Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 20.11.2013. Run, run, run and hide somewhere no one else can find...


20.11.2013. Run, run, run and hide somewhere no one else can find...

Сообщений 21 страница 36 из 36

21

Монтойя всерьез просчитался, когда решил, что без Киры, стоящей за его спиной, ему будет легче. Ни хрена не легче. По хребту с завидной регулярностью пробегал нехороший холодок. Не пугающий особо, но какой-то болезненный. Непривычный. Он отвлекал Тито, не давал ему сосредоточиться и заставлял слишком часто поглядывать в сторону кухни. Позвать ее, значило бы показать свою слабость, свой страх. Показать перед Торном, что еще хуже. Внешне Монтойя оставался спокойным, но мысленно недоумевал, с каких пор он начал рассуждать вот так. Он даже не знал, как обозвать это «так». Слишком это было для него ново — бояться кого-то. Боялся ли он Торна? Да. Приходилось это признать. Но боялся он его не потому, что тот мог сделать что-то ему лично, а потому, что он мог сделать что-то другим. Тем, кто был Тито дорог. Так уж случилось, что такие люди здесь в Куинсборо имелись, и Торн это знал. И он давил именно на эту деталь, прекрасно понимая, что только это может заставить Монтойю прогнуться. Заставит ли?
— Да, ты не убийца, — согласился Тито после недолгого молчания. - Такие как ты никогда не убивают своими руками. Слишком уж эта работенка грязна. У них всегда находится кто-то, кто готов сделать это за них. Ты уже нашел? — Тито закивал, криво усмехаясь. — Нашел. Мне кажется я даже знаю, кто это.
Торрес, конечно же это была Торрес. Все эти виноватые взгляды, это послушание, словно она уже сделала что-то и своим покладистым поведением пыталась загладить вину перед ним. Чем только Торн ее заманил? Видит бог, Мика была не из тех баб, которых так просто переманить на свою сторону. Она была продажной, но только в одном смысле. Профессиональном. В остальном она была предана настолько, насколько может быть предана женщина с такой судьбой, какая выпала ей. Тито никогда не обманывался на ее счет. Сука она сука и есть, но одно он знал точно. Торрес знала, где ее предел и никогда не переступала грань. А еще она знала, что такое привязанность. Чего стоила только ее нездоровое увлечение Кортес. Тито снова метнул взгляд в сторону кухни и снова посмотрел на Торна, но уже более внимательно. Уж не разыгрывает ли он с ним тот же сценарий, что и с Торрес? И что нужно сделать, чтобы поддержать эту игру хотя бы для вида? Ему нужно было подумать, нужно было время, но именно его так не хватало сейчас, когда Торн сидел напротив и ждал его решения.
— Какой тебе резон решать все, как ты говоришь, безболезненно? — Тито выбрал самый верный способ потянуть время - перешел в наступление. — У вас в этих ваших университетах что, не преподавали историю? Хоть одна революция проходила тихо? Сомневаюсь. Знаешь, почему это всегда делается с шумом? — Монтойя снова поддался вперед, как будто хотел поделиться чем-то сокровенным. — Чтобы это не повторилось снова.
Тито был более чем уверен, что Торн знает о чем он говорит. Наверняка он даже сейчас в в своей умной голове прокручивает ту же самую мысль, но более умными словами, как у профессоров и магистров всех этих заумных университетов. Возможно у этой теории, которую Монтойя вывел интуитивно, есть какое-то умное название. Может она названа в честь какого-нибудь великого революционера. Все может быть. Тито всегда сожалел, что не уделил достаточно времени и сил своему самообразованию. Его всегда интересовало только садоводство, а мог ведь и книжку по истории почитать на досуге.
На кухне стало подозрительно тихо. Наверное, кончилась посуда, которой можно было вдосталь побрякать. Тито почти готов был открыть рот и позвать Киру, но он отказался от этой идеи. Ему в голову вдруг пришла другая мысль.
— Хочешь, чтобы я собрал манатки и ушел? Ну уйду я и что? Они будут знать, что я не гнию, как положено, в той куче трупов под окнами, а шляюсь где-то, возможно, совсем рядом. Более того, ТЫ будешь это знать. Оно тебе надо?

Отредактировано Тито Монтойя (19-04-2015 19:41:36)

+8

22

Неприятно было это признавать, но мексиканец был умен, мудр даже. Университетское образование дает знания, работа в жестоком мире финансов - закалку, но мудрости Торну явно не хватало. Причиной тому был даже не возраст, уступающий пробегу этого жесткого, как будто выдубленного на ветру и солнце старика, дело было в том, что Торн все в своей жизни мерил на свою, привычную мерку, выросшую из громкого имени и немалого достатка, в котором он варился с младенчества. Другой жизни он не знал, лишений не ведал и до недавних пор всерьез полагал, что самое страшное, что может случится в его продуманной от и до жизни, это когда твои активы стремительно падают и нет никакого запасного парашюта в виде независимых вложений. Торн учился жить заново в мире, где деньги и цифры вдруг обесценились и превратились в непонятную и ненужную клинопись. Хорошо еще, что власть осталась. Власть и влияние, наверное, будут всегда в той или иной мере, а деньги скоро найдут другую оболочку, приобретут другой вид, это лишь дело времени. Осталось только дождаться явления нового подобия экономики, которое впишется в новый мир, врастет в него и укоренится. Тогда Торн сможет использовать свои знания, свою закалку и свой опыт. Но ему всегда не хватало терпения. Он хотел все это уже сейчас и тот факт, что все это откладывалось на неопределенный срок, раздражал не на шутку.
- Ты прав, но кое в чем и ошибаешься, - Торн выдержал паузу, разглядывая испещренное морщинами лицо Монтойи, и вновь заговорил еще более тихим голосом, чтобы Котес, подслушивала она там или нет, не услышала того, что он говорил. - Достаточно того, что я один буду это знать. Конечно, это обеспечит мне не только устойчивое положение, но и беспокойный сон, но на эту жертву я готов пойти. Бессонница меня не особо пугает. Главное, что остальные будут уверены, что ты мертв. Я предлагаю тебе не просто, как ты выразился, собрать манатки и уйти, я предлагаю тебе умереть для всех и при этом остаться в живых. Сам подумай. Ты избавишь этих людей от необходимости смотреть друг на друга косо и с подозрением, они не будут грызть друг другу глотки из-за нас с тобой, они будут уверены, что иного выхода, кроме как признать меня лидером, попросту нет. Я ведь не отступлю, ты же понимаешь. Рано или поздно, твое время кончится, но в твоих же интересах, чтобы это случилось как можно быстрее. Пока никто из тех, кто тебе дорог, не пострадал.
Торн улыбнулся одними глазами, в то время, как его губы, частично скрытые усами, сжались в тонкую и жесткую линию, выдающую стальное упрямство этого человека. Стратегия, которой не было и в помине, когда он шел сюда из отельной зоны, внезапно заиграла живыми красками. Новый план, выросший из другого, того что он так опрометчиво забраковал в ночь переговоров с Торрес, теперь казался чем-то по-настоящему перспективным. Он еще не обрел логический конец, но направление было выбрано верно, Келлан это чувствовал тем самым чутьем, что в прежние времена приносило ему миллионы.
- Есть и другие минусы, помимо потери положения здесь, в Куинсборо - добавил Торн спустя какое-то время. - Я хочу, чтобы ушел ты один. Никто из твоих верных детишек не должен знать, что ты жив. Ни Таргетт, ни Кинг, ни Гонзалес, ни девчонка.
Он и сам не заметил, как допустил ту же ошибку, что совсем недавно выдала Торрес с потрохами. Во всей веренице имен людей, которые не имели особого значения, он оставил без имени ту, что имела. Почему-то.

