Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 16.11.2013. Three Blind Mice. Part II


16.11.2013. Three Blind Mice. Part II

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

Ей все же удалось встать на ноги. Упрямое кресло все откатывалось и откатывалось, лишая Сидни точки опоры, но потом откатываться стало не куда. Оно уперлось в стену точнехонько под вмонтированным ящиком с ярко-красным топором под толстым стеклом. Девчонка наконец-то выбралась из него, цепляясь за стену, как за спасательный круг, и только чудом не свалилась на пол из-за спутавшейся в ногах простыни. Элси была мертва. Ее убила эта женщина с бешеными глазами. Просто взяла и убила. Хотя нет, не просто. Сидни была способна понять разницу между просто убийством и убийством в целях самозащиты. Насмотрелась за эти три месяца на всякое. К тому же она слишком хорошо помнила свою собственную готовность кромсать всех подряд тогда в ванной, куда ее загнали, как кролика. Чего она не понимала, так это зачем эта чокнутая забрала с собой ее - маленькую зомби-бомбу, которая в любой момент могла рвануть? Почему не убежала одна? Уж одной-то гораздо проще, чем с таким балластом как едва шевелящаяся невменяемая девчонка.
Сидни долго и внимательно смотрела на Делайлу, игнорируя кроваво-красные пятна плавающие на периферии ее заметно ухудшившегося зрения. Из носа снова пошла кровь, но так лениво и несерьезно, что девочка машинально утерла ее рукой, а руку о свою сорочку и даже не заметила этого. Заметила ли Делайла? Заметила ли она, что безнадежно опоздала со своей заботой, своей защитой и своим спасением? А может она намеренно не предавала значения этому факту? Почему-то Сидни не оставляло ощущение, что она нужна этой женщине, возможно, даже больше, чем та была нужна ей. Вот только зачем? Чтобы было ради чего еще жить? Чтобы как-то оправдать свою неудачу с самоубийством? Нет, Сидни этого не понять. Она была не в том возрасте, чтобы чувствовать то, что двигало сейчас этой женщиной. Может у нее были свои дети, может она потеряла их, а теперь цеплялась за возможность спасти еще одного ребенка? Это все было слишком сложно для воспаленного мозга стремительно заболевающей девчонки. Она зажмурилась, пытаясь прогнать накатившую багровую пелену, помотала головой и уставилась куда-то в угол, где закручивалась подгоняемая сквозняком пыль, а потом снова посмотрела на Делайлу. Женщина все еще была тут и все еще затравленно смотрела на нее, словно ждала от нее ударов и пинков и готова была обороняться. Вот только Сидни была слишком слаба, чтобы оправдать эти ожидания. Она стояла-то еле-еле и едва была способна передвигаться без посторонней помощи. Укол на сгибе локтя горел, напоминая о безнадежности и бестолковости всех попыток спастись, но это была ее «черная метка» и только ее. У этой женщины, которая убила ради их (ее) спасения, еще мог быть шанс, которого у Сидни уже не будет.
- Ладно, пошли, - согласилась она. Долго думать на тем, что уже решено, - бессмысленная трата времени. Отлипнув от стены и неуверенно пошатнувшись, Сидни сделала шаг в сторону приоткрытой двери, но тут же остановилась, словно споткнувшись. Рука все еще упиралась во вросший в стену железный ящик с карикатурно-красным топором. Какое никакое, а все таки оружие.
- Нужно... - Сидни похлопала толстое стекло ладошкой. - Нужно разбить. Пригодится же, да?

