Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 20.11.2013. Run, run, run and hide somewhere no one else can find...


20.11.2013. Run, run, run and hide somewhere no one else can find...

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

Участники: Тито Монтойя, Кира Танго Кортес, Келлан Торн.
Место действия: Фудкорт. Левое крыло, второй этаж.
Стандартный ресторанный дворик. Тут вам и McDonald’s, и KFC, и Starbucks, и Pizza Hut, и Baskin Robbins и еще целая куча более мелких частных продавцов. В центре общая обеденная зона с аккуратными маленькими столиками и парой столов для больший компаний.

0

2

20 ноября 2013 года. Ночь.

В последнее время Кира все чаще стала просыпаться среди ночи от голода, обычного такого голода, который заставлял пустой желудок недовольно ворчать и вызывал грезы о банальнейшей яичнице с беконом и кофе. Вот только кофе ей было нельзя, вместо яиц у Кинга на кухне можно было найти только убогий яичный порошок с отчетливым привкусом химии, а бекон, даже упакованный в вакуумную тару и вполне съедобный на вид, вызывал некоторые сомнения. А жрать все равно хотелось. Урчание в животе разогнало даже те жалкие остатки сна, за которые Кира по привычке цеплялась. Она разлепила глаза и попыталась пошевелиться. Именно попыталась. Накануне они с Адамом вырубились раньше, чем догадались хотя бы оторваться друг от друга и лечь нормально, и теперь Кира была придавлена к кровати весом, который может и не был особо значительным, но явно превышал ее собственный. Как она могла спать в таком положении, оставалось загадкой, как и то, как Адам умудрялся самозабвенно посапывать куда-то ей за ухо, лежа на ее же торчащих костях. Кое-как, но Танго все же удалось выползти из-под Адама, но несмотря на ее осторожность, тот все же проснулся и цепко схватил ее за руку.
- Ты куда?
В его сонно сиплом голосе ей почудилась тревога. Он все еще думал, что она бегает на крышу трепаться с рацией. Глупый. Она разбила бесполезную мыльницу на следующий же день после их разговора и выкинула осколки. Это было сродни генеральной уборке, после которой дышать стало значительно легче, но образовавшаяся после этого глубоко в душе щемящая пустота требовала заполнения, и Кира заполняла ее тем, что у нее осталось, то есть Адамом. Только пустой желудок он заполнить мог. К счастью.
- Есть хочу. Желудок бурчит, спать не дает, - она наклонилась и коротко поцеловала его в висок. - Я быстро. Только закину в него что-нибудь, чтоб заткнулся, и вернусь. Спи, мой хороший.
- Я не хороший.
Его недовольное бурчание только рассмешило. По крайней мере на счет «мой» у него возражения не было, а большего Кире и не надо было. Она на ощупь оделась, нашарила на тумбочке свой кольт и вышла, держа за шнурки свои кеды. Обувалась она уже в освещенном коридоре и там же обнаружила, что вместо своей толстовки напялила толстовку Адама. Пропахшая дезодорантом и его собственным запахом насквозь, она была теплой и уютной, пришлось только подвернуть рукава.
Уже входя в фудкорт, Кира точно знала чего хочет - большой бутерброд с паштетом, сыром и солеными огурцами и большую кружку горячего чая, однако распространившийся по всему помещению обеденной зоны божественный запах вышиб  образ этого убогого перекуса из ее головы. В эту ночь на кухне Кинга хозяйничал тот, кого Кира ожидала увидеть тут меньше всего.
- Тито? - она застыла у входа в кухню, где над плитой колдовал перевязанный белыми бинтами старый мексиканец, и пораженно вскинула брови. - Не знала, что вы умеете готовить?
И довольно неплохо, судя по запаху. Рот наполнился вязкой слюной, и Кира красноречиво сглотнула.