+8

23

Слушая Торна, Монтойя вдруг подумал, что из него получился бы неплохой рекламщик или коммивояжер. Зубы заговаривать он умел довольно таки талантливо. Чего только стоит эта привлекательное в свой легкости предложение умыть руки, как тот самый Понтий Пилат. Представьте себе, Тито знал, что это за перец. Он, в конце концов, был католиком и историю распятия знал с пеленок. И с пеленок считал, что это был акт самого настоящего предательства. За всю свою откровенно неправедную жизнь Монтойя совершил много ошибок, очень много ошибок и просто нехороших вещей, однако никогда никого не предавал. Это оставалось где-то далеко за гранью его скромного мирка, где была куча оттенков черного и ни одного белого. К тому же сама мысль оставить без присмотра ребятню выворачивала Тито наизнанку похлеще стряпни Кинга. Возможно он ошибался и слишком много значения придавал собственной персоне, но почему-то Тито казалось, что если бы не его покровительство, Адама уже давно забили ногами где-нибудь в уголке или подстрелили на выезде свои же, а Кира... Тито предпочел не думать о том, что стало бы с ней. Возможно виной виной всему было ее интересное положение, а может ее личная особенность. Девчонка привлекала к себе слишком много какого-то нездорового аномального внимания. Она, как бездонное звездное небо, затягивала любого, кто на нее смотрел. Схожие ощущения охватывают, когда у тебя затекает шея, слезятся глаза, а головокружение начинает испытывать желудок на прочность, но ты все равно смотришь широко распахнутыми глазами и гибнешь с каждой секундой. Странное, магическое и вместе с тем пугающее свойство. Даже сейчас, оставаясь вне зоны видимости, девчонка заставляла думать о себе не только Тито, но и Торна. Эта оговорка, которую холеный гриньго допустил случайно или специально, растревожила и разбередила. И в то же время заставила задуматься.
— Будь осторожен, — тихо проговорил Тито после недолгого молчания. — Женщина, любая, даже самая безобидная на вид, может испортить жизнь так, что мало на покажется. А она не безобидна, как ты уже успел убедиться.
Это маленькое отступление от темы разговора, неуместное и, казалось бы, совершенно не нужное, оказалось наиболее важным из всего того, о чем они говорили. Никогда еще Тито не ощущал так остро и не видел так четко разницу в приоритетах. Кира, Адам и их будущий ребенок были важны, как никто другой. Важнее чем он сам. В конце концов только из-за них он все еще цеплялся за свою бесполезную, никому не нужную жизнь. Но Тито нужно было время, чтобы подумать. Не над предложением Торна, а над ситуацией вообще. Монтойя откинулся на спинку стула, смерил Торна долгим ничего не выражающим взглядом и громко позвал Киру.
— Малышка, где там мое пиво?
Это была капитуляция. Может со стороны все выглядело иначе, но Тито чувствовал по поступает не так, как следовало бы. Не так, как он поступил бы еще совсем недавно, когда еще не знал, что есть что-то настолько важное, как чужая еще только зарождающаяся жизнь. И тем не менее это было правильно. Однако Торн нуждался в ответе, хоть каком-то, и, прежде чем появилась Кира, Тито едва слышно бросил:
— Я подумаю.

+7

24

Танго чертовски хотелось подслушать чужой разговор, но она понимала, что ни к чему хорошему это не приведет. Еще никогда неведение не казалось ей чем-то настолько необходимым даже не для спокойного сна, а просто для существования. Между тем заняться на кухне было совершенно нечем. Кира упаковала оставшиеся свертки энчилады в пластиковый контейнер и положила его на видное место, чтобы потом взять с собой. Адам будет рад перекусить утром чем-то получше своих шоколадно-коричных батончиков, которые Кира тоже время от времени подъедала, когда Кинг забывал о том, что такое нормальная еда, и готовил очередную гадость. Вакуумный бокс оказался не таким вместительным, как говорилось в рекламе. Девушка с удовольствием схомячила то, что в него не влезло, и теперь озиралась по сторонам в поисках чего-нибудь еще, чем можно было бы заняться. Желудок был полон, голод, поднявший ее среди ночи, утих до поры, теперь ей хотелось вернуться обратно в их с Адамом комнату, забраться под одеяло и, если получится, под Адама, но она была вынуждена куковать тут, словно запертая в ловушке, и маяться от скуки и, чего греха таить, любопытства.
Покружив вокруг стола и пересчитав не по одному разу висящие над ним сковородки и сотейники, Кира внезапно обнаружила, что потихоньку дрейфует в сторону выхода, совершенно позабыв про оплывшее конденсатом пиво. Теперь она их слышала, четко и ясно, как если бы сидела рядом. Это были уже не переговоры, а самые настоящие торги. И предметом торга была она, Адам и остальные. У этого ублюдка Торна хватило гонору пойти на этот почти неприкрытый шантаж. Если бы она не знала Тито, она бы посмеялась и с удовольствием посмотрела, как шантажист остается с носом, но она знала Тито, точнее успела узнать за эти три месяца лучше, чем когда знала его, как вломившегося в их убежище жестокого мародера. И она знала, что он не эгоистичный ублюдок, особенно когда дело касалось ее и Адама. Кем бы он их не считал, они были ему дороги, и Торн это знал. Кира заскрипела зубами в бессильной злобе, однако продолжила слушать, не выдавая своего присутствия, но мужчины, словно догадывались о том, что их слышат, стали говорить еще тише. Сколько Танго не пыталась затаить дыхание и замедлить собственное сердцебиение, все равно они оглушали ее и не давали расслышать последние слова. Еще немного, и она потеряла бы сознание от кислородного голодания, но Тито сжалился на ней. Кира испуганной рыбкой юркнула обратно в глубину кухни и уже оттуда с преувеличенным негодованием рявкнула в ответ:
- Я тебе не малышка!
Смахнув со стола две пропотевшие бутылки с пивом, девушка неторопливо направилась в сторону обеденной зоны, старательно изображая оскорбленную невинность. Получалось так себе, но Танго заглушила неубедительность спецэффектами и, поравнявшись со столом переговором, громко поставила бутылки на столешницу и большими пальцами рук лихо со смачным пшиком сковырнула крышки. Профессиональный бармен, как никак.
- Извольте, господа, - ядовито, как гадюка, прошипела она. - В следующий раз я плюну в каждую бутылку, имейте в виду.
Но что-то подсказывало ей, что следующего раза не будет. Танго оглядела поочередно сначала Торна, потом Тито, и забеспокоилась. Этот короткий, казалось бы разговор, заставил Монтойю побледнеть на пару тонов и осунуться, словно он словил еще одну пулю и вот-вот хлопнется в обморок. Не обращая внимание на постороннего, Кира прижала ледяную ладошку к морщинистому лбу Тито. Температуры вроде не было, но ей не понравилось как лихорадочно пульсирует проступающая под кожей жилка на виске старика.
- Тебе лучше вернуться в медпункт, - сухо и непреклонно проговорила она и, покосившись на Торна, добавила: - Я провожу.