+5

22

Лайла хотела помочь ей, облегчить ей страдания любым способом, поддержать, но заставляла себя не дергаться, неотрывно наблюдая за Сидни и ее передвижениями. Слова ее прозвучали как оправдательный приговор. На Дэлайлу накатилось невероятное облегчение.  Не придется девчонку тащить силой, не придется выслушивать ее обвинения и истерики. Нет, она продолжала смотреть на Дэл диким зверьком, готовым цапнуть протянутую к ней руку, но любви или благодарности от нее и не ждали. Сам факт, что Сидни согласилась идти дальше, уже был наградой. Внутреннее напряжение сменилось усталостью. Лайла обмякла, подпирая стену и искоса поглядывая на девочку. Ножки в белых носочках, худенькая и в одной больничной сорочке. И вовсе неглупая, смотрит так не по-детски серьезно, строго. Плохо ей. Сердце у Дэл сжималось, но она боялась нарушить какую-то прочерченную ребенком границу, переступить ее. Еще раз. Безумие, клокотавшее в груди никуда не делось, но поутихло, примирилось. Лайле удалось запихать его поглубже, вновь включившись в работу. Смотреть, слушать, замечать, думать, быть готовой. До свободы было еще очень и очень далеко, а малышка едва держалась на ногах.
- Да, конечно, - завороженно пробормотала Лайла и судорожно бросилась к ящику, как двинутая на всю голову голову мамаша, жаждущая удовлетворить любое желание своего ненаглядного чада. Быстро-быстро. Новую игрушку? Хорошо. Топорик? Да никаких проблем!
Проследив, чтобы Сидни кое-как транспортировалась в сторону и осколки или излишний размах ее не задели, она взялась за кресло и изо всех своих сил ударила колесом по стеклу. Стекло, не смотря на ее опасения, разбилось. Вооружившись топором, Лайла метнулась к девочке, присела у ее ног на корточки, убирая топор в сторону, и быстро стянула со своих ног белые тенниски.
- Одень, - безапелляционно пробормотала чекнутая и принялась одевать их по одному на худые девчачьи ножки. Она боялась проявления такой заботы, будто бы делала что-то непозволительное, но не могла поступить иначе. И спешила оправдаться, - Идти нужно как можно быстрее. Скоро они все поймут, - о том, что будет тогда, говорить было вовсе необязательно. Тенниски были великоваты, но если затянуть потуже шнурочки, они не падали с ноги, - Нормально, - заключила скоренько Лайла и поднялась, вслушиваясь и крутя головой. Ничего, тишина вокруг и даже дуновения скупого сквознячка не наблюдается. Из-за двери веет сырым подвальным душком. Крепче сжав в руке топор, Лайла, попыталась нащупать руку Сидни не оглядываясь на нее, а нос тем самым временем просовывая за дверь. Неосвещенный коридор, обшарпанный пол. Медленно двигаясь по коридору, Лайла не могла понять что ее так сильно смущает. И только когда за ними двумя закрылась дверь, поняла: звук. Шуршание, шоркание. Присутствие кого-то, а вернее чего-то. Люди? Охрана? Мертвецы? Откуда-то издалека, но все равно слышно довольно отчетливо.
- Держись рядом, - постаралась сказать как можно ободряюще. Спасти девочку от жуткой смерти, чтобы их живьем обглодали ходячие мертвецы - не самый лучший вариант развития событий. Дэл посильнее сжала топор в руках. Дверь закрылась и света почти не стало. Какое-то время Лайла пыталась привыкнуть к темноте, а потом, когда ждать уже было невмоготу, двинулась дальше.

Отредактировано Делайла Лоуренс (02-03-2015 16:18:03)