+6

3

Готовить с одной рабочей рукой было то еще проклятье, но Тито вполне неплохо управлялся. Топтался неспешно по кухне, мурлыкая себе под нос на своем родном, и успевал одновременно выпекать на широкой сковороде лепешки, тушить фарш и овощи и варить какао. Не ту растворимую фигню с ушастым кроликом на банке, а настоящий горячий шоколад. Он потратил почти пол часа, чтобы найти в огромном как стадион супермаркете на первом этаже настоящие какао-бобы. Ему вообще пришлось изрядно попотеть с поисками подходящих продуктов для того блюда, что он задумал. За последние несколько дней Монтойе так осточертела та жидкая баланда, которой его почивал Кинг, видимо полагая, что раненным следует питаться через трубочку, что старый мексиканец решил тряхнуть стариной и вспомнить то давнее время, когда работал поваром в одном притоне в пригороде Сан-Диего.
Лепешки из кукурузной муки с добавлением перца чили были уже готовы. Лежали неаккуратной рыжей стопкой на широком блюде и ждали своего часа. Осталось только закончить с начинкой. К счастью Рей совершенно забыл про залежи куриного фарша в морозильных камерах. Для привычных бургеров ему хватало свиного и говяжьего. А вот для той энчилады, которую Тито готовил еще у себя на родине, нужна была курица. Много курицы. А еще острая консервированная фасоль и синий лук. Этого добра на складе было завались, хоть День Мертвых устраивай вне очереди. Но Монтойя был однорук, все еще слаб и не по сезону сварлив для того, чтобы готовить на всю толпу проглотов Куинсборо. Однако, заныкать пару порций для мелкоты он все равно собирался. Когда еще у него дойдут руки приготовить что-то подобное, а побаловать Киру с Адамом больно уж хотелось. Особенно теперь, когда Тито узнал их пока еще маленький секрет.
На плите зашипел выбегающий напиток. Монтойя едва успел подхватить большую литровую кружку до верху наполненную горячим шоколадом, когда шипящую и бурлящую тишину кухни нарушил хрипловатый со сна голос Киры. Тито замер как был, с кружкой в руке, и втянул голову в плечи. Казалось, что его застали за чем-то постыдным. В первую секунду он даже не знал куда себя деть, но потом боль в обожженной руке напомнила ему о реальности, в которой готовить по ночам не зазорно.
— Детка, я завернул тысячу буррито еще до того, как твои родители решили продолжить род людской такой милашкой как ты, — лицо Монтойи подернулось рябью и сморщилось, ознаменовав явление добродушной улыбки. — Присоединяйся. Мне все равно не удастся завернуть энчиладу как полагается с одной-то рукой.
Он поставил кружку на подставку и, перекочевав от плиты к заставленному продуктами столу, подтолкнул блюдо с тортильями поближе к ночной гостье. Тут и без намеков было понятно, что именно ее тонким пальчикам придется упаковывать начинку. Пальчики ловкие. Справятся. Тито вывалил готовую смесь из фарша и овощей на широкую тарелку, чтобы остывала быстрее, а сам решил сосредоточиться на приготовлении зеленой сальсы.
— Зря ты одна по ночам бродишь. Небезопасно это. Даже здесь, — "особенно здесь" подумал Тито и оглянулся на Киру. — Я бы предпочел, чтобы вы с Адамом вообще не ходили по одиночке.

Отредактировано Тито Монтойя (20-01-2015 22:30:30)