+7

25

- Ты просто не умеешь их готовить, - многозначительно отозвался Торн на замечание Тито о женщинах. Почему-то он был уверен, что Монтойя никогда не был женат или хотя бы просто серьезно связан с какой-то одной женщиной, которую можно было назвать женой. А учитывая суть его отношений с Торрес, несложно было догадаться, какого рода опытом он мог похвастать. Скорее машинально, чем целенаправленно Торн скосил глаза на грубые пальцы мексиканца, но тут же себя одернул. Вряд ли человек такого сорта станет носить кольцо и вообще связывать себя узами брака. Так или иначе, Торн мог с уверенностью сказать, что в женщинах разбирается лучше старика. У него по крайней мере была возможность набить руку, образно выражаясь, как в браке так и просто в обращении с элитными суками. А ведь элитные суки не спроста зовутся элитными. Даже Торрес со всей своей сучностью не шла ни в какое сравнение с теми гремучими змеями, что обитали в мире больших денег и власти. Это был мир Торна и он отличался от мира Монтойи тем, что мужчины в нем уже давно забыли, что женщины слабый пол, который следует беречь. Что уж говорить про их безобидность.
Вот так на цыпочках, по стеночке и вроде бы незаметно торги свелись к рассуждениям о бабах и, кажется, Торн начал понимать почему. Монтойя чего-то опасался, чего-то связанного с Кортес, иначе с чего бы ему поднимать эту тему. Нет, конечно, Торн сам выделил ее в разговоре, но... Но. Опять это «но». Чувство, что он что-то упустил, посетившее его впервые еще в разговоре с Торрес, сейчас снова робко постучалось, но тут же скрылось в неизвестном направлении, испуганное громким голосом мексиканца, решившего, наконец, позвать девчонку и завершить разговор. Та охотно отозвалась, и негодование, прозвеневшее в ее голосе, заставило Торна улыбнуться.
- Малышка, иначе и не скажешь, - покачал он головой, однако уже в следующий миг улыбка застыла на его губах. Монтойя произнес то, что он так хотел услышать, и то, как тихо он то сказал, говорило о том, что это не просто попытка потянуть время. Торну оставалось только сдержанно кивнуть. Не согласие, но обещание подумать - это его устраивало.
Когда появилась Кортес с пропотевшей бутылкой пива в каждой руке, он уже был готов отказаться от своей порции пенного и распрощаться и с Монтойей и с его малышкой, позорно сбежав с поля боя, зажав чужое обещание «подумать» под мышкой, как урвавший выгодный контракт нечистый на руку делец, но ситуация обернулась иначе. Из сверкающей глазами злючки девчонка вдруг превратилась в сестру милосердия и озаботилась нездоровым видом старого мексиканца. Скрыв завистливый вздох за большим глотком пива, Торн с готовностью поддакнул:
- Ты и правда неважно выглядишь, Монтойя. В твоем возрасте стоит больше внимания уделять собственному здоровью. Да и пивом лучше не злоупотреблять, а то долго ли до беды.
С этими словами Торн перегнулся через стол и подвинул предназначавшуюся для Тито бутылку к себе. Что олицетворяло это пиво и этот наглый жест, догадаться было несложно. Оставалось только понадеяться на то, что мудрость старого мексиканца более весома, чем его темперамент, а его дрессированная малышка не разобьет эту бутылку о голову оборзевшего.

Отредактировано Келлан Торн (24-05-2015 21:50:45)

+7

26

Обиделась. Тито мысленно поздравил себя с этим сомнительным достижением и встретил появившуюся из кухни Киру виноватой улыбкой. А то еще по голове бутылкой от обиды съездит. С нее и ее гормонального дисбаланса станется.
— Я же любя, — попытался оправдаться Монтойя. Толку, правда, от оправданий этих было мало, да и свидетели неподходящие. Торну вообще следовало бы скрыться из вида, ведь он получил то, что хотел — обещание обдумать его предложение, но он продолжал сидеть за столом как ни в чем не бывало и, кажется, всерьез вознамерился выпить принесенное Кирой пиво. К счастью Кортес со свойственной только ей суровой заботой, которая не порождала настойчивого желания бежать прочь, как обычное бабье сюсюканье, избавила Тито от необходимости лицезреть холеную рожу этого гриньго.
— Смотри не подавись, — с еще более лживым участием посоветовал Тито и поднялся с места, с трудом сохраняя каменно выражение лица. Боль от ран, притупленная анальгетиками, медленно, но верно возвращалась, а пузырек, как на зло, остался в медпункте. Хотя он все равно не стал бы принимать таблетки при свидетелях. Им не обязательно знать, что ему больно. Нет, не так. Им не обязательно знать, что ему настолько больно.
— Да, проводи меня, — охотно поддержал он предложение Киры и, обхватив девчонку за плечи здоровой рукой, повел на выход из фудкорта. — А то я же старик. Еще потеряюсь.
Он говорил нарочито громко, чтобы Торн слышал его и интонацию, с которой он говорил. «Можешь думать, что хочешь, но я тебя не боюсь.» Что-то подсказывало Монтойе, что Торн это прекрасно понимает и рисуется только для того, чтобы произвести впечатление победителя в этой маленькой схватке. Ведь это он, Тито, покидает поле боя первым, опираясь на хрупкие плечи девчонки, в которой едва ли пятьдесят килограмм наберется.
— Что ты слышала? — в лоб спросил он, едва они поднялись на третий этаж и остановились у двери в медпункт. — А впрочем... Это неважно, подслушивала ты или нет.
Монтойя отпустил плечи девушки и привалился к стене. Усталость накатила разом и только благодаря усилию воли Тито устоял на ногах, а не сполз по стене на пол. Его посеревшее лицо покрывала нездоровая испарина. Все таки он слишком рано встал на ноги и начал строить из себя бодрячка. Какой из него бодрячок? Латанное перелатанное старье, которому уже давно пора на покой в кресло качалку и горшкам с гераньками. И ничего с этим не поделаешь.
Он утер ладонью выступивший на лбу пот и посмотрел на стоящую рядом девушку, нет, молодую женщину, носившую в себе новую жизнь. Наверное со стороны они смотрелись очень контрастно, как красавица и чудовище. Воплощение молодости и чистоты рядом с олицетворением старости и упадка. У нее все еще было впереди. У них втроем.
— Скоро все изменится, — прохрипел едва слышно Тито, неотрывно глядя Кире в глаза и всеми силами пытаясь сосредоточиться на них, а не на пляшущих на периферии кругов и цветных пятен. — Вы с Адамом должны быть к этому готовы. Никогда не упускайте друг друга из вида. Держитесь вместе. Вы сможете через все этой пройти. Сможете... — Монтойя порывисто вздохнул, почувствовав знакомые позывные брякнуться в обморок, но уже спустя пару секунд продолжил: — Сможете пройти через все. Вы сильные. Ты даже себе не представляешь насколько ты сильна, девочка. Я вижу это, — он поднял палец, указывая на черные как ночь глазищи Кортес, и пригрозил, словно она была расшалившимся ребенком. — А теперь иди спать. Спускайся и сразу же иди в отель. Кинг сам все приберет на кухне. А то знаю я тебя. Устроишь очередную генеральную уборку века на пол ночи.
Последнее он сварливо пробухтел, невольно копируя интонации Адама, которому, как любому подростку, ее припадки золушки казались бессмысленно тратой времени и сил. Уж кто-кто, а Монтойя успел наслушаться от парня жалоб на подружку, пропитанных искренним недоумением и каким-то даже благоговением. Махнув на прощание рукой, Тито скрылся за дверью медпункта и буквально свалился на свою койку, как подкошенный. Прежде чем провалиться в небытие, он все же успел проглотить несколько таблеток болеутоляющего. Таким старым и беспомощным он себя не чувствовал никогда.