+5

23

Все плыло, клубилось кроваво-красным туманом, но изредка все же прояснялось и рубило восприятие Сидни удивительно четкими картинками, поражающими яркостью красок. Она благополучно пропустила момент, когда стекло разбилось, выродив опасное оружие пожарных. Именно в это самое время ее накрыло как лавиной, только жаркой, даже душной и лишающей всех чувств своим непроницаемо-плотным покрывалом. По вспышкам и пробивающимся сквозь шум в ушах фрагментам звуков Сидни догадывалась, что это Делайла берет кресло, в котором она только что сидела, и разбивает им стекло. Инстинктивно она отшатнулась, вжавшись в стену, а потом испуганно заморгала, внезапно обнаружив, что совершенно ясно видит стоящую перед ней на коленях женщину, которая, как большую куклу, обувала ее в свои тапочки. Белые. Она хотела поделиться этим наблюдением, посмеяться над забавным стечением обстоятельств, но подозревая, что смеяться ей пришлось бы в одиночку, разумно смолчала и вообще никак не прокомментировала процедуру. Тенниски были велики и казались неимоверно тяжелыми. Сидни, которой итак было тяжело передвигаться на своих двоих, молча последовала за женщиной, держа ее за руку и через силу волоча неподъемные ноги, но, едва ступив в темное помещение, не выдержала. Вытащила свою мокрую от холодного пота ладошку из теплых пальцев Дейлайлы и остановилась.
- Нет, мне в них неудобно, - она уперлась рукой в шероховатую поверхность стены, которую даже не видела, и кое-как сковырнула тапочки в сторону. - Тяжело, как в бетонных галошах. Босиком лучше. Забери, тебе они нужнее.
Она хотела спросить, действительно ли здесь так темно или ей кажется, но тут ее стошнило. Это было неожиданно и без каких-либо позывных. Ни тошноты, ни головокружения, ни резей в желудке, просто в какой-то момент желчь подкатила к горлу и, чтобы тупо не захлебнуться, Сидни наклонилась и извергла из себя целый поток. Это было безболезненно и стало как-то даже легче, однако, когда девочка выпрямилась и попыталась улыбнуться Делайле, которую наверняка это внезапное и несанкционированное очищение желудка перепугало не на шутку, обнаружила что несмотря на привкус горечи во рту хочет есть. Очень и очень сильно.
- Началось, - с пугающим ее саму спокойствием проговорила Сидни. На короткое мгновение колыхающаяся красная густота расступилась, выпустила темно-серую реальность и дала разглядеть лужу желчи. Стараясь не вляпаться в исходящую парком отвратительную вонючую жижу, девочка обошла ее стороной и подошла поближе к Делайле. Она была единственным светлым пятном во всем этом неразличимом тумане, который больше не радовал Сидни просветами. А еще был шум. Она слышала его четко. Почему-то именно слух стал более чувствительным теперь, когда зрение почти отказало. Шуршание десятков, нет, сотен ног, шорох одежды и мертвой кожи и скрежет стертых челюстей в холостую, перетирающих между собой вожделенную плоть.
- Их много, их очень много, - как в бреду проговорила Сидни слепо глядя вперед. - Ты видишь? Ты должна видеть.
На последних словах ее голос сорвался на сиплый шепот. Если она слышала, то и они слышали их, а может чуяли. Как скоро она будет чуять так же? И как скоро она будет видеть в Делайле вместо белого всполоха сочный кусок мяса?

