверил Рем после недолгого молчания. — И будешь долго помнить за это хорошее. Это важно. Помнить тех, кто ушел.
Тем более когда кроме памяти от них ничего больше не остается. В нагрудном кармане его куртки лежал тот самый военноморской крест с серебренной цепочкой, что его жена носила на шее последние десять лет. Рем откинул голову назад и уперся в косяк затылком. Он помнил все. И хорошее, и плохое, все что случилось с ними за годы брака. Все ссоры и скандалы, особенно в последние месяцы перед тем, как она от него ушла и подала на развод. Но вызывая в памяти образ Николь, он видел ее такой, какой она была в тот день, десять лет назад, когда он сделал ей предложение. Красивой и счастливой, безоговорочно верившей в пресловутое «в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас». Странно, что боли эти воспоминания не причиняли. В отличие о других. Более свежих.
Рем зашарил за пазухой в поисках фляжки, едва почуял призрачный запах гари с горящего моста Куинсборо и сырости Ист Ривер и, сделав несколько торопливых глотков, выдохнул  и снова покосился на Артура. Тот еще всхлипывал и наматывал сопли на кулак, подрагивая от рыданий.
— Умеешь ты на жалость давить, — проворчал себе под нос Рем и приобнял парня, прислонив его голову к своему плечу, словно тот был ребенком, которого нужно было утешить. — И только попробуй меня облапать. Пальцы сломаю.
Угроза вышла какая-то неубедительная. Рем тут же пожалел о том, что сделал, но было уже поздно. Оставалось только глушить виски и ждать, когда уже Артур окончательно успокоится и перейдет уже наконец к выполнению следующего пункта принятого еще вчера плана. Остров все равно никуда не денется, как и этот набитый мертвецами город. Торопиться теперь уже было некуда, да и незачем. А ему еще нужно осмотреть квартиру, чтобы окончательно решить, стоит ли использовать ее в качестве запасного убежища. Проверить пожарную лестницу, наметить дополнительные выходы. Мысленно Спада уже приступил к выполнению намеченного, хотя все еще продолжал сидеть на полу в обнимку с расстроенным геем. Скажи ему кто-нибудь еще неделю назад, что именно так он проведет этот день, он бы от души расхохотался шутнику в лицо и даже не настучал по голове за такие предсказания. Потому что за голимый бред не лупят. А теперь этот бред стал реальностью. Чудны дела твои...

ФЛЕШБЕК ОТЫГРАН

+7


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » Когда нечего терять... (флешбек)