+7

27

Танго не оставляло ощущение, что это не она уводит Монтойю из фудкорта, подальше от Торна и его ехидных замечаний, а Монтойя торопится увести ее, защищая от чего-то, чего она никак не могла идентифицировать. Кира машинально оглянулась назад, словно надеялась увидеть причину этой спешки, но ничего кроме широкой спины Торна, вальяжно развалившегося на стуле и посасывающего пиво из бутылки, не разглядела. Они молчали всю дорогу до медпункта и первым заговорил Монтойя, огорошив ее вопросом, вмиг запалившим уши Киры стыдливой краской.
- Я не подслушивала, - возмущенно прошипела девушка, но Тито сам свернул на нет разоблачение, заявив, что это неважно. При этом он выглядел еще более усталым и больным. Кира неохотно отпустила его руку, которой он опирался на ее плечи, и осталась стоять рядом в полной нерешительности, не зная, как помочь заметно побледневшему старику, готовому в любой момент брякнуться в обморок, но смутно догадываясь, что помощь ему не особо-то и нужна, по крайней мере от нее. А потом он заговорил, и с каждым словом Танго чувствовала боль, как если бы с нее пластами снимали кожу вместе со всеми наивными надеждами, которыми они с Адамом кормились все это время, прекрасно понимая, что это не более чем самообман. У нас все получится, все будет хорошо, мы справимся. Они не говорили этого вслух, они вообще мало говорили о том, что будет. Адам не любил загадывать наперед, предпочитая решать проблемы по мере из поступления, а Кира, тот еще маньяк порядка, была вынуждена подстраиваться и учиться не думать о будущем. Это оказалось легко. Будущее рисовалось не самым радужным, а Адам умел отвлекать ее настоящим, вытряхивая и вытрахивая из нее все посторонние мысли. А теперь Тито заставлял ее думать о том, что будет, и тут же разбивал на мелкие кусочки хрупкие, как горный хрусталь надежды, одним только утверждением, что все скоро изменится. И все эти «вы сможете» и «вы сильные» ничуть не успокаивали.
Кира молчала, поджав губы, и не посмела возражать Монтойе, слишком обеспокоенная тем, что даже короткий спор потушит едва тлеющий огонек его сознания. Поэтому когда он скрылся за дверью, она ушла не сразу. Сначала она прислонилась ухом к тонкой перегородке двери и прислушалась. Шаркающие шаги усталого старика и скрип кровати под весом его тела убедили ее, что Монтойя таки добрался до койки, а не лежит без сознания под дверью, и только тогда направилась вниз, на второй этаж. Она собиралась последовать рекомендации, нет, скорее даже приказу старого мексиканца и отправиться в отель, даже успела завернуть в длинный коридор со множеством дверей и вдруг вспомнила о пластиковом контейнере с энчиладой, что остался на кухне. Возвращаться было чревато. Торн мог быть все еще там, а сталкиваться с ним Кира не хотела от слова «совсем», но она так хотела порадовать Адама вкусняшкой, что потоптавшись на месте, все же повернула назад.
Он действительно все еще был тут, сидел на прежнем месте и цедил пиво, наверное, то самое, что Кира принесла для Монтойи. Мизерный шанс, что он ее не заметит и ей удастся просочиться на кухню и обратно бесшумным призраком умерла в зародыше, едва Кира наступила на осколки разбитой о голову Гаретта бутылки. Под подошвами ее кед они оглушительно хрустнули, выдавая с головой ее присутствие. Танго сердито засопела, мысленно обматерив себя за невнимательность самыми последними словами, и, помедлив еще секунду, как застигнутая на горячем хулиганка, решительно протопала по стеклу на кухню. На Торна он так и не посмотрела, но про себя решила, что если общения с ним все равно не избежать, то она просто обязана вести себя так, словно ей на него наплевать. Хотя почему словно? Ей и было наплевать. На него и на то, что он считал себя едва ли не Цезарем. И раз уж ей плевать она потратит несколько минут на уборку. Собрать стекло и вытереть лужу пива — это не генеральная уборка в конце-то концов, к тому же бояться ей нечего. Кольт при ней и глаз у нее меткий.

+7

28

Едва шаги Монтойи и его цепной малышки стихли за спиной, Торн, до сих пор вальяжно восседавший на стуле и лениво посасывающий пиво, наконец-то выдохнул и стряхнул с себя напускную беспечность, которая весом была не меньше бетонной плиты. Он понятия не имел в каком эмоциональном напряжении находился все это время. Виски моментально взмокли, лоб покрыла противная пленка холодного пота, а бархатистая терпкость пива во рту сменилась желчной горечью. Келлана затошнило, но он продолжал глотать холодное пиво, словно пытался утопить эти мучительные позывные. Победителем в этом коротком сражении он себя не чувствовал, как ни старался нащупать хоть крупицу прежнего триумфа. Самообман, которым он упивался до появления Кортес, рассеялся под ее колючим взглядом, как некачественный приход от всплеска адреналина, и оставил после себя тошноту, сушняк и почему-то светобоязнь. Торн прикрыл глаза, но даже сквозь сомкнутые веки видел, как подрагивают огоньки горящих свеч, и жмурился до слез от болезненной рези. Это была почти медитация, только сопровождаемая поглощением пива.
В ход пошла уже вторая бутылка, когда за спиной послышался шум. Торн вздрогнул и, резко распахнув глаза, оглянулся. Кортес стояла и с досадой смотрела себе под ноги, на торчащие из лужи пива осколки бутылочного стекла. Ну конечно, эта чистюля не могла оставить на кухне беспорядок. Эта черта, которую очень сложно было не заметить, проживая среди стада человекоподобных свиней, поначалу забавляла Торна и остальных, что привело к рождению множества шуток на тему уборки и Кортес, но со временем она стала чем-то привычным и неизменным, как рассвет, закат и... и зомби. Кел не раз слышал, как матерится их бедовый повар, отскребая плиту под присмотром черноглазого фашиста от уборки, и между тем в последнее время стал делать это без напоминаний. То ли до него дошло, что это действительно важно и качество приготавливаемых им блюд напрямую зависит от чистоты на кухне, то ли он просто заслужить одобрение Кортес таким образом пытался - не известно. Да и, откровенно говоря, Торну было плевать. Именно эта черта заставила девчонку вернуться сюда, несмотря на то, что здесь был он, человек, компания которого была ей точно неприятна. Она доказала это тем, что так и не посмотрела в его сторону, хотя конечно же знала, что он ее услышал. Но она пришла. Торн залпом допил пиво и, подобрав пустые бутылки, последовал за Кирой, скрывшейся в глубине кухни.
- Дай угадаю, ты не сможешь уснуть, зная, что где-то осталась невытертая лужа и немытая кружка, - предположил он и с грохотом отпустил обе бутылки в полет прямо на дно почти пустой урны. - Кинг и сам мог бы заняться этим с утра. Это входит в его обязанности, если я не ошибаюсь.
Это была, наверное, самая неуклюжая попытка начать разговор, однако две бутылки выпитого натощак пива не давали Торну сосредоточиться и исправить этот недочет. Он встал в арочном проеме, уперевшись руками в косяки, и стал наблюдать за передвижениями щуплой легконогой тени по просторной кухне фудкорта. Если бы не едва уловимый запах шампуня, что источала девчонка, он решил бы, что это такая галлюцинация. Нужно было еще что-то сказать, но на ум не приходило ничего путного, а точнее такого, за что Кортес не треснула бы его по голове сковородкой. Отчаявшись придумать хоть что-то, Торн негромко поинтересовался:
- Помочь?