+6

24

- Мистер Бишоп?
Он был на пляже. Кажется, это были Гавайи, хотя он не был до конца в этом уверен. Были пальмы, был золотой песок и серферы в ярких бермудах рассекали волны океана такого насыщенного бирюзового цвета, что казалось его кто-то специально выкрасил. Такое могло быть и в Майями, и на Барбадосе и на побережье Калифорнии. Какая разница, в самом деле.
- Мистер Бишоп?
Ему было хорошо. Тепло, уютно, ничего не болело, ничто не беспокоило, только легкая чесотка в зубах донимала, требуя сигары, но это было даже приятно, к тому же сигара была в зоне доступа. Меган как раз раскуривала ее, зажав между своими надутыми одним из лучших пластических хирургов Нью-Йорка, красными губами. Она была обнажена и загар равномерно распределялся по ее совершенному во всех отношениях телу. Вот она протягивает ему сигару, придвигается ближе и запускает свои умелые пальчики за резинку его льняных штанов.
- Билли, - мурлыкает эта офисная потаскушка ему на ухо, щекоча своим дыханием.
- Билли? - ее интонация меняется с ленивой и томной к встревоженной и почти испуганной.
- Билли?! - почти визг.
Боль обрушилась внезапно и запульсировала разом в затылке, в груди, в колене. Бишоп застонал и открыл глаза. Меган была действительно была здесь, только одетая и бледная, со страхом в глазах, она нависала над ним, поглаживая его лицо дрожащими пальцами с длинным наманикюренными ноготками.
- Какого хера? - прохрипел он и попытался сесть, но его тут же уложили обратно.
- Лежите, мистер Бишоп, не шевелитесь, все хорошо, - встревоженный голос дока выдавал его с головой. Ни хрена не хорошо. Бишоп снова предпринял попытку встать, но на этот раз его удержала сама Меган.
- Лежи, пожалуйста Билли, лежи.
- Твою мать, прекрати так меня называть! - неожиданно злобно рявкнул Бишоп и, резко сев, скривился. Кроме Александроффа и Меган в палате был еще и Беккер. - Что случилось?
Короткий сбивчивый рассказ главы службы безопасности с каждой минутой усиливал раздражение Бишопа. Он послушно глотал подсовываемые таблетки, не обращал внимания на уколы и мужественно терпел сопливое сюсюканье секретарши. Ему чертовски хотелось зарядить ей пощечину, но он сдерживался. В конце концов она была не виновата в том, что какая-то уличная шваль зарядила ему по голове уткой.
- Так где они сейчас?
- В отстойнике, - Беккер сверился с планшетом, на котором ярким красным мятном пульсировала одна единственная точка, отмечающая местонахождение чипа встроенного в пропуск медсестры. - Недалеко ушли. Это тупик. Я уже отправил за ними людей.
- Не нужно людей, - Бишоп решительно сполз с койки и, слегка пошатнувшись, выпрямился. - Заприте их там. Девчонка скоро захочет кушать. Камеры там есть?
- Есть, но они на ночном видении. Там темно.
- Неважно. Я хочу увидеть, как эта сука пойдет на корм.
Когда Беккер ушел, а Меган убежала подправлять потекший макияж, Александрофф прекратил строить из себя рядового врача и вспомнил, наконец, что он ученый.
- Вы должны кое-что увидеть.
- То, как он смотрел, заставило Бишопа забыть о боли в затылке и тошнотворном привкусе желчи во рту. Не вдаваясь в подробности он, как ослик за морковкой, последовал за доком в лаборатории.