+7

4

Танго даже возражать не посмела. Волшебное слово «энчилада» прокатилось по языку сочной остринкой и Кира заулыбалась, предвкушая, как будет смаковать одно и самых своих любимых блюд. Мексиканская кухня ей вообще всегда нравилась, в основном своей простотой, а еще потому что это навевало ту приятную ностальгию, которая окутывает теплом, как мягкое домашнее одеяло. Рядом с ее домом была закусочная, где усатый как Панчо Вилья, хозяин по имени Рамон одновременно и готовил, и обслуживал посетителей, и ругался с телевизором. Он всегда добавлял к ее заказу лишнюю порцию и соус моле. Наверное потому, что она предпочла его скромную забегаловку более популярному суши-бару по соседству, а может потому что подозревал в ней мексиканские корни. Корни были португальскими, а вот приязнь к мексиканской кухне была скорее осознанным выбором. Японские суши Кира тоже любила, но такос ей были милее и как-то сытнее что ли. К тому же в излишне пафосном суши-баре ей было неуютно, в то время как в забегаловке Рамона было почти как дома и никто не фыркал неодобрительно на ее драные джинсы.
- Я как-то тоже готовила энчиладу, но у меня тогда не нашлось чили, чтобы сделать тортильи такими красивыми, - Кира закатала рукава адамовой толстовки еще выше, придвинула корявую башню лепешек и блюдо с начинкой поближе и собралась уже было приступить к делу, но тут кое-что вспомнила. - А их не нужно обмакивать в масло прежде чем фаршировать? Точно, нужно разогретое кукурузное масло.
Кира забегала глазами по стеллажу, притулившемуся по соседству со столом. Рей успел забить его доверху пузатыми банками со специями, бутылочками с разными уксусами, соусами и концентратами и, конечно же, разным маслом. Дорогущее итальянское оливковое масло соседствовало с дешевым подсолнечным, льняным и конопляным. Едва ли Рей точно знал какое для чего подходит больше. Некоторые бутылки даже не были открыты и стояли тут больше для вида, чем из необходимости, как и то самое кукурузное масло, что искала Кира. Она вытащила слегка запыленную бутылку, плеснула в неглубокую миску немного масла и поставила ее на еще не остывшую от готовки плитку.
- А я не одна, - Танго перехватила взгляд Тито и вытащила из кенгуриного кармана толстовки свой кольт, не целиком, а только показала рукоять и тут же вернула оружие на место. - Адам тоже постоянно при оружии, к тому же... - Кира замолчала, пробуя пальцем не нагревшееся еще масло, и пожала плечами. - Мы постоянно вместе. Что с нами может случиться?
Они и раньше почти всегда были на виду друг у друга, редко когда исчезая из поля зрения дольше чем на час-полтора, а теперь и подавно. Словно оба испытывали почти физическую необходимость оставаться на расстоянии вытянутой руки. Но что-то подсказывало Кире, что Тито беспокоится неспроста. Она ослепла и оглохла в последние дни, а напряжение в Куинсборо меж тем никуда не делось и, кажется, только набирало обороты. Теперь причин беспокоиться за Адама, да и за себя, стало в разы больше.
- Это из-за Торна?
Кира озвучила уже давно ворочающийся на языке вопрос раньше, чем подумала, что это не ее дело. Хотя почему не ее? Знать о том, что происходит в месте, которое она считала своим домом, Кира право имела. А еще она имела право знать, ради чего Адам снова рисковал своей шеей.
Масло нагрелось до нужной температуры, и Танго переставила миску на стол. Еще одно широкое блюдо она приготовила для того, чтобы складывать готовые свертки энчилады, и приступила к делу. Начинка исходила парком и обжигала пальцы, но послушно укладывалась в пропитанные маслом тортильи, даже не рассыпаясь, когда Кира брала в руку слишком много. Процесс готовки ее всегда успокаивал, почти так же как и уборка, но сейчас она чувствовала, как разрастается в груди пожар давно сдерживаемого негодования. Адама она отчитала, вот только идея лезть на крышу и висеть на тросах на линии огня принадлежала не ему.
- Адам мне все рассказал, - рассеянно, словно говорила о последних новостях, говорила девушка, но постепенно ее голос набирал силу и креп. - Мне бы поругаться на вас, покричать как на него, но вы же знали на что шли, так? Если уж я заметила потуги Торна, подмять всех под себя, то вы-то уж и подавно. Вы знали, что он предпримет попытку избавиться от вас рано или поздно, знали, что идете на риск. Так какого хрена вы потащили туда Адама?!
Последнее она произнесла громко, почти прокричала, и уставилась на Монтойю сердитыми глазами. Перед ней был старый человек, раненный человек, усталый человек, а она кричит на него. Кира моргнула, отвела глаза и с преувеличенным энтузиазмом сосредоточилась на энчиладе.
- Извините, я... просто я всегда переживаю за него, - проговорила она спустя какое-то время и грустно улыбнулась. - И боюсь потерять.