+7

29

Наверное, Тито от души бы посмеялся, узнав, что Торн почти слово в слово повторил его слова об уборке на кухне. У дураков мысли сходятся. Кира украдкой усмехнулась, но больше никак не обозначила свое отношение к реплике Торна. Со стороны могло показаться, что она вообще его не услышала. Мимоходом она зацепилась краем глаза за контейнер с энчиладой, стоящий на краю стола, однако подавила сиюминутное желание схватить его и трусливо дать деру. Торн не должен был знать, что она его боится. Да, Кира боялась его. Это было что-то инстинктивное и логическому объяснению не поддавалось. Она насильно подавляла в себе это чувство, как и любой другой страх, потому что знала, что ни к чему хорошему он не приведет. Страх, это слабость, а она не могла позволить себе быть слабой, по крайней мере внешне.
Добравшись до подсобки в глубине кухни, где Кинг держал все для уборки, Танго вооружилась щеткой и совком с длинными черенками. Она собиралась сначала собрать осколки, а потом уже замыть шваброй разлитое пиво. А Рэй по утру пусть сам отмывает все основательно, со специальным средством для мытья полов. Это действительно входило в его обязанности, ведь кухня целиком и полностью была на его совести, как в плавне готовки, так и в плане поддержания чистоты и порядка. Бедный Рэй, он не знал на что подписывался, когда соглашался на это. Он наивно полагал, что будет только готовить, а мыть посуду и отдраивать загаженную им плиту будут другие.
Кира продолжила бы играть в молчанку, если бы обернувшись не обнаружила, что Торн загородил выход с кухни и выход вообще. Теперь у нее не получится игнорировать его так, как она собиралась. Дерьмо! Танго застыла напротив мужчины и напряженно уставилась ему в глаза.
- Хочешь помочь? Серьезно? - она окинула его с головы до ног коротким взглядом, словно сомневалась, что он знает, что такое уборка, и, нацепив самую ехидную улыбочку из своего арсенала, вручила ему щетку и совок. - Тогда собери осколки. Надеюсь, это ты умеешь так же хорошо, как и вести переговоры.
Немного яда, просто так, чтобы не думал, что помощь и согласие ее принять, что-то меняют. Кира тут же развернулась и снова направилась в подсобку на этот раз за ведром в водой и шваброй. Ей нужно было занять руки, иначе они будут дрожать от той смеси эмоций, что она сейчас испытывала. Порожденная страхом злость, на Торна, на себя, на Тито, и зараженное этой злостью адреналиновое веселье заставляли девушку подрагивать, как от холода и передоза кофеина одновременно. Если бы она не двигалась, пытаясь растратить хотя бы часть этой энергии, ее перевозбужденное состояние было бы очевидным. Не отдавая себе отчета, Танго ткнула кнопку электрического чайника и только, когда выходила из подсобки со шваброй наперевес попыталась оправдать это бессмысленное действие тем, что Адаму нужно будет чем-то запить энчиладу, и с ее стороны будет более чем правильным сварить ему кофе или того же горячего шоколада. Это значило, что и задержаться на кухне придется чуть дольше, чего она не хотела совершенно.
- Отойди, - сухо скомандовала она Торну. За это время можно было не только собрать осколки почившей бутылки, но и оплакать ее, такую несчастную, погибшую смертью храбрых в борьбе с задиристыми недоумками вроде Гаретта. За десять лет работы в баре, Танго столько раз отмывала полы от пролитого пива, что устранение небольшой лужицы было для нее плевым пятисекундным дело. Еще пару раз махнув шваброй в довершение. Кира критически осмотрела влажно поблескивающий в свете свечей пол и, удовлетворенно кивнув, подняла глаза на Торна.
- А теперь иди отсюда. За помощь не благодарю. Этого бы не было, если бы ты умел держать своих псов на поводке.

+7

30

Не нужно было пить натощак и вообще никак не нужно было. К этому выводу Торн пришел, когда не смог подобрать слов, чтобы достойно ответить на ехидное замечание Кортес, и потому молча взял в руки щетку и совок, смирившись с тем фактом, что какая-то тощая глазастая мелочь использует его, взрослого дядьку, как уборщика. Так же молча он собрал осколки и часть пива в совок и потому, к моменту когда вернулась Кортес,   честно выполнил свою часть работы и, вытряхнув месиво из стекла и пива в урну, с интересом наблюдал за тем, как девчонка устраняет остатки происшествия с участием пивной бутылки и головы Гарретта, лихо управляясь со шваброй. Слишком лихо, стоило заметить.
- Господи, только не говори, что работала уборщицей, не поверю, - выдал он, наконец, когда пол в буквальном смысле засверкал чистотой, и уставился на Киру с кривой и немного усталой усмешкой. Изображать из себя что-то было необходимо при Монтойе, но при его цепной малышке эта необходимость не была такой острой и, если честно, вообще казалась лишней. Желание проверить на прочность преданность Кортес боролось с желанием узнать ее поближе. Торн готов был пойти на поводу у обоих одновременно, но Кира все испортила, послав его куда подальше без заслуженного спасибо. Теперь над всеми прочими преобладало желание испытать на прочность ее нервы, и Кел решил вспомнить о собственном диагнозе, который так и назывался «хронический сволочизм».
- Повезло тебе, что ты милашка. Будь на твоем месте кто-нибудь не такой симпатичный и большеглазый... - Торн многозначительно поцокал языком и покачал головой, разглядывая девчонку с недобрым прищуром. - Тебе явно нравится безнаказанно показывать язык из-за чужих спин, ведь никто не посмеет поднять на тебя руку. И это очень похоже на привычку. Вредную. Не боишься, что когда-нибудь тебе это аукнется? Что найдется кто-то, кто не побоится ни старика, ни твоего пацана, ни Торрес? Да, я в курсе ваших взаимоотношений, но сейчас не об этом. Ты же понимаешь, что все они не вечные? Это не угроза, если что. Мне просто интересно, насколько далеко ты готова зайти.
Торн замолчал и уставился в черные глаза Киры с тем превосходством, что всегда бесил его жену. Он откровенно играл вслепую, полагая, что сможет нащупать в этой маленькой ядовитой колючке слабое место. Если уж с Торрес это сработало, то и с Кортес сработает. Уверенность в этом не оставляла Торна ни на секунду. Он пялился девчонке в глаза со всем присущим ему упрямством и, если бы не щелчок вскипевшего чайника, прозвучавший в тишине пустого фудкорта слишком громко, наверняка вскипел бы сам, от напряжения.
- Я бы выпил чашку чая, - нейтральным тоном проговорил он и, растянув губы в улыбке, которая никак не отразилась на его глазах, направился в кухню. - Составишь мне компанию? Или торопишься обратно к своему малолетнему хулигану? Он вообще в курсе, что ты тут с Тито ужины ужинаешь, да еще и при свечах? Интересный феномен. Он трахается со всякими потаскушками, ты охмуряешь лесбиянок и, тем не менее, вы вместе. Должен признаться, я и сам всегда был за свободные отношения, но с подобным раньше не сталкивался. Наверное, все дело в возрасте, точнее в разнице в возрасте. Ты ведь старше, чем он, верно? Сколько тебе? Двадцать три? Двадцать пять? Зрелый человек, в отличие от школьника.
За всем этим разглагольствованием Торн отчаянно пытался скрыть внезапно накатившее на него раздражение, источник которого он не мог идентифицировать и от того раздражался еще больше. Пара кружек, жестянка с чайными пакетиками и сахарница пострадали каждая в своей степени, когда он попытался сам заварить чай, чего не делал уже очень давно.
- Какой тебе? Зеленый или черный?