+6

25

Делайла молчала, но Сидни слышала ее дыхание, все еще тяжелое после забега по лестницам и хрипло обрывающееся на выдохе. Она чувствовала ее тепло, безмятежное и совершенно не такое болезненное, как ее собственное, которое, казалось, выжигало ее изнутри. А еще она чувствовала запах. Неужели все люди так пахнут? Так... вкусно?
- Нужно идти, пока они тебя... нас не почуяли.
Это началось, теперь Сидни знала это наверняка и боялась собственных ощущений. Она была почти слепа. Редкие багрово-розовые вспышки почти ничего не решали. Зато звуки стали четче, запахи острее, и ей начало казаться, что она каким-то образом ощущает каждое движение идущей рядом женщины. Даже едва заметное движение ее груди, обозначающее вдохи и выдохи, и то не укрывалось от ее внимания.
- Так вот как это бывает, - едва слышно пошевелила она губами и поморщилась от запаха желчи из собственного рта. Она бы с удовольствием сейчас выпила ту банку газировки, что осталась стоять на тумбочке в ее палате, и съела то яблоко, что без особого энтузиазма грызла утром, пытаясь заглушить паршивый привкус овсянки. Да что уж, она бы и от овсянки сейчас не отказалась, таким сильным был голод.
Гулкий щелчок далеко позади, там где осталась дверь, не встревожила ни Сидни, ни Делайлу. Возможно, женщина даже не расслышала этого звука, едва слышного для нормального человеческого слуха. А Сидни услышала его четко и догадалась, что это щелчок замка, вот только ей было наплевать. Все ее силы уходили на то, чтобы передвигать ноги. Избавление от тяжелой обуви ничего не дало. Девочка буквально волочила конечности по полу, чувствуя как подошвы прилипают к полу. Повсюду было разлито что-то мерзкое и вязкое, как слизь. Сидни могла только догадываться о природе этого вещества, потому что его запаха она не чувствовала, а может чувствовала, но не воспринимала его так так Делайла. Она слышала, как женщина сопит, и могла поклясться, что ей не нравится местный запах. Еще бы. Столько мертвецов гниет в одном месте. Сидни слышала их, слышала как они шаркают ногами по полу и скребут ногтями по стеклу, отделяющему их от живых. Она торопилась пройти мимо них, словно боялась, что ее окликнут, позовут присоединиться к их общему гниению. Слишком рано. Пока еще она была на стороне живых, могла думать о чем-то кроме своего бездонного желудка, несмотря на то, что это ей давалось все сложнее. Сидни старательно отвлекалась на все подряд и наконец нашла то, что удержало ее внимание дольше пары секунд. Какой-то отдаленный шум, скорее даже гул, как от старого холодильника. У них дома был когда-то такой. Даже через толщу стены, в своей комнате Сидни могла слышать, как он работает, переключает режимы и шуршит кубиками льда. Только местный «холодильник» был явно побольше размером и запрятан где-то под ногами.
- Ты это чувствуешь? - Сидни не была уверена, что произнесла это вслух, и решила уточнить. - Ты чувствуешь эту вибрацию?
Она остановилась и слепо уставилась себе под ноги, будто могла что-то увидеть. Холодильник или не холодильник, не важно, что это, оно было где-то совсем рядом, под этими липкими каменными плитами. Девочка опустилась на колени и коснулась пола руками, не совсем доверяя онемевшим ватным ногам. Пальцы утонули в чем-то скользком, их закололо холодом и пробрало до косточек ожидаемой вибрацией.
- Там внизу что-то есть, что-то большое, - поведала Сидни стоящей рядом женщине и улыбнулась. Нужно было найти дверь или люк, какой-нибудь выход к этому большому и вибрирующему нечто. Неожиданно ей пришла на ум ассоциация с драконом, умиротворенно спящим на горе из охраняемого им золота и драгоценных камней. Конечно же, то «сокровище», что ожидало их с Делайлой несло в себе иную драгоценность, но так или иначе они должны были добраться до него или хотя бы убраться отсюда, пока Сидни еще была способна себя контролировать.
- Туда, - она ткнула пальцем куда-то в темноту, где, возможно, был выход из этого общежития для живых мертвецов. - Нам туда.