+7

5

Все это только лишний раз подтвердило то, в чем Тито и без того был твердо уверен. Малышня родственниками друг другу не приходилась. Похожи, конечно, тут и приглядываться не нужно. И по возрасту вроде не шибко разнятся. Но Кира отличалась от Адама воспитанием и тем неуловимым, что определяло ее в тот класс американцев, которые стояли выше несовершеннолетнего парня из Детроита, выше мексиканского иммигранта и тем более выше пуэрто-риканской шлюхи. Она говорила с ним, старым неграмотным мексиканцем, на «вы». Она уважала не его статус главаря, а его возраст. Она анализировала происходящее вокруг и делала правильные выводы, основываясь на знаниях полученных не только из своего короткого жизненного опыта, но из опыта других. Тех, кто пишет об этом умные книжки, а потом учит уму разуму молодняк в высших учебных заведениях. Она извинялась не потому что чувствовала себя виноватой. Смущенной, да, но не виноватой. Уж кто был виноват, так это Монтойя. Просто ее так воспитали. Нельзя повышать голос и грубить старшим. Приличные девушки так себя не ведут. Эта темноглазка была из другого мира. Отличного от того, в котором варились такие как Тито, Мика и Адам. Если бы не апокалипсис, возможно, они бы с ним и не встретились никогда. Не сдружились бы. И уж точно не заделали одного спиногрыза на двоих.
Внезапно Тито обнаружил, что стоит с ножом в руке, замерев над разделочной доской, и смотрит на то, как проворные пальчики Киры ловко пакуют тортильи. У него бы так точно не получилось.
— Это ты меня извини, — просто проговорил он после неловкого молчания. — Я не хотел рисковать его жизнью, правда. Я бы вообще предпочел, чтобы он оставался на крыше и страховал меня там, ведь он один из немногих, кому я могу доверять, если вообще не единственный, но... Он все решил сам. Знаешь, он так быстро взрослеет, что скоро ему даже я буду не указ. — Монтойя усмехнулся, собрав на своем лице десятки добродушных морщин, и продолжил стучать ножом, перемалывая замороженную зелень в мелкую крошку. — К тому же, если бы я тогда знал, что ему скоро предстоит нянчить сына, то не подпустил бы его к мертвецам и на пушечный выстрел. Уж поверь.
Мексиканец бросил на девушку насмешливый взгляд и широко улыбнулся, скаля неровные желтые зубы. Он ждал этого момента с тех пор, как Торрес ему все рассказала. Всего-то несколько дней прошло, а Тито казалось, что он смакует эту новость уже вечность, выстраивая грандиозные планы, как заждавшийся внуков дед. Сказать, что он был рад этой новости, это ничего сказать. Он уже давно свыкся с мыслью, что ему детей не нянчить, а тут такой сюрприз. К тому же, это ведь Кира и Адам. Те самые детишки, которых он едва не пустил в расход в той пожарной части.
— Не серчай на Торрес. Она не специально проболталась. Просто, так получилось, — поспешил внести ясность Монтойя. — Тебя защищала. Думала, я накажу вас обеих за прогулки по городу. Глупая баба. Вообще-то она молодец, что УЗИ тебе сделала. Три месяца хороший срок. Теперь точно не скинешь и это хорошо. Я рад за вас. Этот ребенок... Он многое значит. Ты же понимаешь? — Тито уставился на Киру и ткнул ножом воздух, указывая на нее. — Ваш ребенок, это знак. Знак того, что все еще может измениться.