+7

31

Танго хотелось вмазать по этой сытой бородатой роже до чесотки в кулаках. За то, что посмел говорить с ней, за то, что посмел копаться в ней, и за то, что все таки докопался до этого. Показывать язык из-за широкой спины Кира умела и, более того, любила. Эта привычка, да, довольно вредная привычка, закрепилась за ней еще с восемнадцати лет, когда она стала работать в баре Оливера Виски. Старина Оли, громила боксер, который всегда защищал свою партнершу по бизнесу от всего, что порывалось обидеть ее, будь то перепивший клиент, борзый поставщик или охамевший конкурент из бара напротив.. Одним своим видом он внушал потенциальному обидчику священный трепет и фантомную боль в пока не отбитых почках. Из-за такой спины было не грех показать язык и Кира этим пользовалась, порой перегибая палку, но теперь эта черта была лишь на поверхности, как остаточное явление слабости, некогда возведенной в достоинство. Торн докопался до него, но не до того, что скрывалось за этой «вредной привычкой». Кира и сама могла постоять за себя. Теперь. Она могла не прятаться и вышибать мозги любому, кто посмел бы угрожать ей и тем, кто был ей дорог. Она убила ради Рема когда-то, задолго до того, как по городу прошлись полчища зомби. Она пережила это, захлебываясь слезами ужаса от того, что сделала. Она с трудом приняла и поняла это, оставив напоминанием татуировку ласточки на крестце. А теперь она была совсем другим человеком. Да и человеком ли? Скорее уж одичавшим домашним зверьком, которого выкинули на улицу и заставили выживать. Этот зверек с легкостью убивал и за меньшее, чем угроза дорогому человеку. Но Торну не обязательно об этом знать. Пока.
Выражение ее лица оставалось непробиваемо бесстрастным вплоть до того момента, когда вскипевший чайник напомнил своем существовании громким щелчком. Уверенный в том, что Танго не откажется от чая, Торн направился в глубь кухни, и Кира пошла следом, едва ли понимая зачем ей это. Она просто чувствовала, что иначе он все равно не оставит ее в покое. Наверное, все же стоило расставить все точки на нужными буквами, пока они были одни, но Торн совершил ошибку с первых же шагов. Он уцепился за их с Адамом отношения, как Торрес совсем недавно. Кира даже усмехнулась за его спиной, недобро сверкнув глазами.
- Мне двадцать восемь. Скоро будет двадцать девять, - будничным тоном отозвалась Кира, словно говорила о погоде или об игре Никсов, что всегда была перманентно отвратительной и уже не вызывала каких-либо эмоций даже у своих ярых фанатов. - У нас Адамом разница в десять лет, можешь посчитать.
Не утруждая себя просьбами отойти или хотя бы подвинуться, Кира потеснила Торна от стола и сама заварила зеленый чай с жасмином для себя, а для него черный с бергамотом. Побочный эффект работы барменом сказался на ее памяти. Она до сих пор не знала имен некоторых жителей Куинсборо, довольствуясь фамилиями или кличками, но точно знала, какой сорт пива предпочитает каждый забулдыга и сколько ложек сахара они сыпят в чай. Торн не был исключением. Уже спустя минуту Кира подвинула ему кружку с готовым напитком и пригубила свой, раздувая пар. Ей понадобилось какое-то время, чтобы укрепить обретенное спокойствие и потому, помолчав немного, она продолжила все тем же нейтральным тоном.
- Наши с ним отношения никак не касаются ни тебя, ни потаскушек, ни лесбиянок, - отчеканила она, глядя перед собой на закрепленные на магнитном держателе ножи. - И, согласись, не тебе судить о зрелости, мистер «это моя песочница, а ты уходи и оставь свои игрушки».
Только теперь она позволила себе повернуться к Торну и посмотреть ему в глаза с нескрываемым презрением. Выдавать тот факт, что предмет их с Тито разговора для нее не секрет, Танго не планировала, но ей было просто необходимо хоть чем-то отвлечь Торна от темы Адама. Очень опасной и болезненной для нее темы, углубление в которую могло закончиться плачевно как для Торна, так и для самой Киры.

+7

32

Названные цифры совершенно не вязались с прочно закрепившимся за Кортес образом короткостриженной дерзкой пигалицы, которую порой хочется перекинуть через коленку и отодрать ремнем даже больше, чем затащить в постель. Иногда Торн сомневался, что она миновала двадцатилетний рубеж. Наверное, из-за всех этих драных джинс, кед и прочих сорванцовых атрибутов. Если бы не по-взрослому тяжелый взгляд, которым она имела обыкновение одаривать местных неудачников, это «иногда» стало бы полновесным «всегда» и ни у Торна, ни у кого бы то ни было не возникло и мысли, что она старше. Но чтобы настолько. Кел с недоумением повернулся к девчонке, чтобы удостовериться в услышанном, ну или хотя бы убедиться, что она пошутила, но Кира уже и сама потеснила его от стола, взяв приготовление чая в свои руки, и выглядела при этом предельно серьезно.
- Двадцать девять? - недоверчиво переспросил он и, когда его проигнорировали, покачал головой. - Впечатляет.
Это действительно впечатляло, но Торн решил на этом тему возраста все же закрыть, но только для вида. Пока девчонка, оказавшаяся даже не девчонкой, а вполне себе женщиной, готовила чай, он разглядывал ее профиль, пытаясь найти хоть какие-то признаки ее настоящего возраста. Что там под тридцатник появляется? Мимические морщины, жесткость черт лица и первые признаки усталости от этой гребаной жизни? Ничего подобного на чистом личике девчонки не наблюдалось. Мордашка студентки-первокурсницы и только. Впечатление разительно поменялось, когда Кира повернулась и посмотрела ему в глаза. Именно глаза выдавали ее возраст, смотрели без той наивности, что присуща молодняку, не хлебнувшему еще настоящей жизни, и без той борзости, что сквозила в глазах ее дружка, еще слишком зеленого, чтобы понять, что выражение «у каждого действия есть противодействие» касается не только физики. Она знала, что любой поступок несет за собой определенные последствия, и потому не пристрелила его, когда была такая возможность. И, черт возьми, она знала, как сменить тему. Торн обжег язык и неловко пролил чай себе на грудь, когда до него дошел смысл сказанных ею слов.
- Черт! - зашипел он и, отставив кружку в сторону, задергал свитер на груди, чтобы не позволить кипятку добраться до кожи. - Тебя мама не учила, что подслушивать нехорошо? Или может доводилось слышать такое выражение «любопытство кошку сгубило»? Это не только про животных, знаешь ли.
Кожу все же обожгло, хотя и не ошпарило. В противном случае, он бы сейчас не шипел, а выл белугой, но неприятное жжение и ощущение, что на грудь как минимум приземлился метеорит не проходило. Торн склонился, уперевшись рукой в столешницу, и запустил руку с зажатым в ней кухонным полотенцем под свитер. Мягкая ткань показалась грубой холстиной.
- Но знаешь, я даже рад, что ты в курсе. Знаешь почему? - Кел предпочел продолжить разговор и хоть как-то отвлечься от боли самому и отвлечь девчонку. - Потому что ты не игрушка, чтобы оставлять тебя в песочнице. Может Монтойя таковой тебя и считает. Тебя, твоего задиристого приятеля и его дружков. На счет остальных, возможно он и прав, но не насчет тебя, малышка. Ты такой же полноценный игрок, как и я, как и старик, как Торрес. Это ведь она тебя втащила в самое пекло.
Мимолетное сомнение, а стоит ли палить их с Торрес уговор, улетучилось так же быстро как и появилось, едва Торн напомнил себе о том, что Кортес все слышала и, наверняка, поняла, что по чем. Подсознательно он чувствовал, что это может сыграть ему на руку. Может и сыграет, если он подаст это под нужным соусом. Он еще не знал, каким образом это принесет ему выгоду, но верил Ньютону, некогда утверждавшему, что у каждого действия есть противодействие, и потому решился на рискованный шаг.
- Я пообещал ей тебя, если она избавит меня от Монтойи, а она обещала все сделать в лучшем виде.