+7

26

- Вы должны это видеть. Это невероятно. И так просто... Так просто! О, Господи! Как же это просто!
Александрофф, казалось, окончательно свихнулся. Он размахивал руками всю дорогу до лабораторий этажом выше, вращал глазами, как самый настоящий безумец, и брызгал слюной, причитая в полный голос. На следующего по пятам Бишопа он обращал внимание только когда тот хватал его за локоть, чтобы рассеянный ученый не спотыкался о ступени и не натыкался на косяки. В другой бы раз Бишоп не преминул отвесить явно пребывающему не в себе ученому хорошую оплеуху, чтобы тот пришел в чувство, но он опасался, что то озарение, что помутило разум этого гения, сойдет на нет от столь грубого вмешательства.
- Док, так в чем дело? - осторожно поинтересовался Бишоп, когда они оказались в затемненном помещении, наполненном герметичными коробами с отверстиями для рук. Именно здесь происходило главное таинство.
- Ее кровь... - Александрофф снова замахал руками, но встретившись взглядом с боссом, постарался сосредоточиться. - Все дело в лейкоцитах. Эти маленькие ублюдки, все дело в них.
Совершенно безучастное выражение на лице Бишопа убедило дока, что его потуги объясниться не удались. Мужчина забегал среди столов, ругая нерадивых подручных, загремел пробирками, затем раздался писк нажимаемых кнопок кодового замка хранилища. Уже спустя несколько секунд Александрофф вернулся к устроившемуся в сторонке Бишопу с готовым для инъекции шприцем. Он держал его обеими руками и смотрел преисполненным самого настоящего благоговения взглядом.
- Вот оно! - почти выдохнул ученый, протягивая драгоценную ношу. Наверное, если бы в этом фармацевтическом склепе нашлась бархатная подушка с кисточками, он бы возложил шприц на нее и преподнес бы его Бишопу, торжественно припав на одно колено. Бишоп с сомнением оглядел обычный с виду шприц с темно-красной жидкостью и безропотно взял его в руку.
- Осторожно! - тут же испуганно взвизгнул Александрофф. На его лбу показались многочисленные бисеринки пота, выдавая крайнее эмоциональное напряжение доктора. - Это единственная доза.
Бишоп, который чуть не словил сердечный приступ от его пронзительного визга, скривился в скептичной усмешке.
- Господи, док, расслабьтесь. Вам только сердечного приступа не хватало.
- Вы не понимаете, - попытался оправдаться Александрофф. - Это не очередная пустышка. Это то, к чему мы шли все это время. Это прорыв.
Именно это слово «прорыв» постоянно твердил Смит. Прорыв, прорыв, прорыв... Бишоп ненавидел это слово. За эти три месяца оно стало чем-то вроде аллергена для него, заставляя не чесаться и чихать, но нервно вздрагивать и покрываться холодным потом. Прорыв. Не шутка ли это? Не ошибка ли?
- И что с этим делать?
Адександрофф, казалось, только и ждал этого вопроса. Он разулыбался, как будто даже помолодел и снова заметался по лаборатории, переставляя колбы и пробирки, поправляя криво лежащие папки и выключая жужжащие центрифуги.
- Нужен... нужен... Как бы это сказать? Нужен инкубатор. Или нет, не совсем инкубатор, скорее носитель, чтобы препарат дозрел в естественной среде. Нужен живой организм, в данном случае человек, но не просто человек. Обычный сброд с улицы здесь не подойдет. Нужен здоровый и достаточно сильный и выносливый объект, чтобы выдержать такую нагрузку на сердце, потому что этот концентрат очень похож на адреналин, только в разы сильнее. Мышь, которой я ввел малую долю этого концентрата, умерла от разрыва сердца спустя всего семь минут, но вот что интересно, - Александрофф зашуршал своими записями, расшифровать которые не смог бы даже Эйнштейн, и быстро закивал, как китайский болванчик. - Да, вот оно. Пробы крови этой мыши показали, что за эти семь минут вирус прошел все стадии до разложения, как если бы попал в воду и пробыл там несколько месяцев. Вы понимаете? Прошло всего семь минут.
Бишоп понимал, но совсем не то, что пытался вдолбить в его неискушенный мозг безумный ученый. Он понимал, что нужно срочно искать носителя. Нужно снова вызвать Беккера и отправить его на поиски в город. Как можно быстрее. Ему нужен был результат, тот самый прорыв.
- Я хотел попробовать ввести концентрат здоровому грызуну, чтобы посмотреть, как поведет себя неинфицированный организм, но подумал, что лучше сразу провести эксперимент на человеке, - бормотал между тем доктор. Ему понадобилось время, чтобы заметить, что его не слушают. - Мистер Бишоп?
- Да? - тот поднял на дока совершенно равнодушный взгляд и, проморгавшись от ступора, сдержанно улыбнулся. - Будет вам человек. А это, - он опустил взгляд на шприц в своей руке и, поспешно вытряхнув сигару на тол, спрятал драгоценный концентрат в освободившийся футляр. - Пусть пока у меня побудет.
Возражать Александрофф не стал. Он снова закивал и зашуршал бумажками. Даже когда Бишоп молча покинул лаборатории, док, не переставая что-то бормотать себе под нос, продолжил работу, хотя прекрасно понимал, что настоящий итог его изысканий сейчас надежно спрятан в нагрудном кармане его босса.