Отредактировано Тито Монтойя (24-01-2015 12:30:09)

+8

6

Вся неловкость от этой внезапной и совершенно незапланированной вспышки злости ушла, едва Тито заговорил. Он извинился, даже взялся оправдываться, хотя в этом совершенно не было нужды. Кира итак прекрасно понимала, что Адам пошел на риск по своему собственному желанию, а точнее по велению того самого шила, что поселилось в его заднице с недавних пор. Это чертово шило... Танго знала как минимум еще одного такого неугомонного человека, и не хотела, чтобы Адам тоже сгинул однажды, оставив ее одну. Этой потери она не переживет, точнее вряд ли захочет пережить. Но Тито был прав, этот мальчишка слишком быстро повзрослел и продолжал взрослеть ударными темпами. Его и мальчишкой-то называть было как-то странно, особенно после всего что между ними произошло за эти несколько дней. Кира почти физически ощутила, как горит ее еще не остывшее после недавнего секса тело, и покраснела, нервно закусывая губы. Но то, что Тито сказал потом, заставило ее резко побледнеть и уставиться на него с плохо скрытым страхом в глазах. Он быстро сменился недоумением, а потом и злостью, гораздо более сильной в сравнении с той, что вынудила ее повысить голос всего пару минут назад. Последняя тортилья, только-только свернутая, но все еще пребывающая в пальцах Киры, с влажным чавком превратилась в неаппетитный комок. Танго моргнула, перевела взгляд с радостно улыбающегося Тито на то, во что превратилась последняя порция энчилады, и осторожно, словно это была великая драгоценность, отложила испорченный сверток на блюдо.
- Я не серчаю, что вы, - заверила Кира, разглядывая комок теста с вылезшей наружу начинкой. Она говорила спокойно и вполне убедительно, но мысленно уже вырвала этой чертовой твари сердце и отжала его в стакан как лимон. Теперь испачканная маслом и начинкой рука казалась ей оскверненной дурной кровью Торрес, и Танго торопливо подошла к мойке, чтобы исправить это. Ей с трудом удалось сдержать порыв и не поскоблить ладонь железной щеткой, так хотелось содрать грязь вместе с кожей. Тито мог сколько угодно оправдывать эту суку, отношения к ней Кира все равно не изменила. Злоба, обида, отвращение к Торрес, казалось, отравили ее насквозь, и лекарства от этого не было. А Тито все говорил, и слова его заставляли Киру страдальчески кривиться. Хорошо, что она стояла к нему спиной, и он не видел этого. Ребенок. Знак. Перемены. Тот факт, что Монтойя был уверен в том, что Адам отец ребенка, на фоне всего этого был маленькой нестыковкой, мелочью, которую и уточнять-то не стоило.
- Вы так говорите, как будто это так просто. Как будто... - Кира нервно рассмеялась и обернулась к Тито. - Как будто придет время, я просто выдавлю из себя маленький ревущий комок плоти и все будет как раньше, с поправкой на памперсы, детское питание и секс с презервативом. Хотелось бы мне, чтобы все было именно так. С какой-нибудь другой залетевшей дурой, возможно, так и будет, но не со мной.
Ее немного трясло от волнения и того страха, что стал частым гостем с тех пор, как Танго поняла, что беременна. Она не могла поделиться этим страхом с Адамом, по крайней мере пока не могла, но сейчас он выполз наружу сам, воспользовавшись ее секундной слабостью, и Кира не стала этому препятствовать. Она подошла к столу и уперлась в него руками, глядя в упор на стоящего с другой стороны старого мексиканца.
- Моя мать едва не умерла при родах, - это сорвалось с языка так легко, что Кира даже удивленно рассмеялась. - Она была молодой и здоровой женщиной. Таких называют кровь с молоком. Полная грудь, широкие бедра, одним словом, есть за что подержаться. Вам бы она понравилась. Беременность протекала хорошо, ее наблюдали лучшие врачи, а роды принимала целая толпа спецов, готовых вытащить с того света, если придется. Я была такой крошечной, что не должно было возникнуть никаких проблем в принципе, но все равно она едва не погибла, а я чуть не задохнулась, удавленная пуповиной. Понимаете? Несмотря на все плюсы, на все эти блага цивилизации и умелых акушеров, она едва не умерла прямо там, в этом долбанном акушерском кресле с раздвинутыми ногами, вся в крови и вопящая от боли. А теперь скажите мне, что со мной и моим ребенком будет иначе? - Кира требовательно вздернула подбородок. - Скажите мне, что в этой дыре, где никто понятия не имеет не то что, как принимать роды и ухаживать за новорожденными, но не может себя заставить элементарно мыть руки перед едой, у нас есть шанс выжить? Скажите мне, убедите меня в этом, поклянитесь, если ваши клятвы что-то значат!
Она говорила громко, выплевывая каждое слово и до скрипа сжимая челюсти в паузах, и неустанно сверлила Тито горящим черной злобой взглядом, как если бы это он был виноват во всем, что случилось и еще случится. Если бы тут появился кто-то другой, кто-нибудь и шоблы Торна, Танго без промедления пустила бы ему пулю в голову просто так, чтобы выпустить пар, но тут был только Тито, убивать которого Кира не хотела хоть и могла. Неимоверным усилием воли ей все же удалось подавить бушующий внутри пожар. Она огляделась, словно только сейчас заметила, где находится, и нахмурившись снова посмотрела на Тито. По щекам вдруг потекли слезы. Гребанные гормоны, чтоб им!
- Я пообещала быть рядом с Адамом несмотря ни на что, и я должна воспитать сына сама, а не подбрасывать его какой-нибудь бездетной потаскухе, как кукушка. Я... - Кира стерла соленое недоразумение с лица и упрямо замотала головой. - Я не могу оставить их. Права не имею. А вы тут про какие-то знаки чушь городите.