+7

33

- Растяпа, - пробурчала себе под нос Кира и метнулась к холодильнику, когда Торн облился кипятком и зашипел как кот, которому наступили на хвост. Она действовала почти на автомате, только отдаленным фоном отдавая себе отчет в том, что собирается сделать, и опомнилась уже когда оказалась рядом с Торном и кубиком льда успокаивала ошпаренную кожу него на груди, запустив руку ему под свитер. За слова, которыми она себя обложила в эти несколько секунд, ей в пору было вымыть рот с мылом и поселиться в углу, как нехорошей девочке с нехорошим словарным запасом, но Танго вытерпела этот внутренний разбор полетов со стойким покер-фейсом и, более того, не отказалась от роли сестры милосердия, продолжая водить стремительно тающей льдинкой по раздраженной коже. Виски тоже вечно обливался то горячим кофе, то чаем, однажды и вовсе пролил на себя только что вскипяченное молоко для коктейля и пришлось вызывать скорую, потому что ожог запузырился волдырями и закровил, но никакой иллюзии, что перед ней в очередной раз оказался ее покойный криворукий приятель Оли, а не хитрожопая скотина Торн, не было. Кира прекрасно понимала, что рискует, и догадывалась, что виной всему внезапно прорезавшийся материнский инстинкт. Эта скотина все чаще давала о себе знать, сколько бы Кира не пыталась подавить в себе все позывные, и бедный Адам терпел. Теперь он по крайней мере знал, что это не просто закидоны свихнувшейся от горя истерички, а гормональный дисбаланс беременного организма. Оный имел обыкновение в мгновение ока менять ее эмоциональный фон и именно поэтому, услышав об отведенной ее с легкой руки Торрес роли, Кира вспылила не на шутку. Она уставилась на Торна, сверкая глазами, что сам черт, и, когда льдинка в руке окончательно оплыла, с силой оттолкнула мужчину от себя, от души скребанув ногтями по только что так трепетно залечиваемому ожогу.
- Я не гребаный трофей! Когда вы уже это поймете?! - выкрикнула она и со всей одури пнула стоящую рядом урну. Та загремела по полу и откатилась в сторону, как будто боялась получить еще пинка, но Кира не собиралась крушить несчастную кухню. Она схватила контейнер с энчиладой и рванула прочь из кухни, но по пути внезапно остыла, оглушенная догадкой, которая сработала так же эффективно как ведро ледяной воды, опрокинутое на голову. Торрес, Монтойя, Торн и она сама стояли в одном ряду. Это был факт, который пришлось признать. Но Торн озвучил не все детали. Кое-что он упустил и, возможно, сделал это намеренно. Кира остановилась на том самом месте, где совсем недавно скулил в луже из пива и стекла Гарретт и, постояв несколько секунд на этом памятном месте, развернулась и пошла обратно.
- А Адам? Какую роль вы с Торрес отвели ему? Роль трупа? - спросила она в лоб, щурясь на Торна и кусая губы от желания перегрызть ему глотку. - Только не говори, что вы с ней не поднимали этот вопрос. Уж кто-кто, а она прекрасно знает, что я не позволю себя лапать, как какой-то Кубок Стенли. Ты пообещал ей меня, как будто я всего навсего вещь, так какого хрена ты тут заливаешься соловьем, что я не игрушка?!
Кира сверлила Торна злым взглядом, а сама пыталась понять ход его мыслей и угадать, чего он добивался, решив сказать ей о своем договоре с Торрес. Теперь все стало на свои места, пазл, фрагменты которого она подслушала, сложился сам собой, и Танго замотала головой, отрицая то единственное, что напрашивалось в качестве единственно возможного логичного ответа. На это у нее тоже был ответ, может не столь внушительный на словах, но предельно серьезный на деле. Кира подошла к Торну в плотную и, глядя на него снизу вверх процедила сквозь зубы:
- Если с ним что-то случится, если ты или кто-то из твоих подхалимов попытается его убить или подставить, ты будешь первым, кто узнает, насколько сильно я умею огорчаться. Тебе это не понравится. Поверь.
Поглазев Торну в глаза несколько мучительно долгих секунд, Кира развернулась и направилась к выходу уже не останавливаясь в раздумьях. Больше ей сказать было нечего, но было о чем подумать.

+8

34

Конечно же Торн ждал определенного эффекта от своих слов, но к моменту, когда его ожидания оправдались, успел пожалеть, что не удержал язык за зубами и не отложил эту новость до более подходящего момента. Не такого трогательного и хрупкого, как этот. Наверняка такого уже не будет никогда. Насколько хищно и неприязненно Кортес смотрела на него, настолько неожиданной мягкой и оглушительной оказалась ее внезапная забота. Кел замер, как кролик переде удавом, опасаясь спугнуть прелесть момента, но слова были сказаны и резкая боль в только что успокоенном ожоге показала, насколько сильным оказался эффект.
- Сучка! - прорычал Торн, отшатываясь от девчонки одновременно из-за ее же толчка и из желания избежать новой боли, которую причинили ее острые ноготки. Она походила на кошку, которая позволила к себе подойти, погладить и приласкать только для того, чтобы цапнуть и тут же сбежать. Опрокинутая урна еще гремела на полу, а девчонки уже след простыл, только тонкий длинноногий силуэт все еще маячил на входе в кухню. Торн рванул было следом, но вовремя сообразил, что в таком кипучем состоянии эта черноглазая зараза способна на все, не только расцарапать ему рожу, но и пустить свою огнестрельную игрушку в ход. Сунув руку под свитер, он убедился, что без крови не обошлось. Четыре продольные царапины наверняка оставят более долгоиграющий след, чем ожог от кипятка.
- Вот же тварь, - тихо себе под нос пробурчал он, пытаясь оттереть руку от собственной крови, и подскочил от неожиданности, когда Кира вернулась и припечатала вопросом, который, судя по всему, был для нее более болезненным нежели вопрос о собственном положении. Отвечать Торн не спешил, поскольку полагал, что нащупал, наконец, слабое ее место, и она подтвердила это, перейдя к угрозам. Никакого ликования он при этом не испытал. Раньше ему часто угрожали, в конце концов он крутился в такой среде, где для достижения результата все средства хороши, даже грубые и откровенно незаконные, но никогда раньше его не пробирало до костей простое обещание расквитаться. Эта тощая сучка смотрела так, что внутри все переворачивалось, и это злило Торна больше всего. Собственная беспомощность перед ней, какой-то девчонкой, которая почему-то была важна. Она снова развернула и снова уходила, но на этот раз он решил не отпускать ее. Никто и никогда не угрожал ему безнаказанно и эта пигалица не станет исключением. Он догнал ее на выходе из фудкорта и, схватив за локоть утянул в слепую зону камер видеонаблюдения. Этот пятачок был отмечен темным пятном, где не было светильников. Кто-то из его ребят давно вывел их из строя, а Монтойя не счел нужным их чинить. Никто не увидит, что происходит в слепой зоне, и никто не узнает, на что пошел Торн. Он был расчетливо груб, припечатывая девчонку лопатками о стену и зажимая ее тонкую, как у цыпленка, шею, и придушил слегка. Достаточно, чтобы она ощутила всю прелесть нехватки кислорода, но не достаточно, чтобы оставить следы на ее коже.
- Не смей. Мне. Угрожать, - отчеканил он едва слышно, но в следующий момент уже наплевал на тишину и выкрикнул громко и резко прямо ей в лицо. - Не смей, поняла?! Я не твой малолетний трахунок, чтобы спускать подобное, я ведь в отместку тебя не пользую как мне вздумается. Пока. Так что поумерь свой гонор, красавица. Я верю, что ты расстроишься, если с твоим драгоценным Адамом что-нибудь случится. Верю, правда. Но и ты поверь, что я не из тех, кто будет терпеть от бабы такое поведение. Ты лапочка, конечно, и вообще объедение, но еще немного и мое терпение лопнет, а ты слишком хороша, чтобы пускать тебя в расход, так что сделай нам обоим одолжение, не зарывайся. Может и твой дружок дольше проживет, кто знает. Все от тебя зависит.
С этими словами он отпустил ее горло и ласково огладил едва наметившиеся отпечатки своих пальцев на смуглой коже. Следов остаться не должно, хотя было бы неплохо отставить ей на память что-то в отместку за кровоточащие царапины на его груди. Торн не долго думал, как отыграться, и пока девчонка не вырвалась и не сбежала, с удовольствием запечатлел на ее губах жадный и грубый поцелуй.