+6

27

Казалось, они идут уже многие часы. Сидни подозревала, что это все из-за того, что она плетется как черепаха, даже не плетется, а ползет, подволакивая ватные ноги и то и дело останавливаясь чтобы перевести дух. Она не чувствовала боли, когда наступала на что-то хрустящее на полу, возможно стекло, а может чьи-то кости, но ощущала холод, пронзающий ее голые пятки. Теперь она не видела вообще ничего, но зато слышала. Сидни и не знала, что может слышать вот так... так тонко и так прозрачно. Каждый звук, будь то вздох Делайлы, шорох ее накрахмаленного больничного халата и бренчание пузырьков с лекарствами в карманах или хлюпанье сгнивших голосовых связок в глотках мертвецов, скрежет их обломанных ногтей и шелест мертвой кожи — все это отзывалось в восприятии девочки яркими вспышками, пятнами, а иногда вполне четкими образами. Только благодаря ним она еще понимала, где находится. Они молчали, как будто не сговариваясь решили сыграть в молчанку и каждый был намерен стать чемпионом. Сидни радовалась этому. Она бы все равно не смогла нормально говорить. К горлу подкатывала желчь напополам с кровью и Сидни постоянно сглатывала с шумом, не ощущая тем не менее тошноты. Напротив, она была очень голодна и грезила о бигмаке так же сильно, как после целого месяца в гостях у тетки веганки. Это было мучительно и в то же время прекрасно. Сидни не знала, но она начинала понимать природу одержимости.
Размеренное и монотонное движение вперед сквозь темноту и плавкое как разогретый металл время резко прекратилось, когда Сидни вдруг услышала громкие щелчки, сливающиеся в один многогранный, и пронзительный скрип петель множества отворяемых дверей. Девочка встала как вкопанная и обернулась назад, словно могла увидеть что-то. Конечно же не могла, но она могла услышать и она услышала, как сотни ног зашаркали по холодному липкому полу, направляясь к ним.
- Беги, - с влажным хрипом выдохнула Сидни, из последних сил толкая Делайлу вперед. Почему-то ей казалось, что там впереди их ждет спасение. Почему? Она попыталась абстрагироваться от оглушительного шуршания ног и собственного клекочущего дыхания и услышала приглушенные голоса, словно за стеной или дверью. Они ей не показались, ей вообще больше ничего не казалось. Все что она слышала было реально, как гудение и вибрация толщи камня под ногами, как поступь мертвецов, как испуганный перестук сердца в груди женщины, которая была рядом и не бежала, как было велено. Она тянула Сидни за собой и каким-то чудом та двигалась вслед за нею, перебирая ногами. Не бежала, но быстро шла, а голоса все приближались. Когда девочка услышала, как по стальной поверхности забарабанили сжатые кулаки Делайлы, судя по всему карта-пропуск не сработала, ее разобрало какое-то неожиданное и злое веселье. Дядя Билли, чтоб его съели его подопытные морские свинки, это твоих рук дело? Еще один эксперимент?
- Эй! Эй, вы там! Помогите!!! - она заколотила по холодной и гулко отзывающейся на удары двери и почти прижалась к ней, желая если не продавить ее своим незначительным весом, то прожечь ненормально высокой температурой своего отравленного тела. Мертвецы, много мертвецов приближались к ним со спины, и дикая вонь обгоняла их за несколько метров, заставляя загнанных в ловушку жертв колотить в дверь с особым ожесточением.