+7

35

Нужно было бежать, не идти, пусть и довольно быстро, а бежать сломя голову, пока еще был шанс. Но Кира не допускала даже мысли, что Торн осмелится последовать за ней и тем более остановить. Возможно в этом была ее основная ошибка, она слишком привыкла к своему «особому» положению из-за Монтойи и его покровительства. Они оба, она и Адам, слишком к этому привыкли, слишком расслабились и неосознанно злоупотребляли, чего не следовало делать ни в коем случае. Что будет, когда Тито уйдет, она не знала наверняка, но он был прав, когда говорил, что все изменится. Уже менялось. Танго коротко вскрикнула и захрипела, когда оказалась зажатой в углу без единого шанса вырваться или хотя бы трепыхнуться. Контейнер с энчиладой упал к ее ногам и только чудом не раскрылся от удара о пол. В глазах потемнело, но Кира продолжала видеть и уставилась Торну в глаза не испуганно, но злобно, с каким-то даже ликованием и злорадством, мол, я так и знала. Наконец-то с него спало все напускное, все то, что он на себя нацепил, чтобы скрыть свое истинное лицо. Подлое, грубое, жестокое лицо, которое Кира инстинктивно угадывала, но не могла все это время распознать и разоблачить. Теперь ей это удалось, но какой ценой.
- Отпусти меня, - прохрипела она, скрипя зубами от бессилия, и дернулась в попытке вырваться, но мужчина был слишком силен. С Торрес было проще, в конце концов она была женщиной. Сама ситуация и невольно помянутая Торрес навели Киру на мысль, как поступить, и она перестала дергаться, обратившись в слух. Аналогичная ситуация с поправкой на одну озабоченную шлюху-лесбиянку уже имела место быть сравнительно недавно. Для Торрес она окончилась плачевно и сработает ли старый фокус с Торном оставалось загадкой. Он говорил, а Кира слушала, глядя ему в глаза без тени страха, который был надежно скрыт за злобой, что плескалась в ее глазах горючей нефтью. Не тронет, не посмеет - так и крутилось в ее голове, а уверенность в этом блекла с каждым его словом. Он не угрожал, он обещал и это было гораздо страшнее. Но не страшнее слов, которыми он завершил свою речь. Она прекрасно поняла его посыл и, едва Торн отпустил ее горло, презрительно бросила ему в лицо:
- Теперь со мной торговаться будешь?
Нет, это был уже не торг, а самый настоящий шантаж. Кира успела глотнуть воздуха прежде, чем Торн сделал то, что окончательно уподобило его Торрес. Она машинально задергалась, замычала ему в рот, силясь увернуться от его губ и выскользнуть из крепкой хватки, но вовремя вспомнила, что нужно делать, и нехотя ответила, разомкнув плотно сжатые губы. Кастета под рукой не было, а тянуться за лежащим в кармане-кенгуру кольтом было опасно, Торн мог почувствовать ее руку. На секунду Кира испугалась, что попала в ситуацию, из которой не выбраться, но в следующий момент нашла новый способ избавиться от этой огромной, бородатой проблемы и, вцепившись пальцами в свитер Торна, буквально повисла на нем как пиявка. Это длилось всего несколько мгновений, достаточных, как она надеялась, чтобы усыпить бдительность даже самого отъявленного параноика, а потом Кира поступила так, как, наверное, поступила бы любая женщина в ее ситуации. Она от всей души ввинтила колено Торну между ног и отскочила, как только он на собственных яйцах ощутил, насколько убойной силой обладают ноги несостоявшихся танцовщиц.
- Больше... никогда... - жадно хватая ртом воздух, пропыхтела Кира, вжимаясь в стенку на безопасном от мужчины расстоянии. - Никогда меня не трогай.
Подхватив контейнер, она быстро скрылась в отельной зоне, на ходу приводя себя в порядок, чтобы у Адама, который наверняка не спал все это время и ждал ее возвращения, не возникло вопросов. Хотя вопросы, конечно же, все равно будут, и ей придется объяснить, почему она дрожит как припадочная, но ведь всегда можно сослаться на холод. Уж что-что, а согревать Адам умел и Кира надеялась, что он ее согреет и заодно заставит забыть о случившемся хотя бы на время.

+7

36

До того переломного момента, когда мышцы живота резко подвело и скрутило в горячий пульсирующий жгут, а дыхание перехватило от боли, понять которую дано только мужику, охватившему коленкой по яйцам, Торн был уверен, что контролирует ситуацию. Целиком и полностью, как и положено победителю. Ведь он был, черт возьми, победителем, пусть и весьма условным победителем в одной единственной битве, которая осталась без должного внимания. Девчонка все таки оказалась в его руках. Желание, зародившееся уже давно, исполнилось, может не совсем так, как грезилось, но все же... вот она, та самая неприступная и запретная, как верховная жрица. Пусть она не пришла к нему сама, готовая на все только бы пасть перед ним на колени, пусть он не получил ее в качестве заслуженного трофея, чтобы с чистой совестью взять ее силой и обладать от и до Сути это не меняло по крайней мере в этот самый момент. Ведь она была в его руках, а он упивался бархатистой влажностью ее рта и вкусом прошитого пирсингом языка, который, как оказалось, был вовсе не ядовит и очень даже отзывчив к игре его собственного, вторгающегося нагло и по-хозяйски. Она больше не пыталась вырваться, не сопротивлялась и, кажется, даже начала льнуть к нему, как оголодавшая без человеческой ласки кошка. Он не до конца доверял этой внезапной покладистости, но когда девчонка хищно вцепилась в его одежду, собрав пальцами свитер на спине, последние подозрения рассеялись без остатка.
«До чего хороша! Просто невозможно хороша!» - проносилось в голове с частотой пульса, и Торн был слишком оглушен биением собственного сердца, чтобы почуять неладное. А ведь девчонка была непроста, ой, непроста. Он чуял исходящие от нее опасные флюиды, но как все слишком цивилизованные люди, утратившие собственные звериные повадки и разучившиеся распознавать их в других, не предавал этим ощущениям должного значения. Это была его главная ошибка. Он понял это слишком поздно, когда непоправимое уже свершилось, а он лежал поверженным, скрюченным буквой «зю» бесполезным куском живой белковой массы и хватал ртом воздух, выбитый из легких одним единственным ударом острой коленки. Резко застлавшая глаза темень неохотно расступалась. Торн с трудом разглядел жмущуюся к стенке тонкую фигурку Кортес и услышал, как сквозь сбившееся дыхание загнанного зверька пробивается спокойный голос, принадлежащий хищнику покрупнее. Хищнику, который способен убить.
Предупреждение, обещание, угроза - что бы это ни было, оно пробрало Торна до мозга костей и он не нашелся, что сказать в ответ, да и не мог, если честно. Легкие шаги давно стихли даже в его оглушенном сознании, а он все еще лежал, скорчившись на полу. Боль уходила медленно и неохотно, при каждом неосторожном движении напоминая ему о том, что женщинам доверять нельзя, какими бы безобидными лапочкам они не казались. А ведь безобидной Кортес не казалась, ни со своим чертовым кольтом в руке, ни без него. Так почему же он позволил ей себя обыграть? Ему оставалось только гадать и радоваться тому, что все случилось в слепой для камер видеонаблюдения зоне и останется только между ними. Вряд ли эта маленькая черноглазая заноза пожалуется своему дружку, ведь тогда ей придется рассказать ему о том, как она лизалась с Торном в коридоре среди ночи. Вряд ли, да, но вероятность этого все же была, учитывая характер их отношений. С другой стороны это может повлечь за собой последствия, на которые можно было сделать ставку. Он уже рискнул и готов был рискнуть снова, а результат дело времени.
- Беги, малышка, беги, - прокряхтел Торн, с трудом поднимаясь с пола и приваливаясь к стене, к которой совсем недавно прижимал девчонку. - Все равно не убежишь.
Его разобрал смех, в котором так и сквозило угрюмое веселье, обещающее реванш в самом скором времени. Ведь скоро Рождество. Мало ли какие чудеса его ждут.

+7


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 20.11.2013. Run, run, run and hide somewhere no one else can find...