Сеть подземных коммуникаций

+6

28

В просторном помещении службы безопасности было шумно. Бишоп замер на пороге, раскуривая сигару, и какое-то время щурился сквозь дым, глядя на то, как перебегают от монитора к монитору парни, многие из которых еще три месяца назад были простыми офисными работниками. Гибель прежнего состава во главе с Маршаллом, прежним руководителем службы безопасности, стала для Бишопа чем-то сродни окончанию целой эпохи. Адекватный, грамотный и, главное, толковый капитан Маршалл не вдавался нуждался в напоминаниях, когда поступал приказ, он не пытался выслужиться или самоутвердиться, он просто выполнял свою работу и выполнял ее так, что придирчивый и дотошный, вечно ищущий изъяны Бишоп не мог придраться сколько бы не пытался. С годами он перестал даже пытаться, принимая непогрешимость, верность и исполнительность Маршалла, как нечто само собой разумеющееся. Этот человек стал одним из тех монолитных столпов, на которых зиждется маленький мирок отдельно взятого индивидуума, в данном случае Бишопа. К хорошему быстро привыкаешь. Поэтому, когда в той памятной стычке с мародерами, засевшими в торговом центре, этот человек, этот верный робопес, единственная стойкая опора на все времена, внезапно погиб, для Бишопа настали тяжелые времена. У него не было замены. Беккер был туп, убог и скользок как личинка мухи. Его хотелось раздавить, растереть о землю без остатка, но за неимением более подходящей кандидатуры, Бишоп был вынужден поставить его на место покойного Маршалла и наделить какой-никакой властью. И теперь наблюдая за тем, как этот бездарный недоносок в неизменной жвачкой в зубах, строжится над своими подчиненными, время от времени копируя иствудскую манеру говорить, он презрительно кривился. Толку от этого важного кудахтанья не было никакого.
Все мониторы камер видеонаблюдения напряженно работали, перемигиваясь четкими изображениями коридоров, офисов, лабораторий и даже темных складских помещений. Когда-то он вбухал во все это оборудование огромные бабки, но это было все равно что вручить микроскоп макаке. Беккер суетился, ругался и не замечал, что за ним и его людьми наблюдают.
- Почему тепловидение в отстойнике не работает? Джон?! Верни изображение, черт возьми! И запись... Ты что, выключил запись?!! - парень брызгал слюной и почти истерил. - А с этими камерами что? Где это? Отмотай!
На огромный экран тут же было выведено изобилующее снегом и помехами изображение запасного выхода из отстойника. Им никогда особо не пользовались. Раз в месяц, вывозили через него полноценные трупы списанных подопытных, чтобы оттранспортировать их в перекрытую станцию метро, а оттуда отправить по тоннелю к старые шахты. Там, наверное, уже скопилось столько народу, что в пору устраивать массовое захоронение и заливать все известью. Бишоп выпустил в прогретый аппаратурой воздух несколько колечек дыма, безучастно наблюдая за экраном. Перемотка остановилась, запись показывала скучную картину — простая стальная дверь, матово отливающая холодом и неприступностью, легкое мигание ламп дневного света, разливающее на гладкую поверхность светлые подрагивающие пятна. Запись длилась минуты три, а потом резко сменялась рябью.
- Отмотай.
На довольно тихий голос Большого Босса обернулись все без исключений и все без исключений содрогнулись при виде его бледного осунувшегося лица с яростно поблескивающими запавшими глазами.
- Отмотай, я сказал! - хрипло рявкнул Бишоп и торопливо приблизился к экрану. Изображение задрожало, снова появилась дверь.
- Стоп!
Запись снова шла в обычном режиме.
- Останови!
Изображение дрогнуло и застыло. Теперь то, что так смутило Бишопа, увидели все. На стене, рядом с дверью была едва заметная тень. Она задвигалась, когда Бишоп приказал включить воспроизведение в заметном режиме и немного поколдовать с настройками резкости и контрастности монитора.
- Объявляй тревогу, - едва слышно проговорил Бишоп? всматриваясь в тень, совершенно точно принадлежавшую человеку. Именно этот человек вывел из строя камеру на самом нижнем этаже его неприступной крепости. Беккер не успел повторить приказ босса, как тревога включилась сама. Система безопасности тут же показала, что один из базовых кодовых замков был выведен из строя, а после нехитрых манипуляций они узнали, что был вскрыт запасной выход того самого отстойника, где были заперты две белые подопытные мышки и около двух сотен зомби.

+6


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 16.11.2013. Three Blind Mice. Part II