+8

7

Отреагировала Кира, мягко говоря, не совсем так, как ожидал Тито. Он-то думал, ну покраснеет девчоночка слегка, помнется, посмущается и позволит себя накормить хорошенько, чтобы мальцу в пузе было с чего расти. А она ему выговор устроила, как пацану какому-нибудь малолетнему. Или тому же Адаму, только без перспективы примирительных воркований под одеялом. Монтойя даже с лица спал, глядя на то, как полыхают черные глазищи. Не проста, ой, не проста была эта девчушка. Он понял это еще тогда, в пожарной части, когда точно так же холодел от одного только ее взгляда. А теперь, после долгих месяцев внимательного наблюдения и, конечно же, благодаря краткому отчету об их с Торрес приключениях в городе, он только удостоверился в своих догадках. Что бы не случилось с этими ребятами до того, как в их крепость вторгся старик-мексиканец со своей ручной шлюшкой наперевес, это вылепило из них то, чем они стали теперь. Нечто настолько же сильное, насколько и ненормальное. Пугающее всех без исключений своей крепкой связью. Наверное, это и была та самая эволюция. Но и тут без слабостей не обошлось. Эта слабость развязала девчонке язык. Она вылила на Тито все свои переживания вместе со злыми слезами. Он только и мог, что смотреть на нее во все глаза и ощущать, как внутри переворачивается колючий еж понимания. Эти «пообещала» и «должна» скрывали то, что можно было назвать одним словом. Все это был страх. Но не обычный страх молодой девчонки, которой предстояло в корне изменить свою жизнь и своего парня. Кира боялась, что ей эту жизнь изменить не дадут обстоятельства. Она здраво рассуждала. Монтойя даже позавидовал. И внезапно понял, что стоит с открытым ртом и не знает, что сказать на все услышанное.
Он захлопнул рот, нахмурился щелкнувшей от такого обращения челюсти и, отвернувшись от Киры и стола, подцепил позабытую кружку с горячим шоколадом. Стоящая рядом кружка поменьше тут же была наполнена до краев ароматным чуть густоватым напитком.
— Вот, выпей, — Тито обошел стол и протянул Кортес кружку. — И не рыдай мне тут. На кухне можно только от лука реветь. Со страху нельзя.
Успокоил, называется. Утешил. Не умел Тито утешать. Да и не утешение нужно было этой глазастой девчушке. Она неистово требовала клятв, которые Монтойя не мог при всем желании дать. Ни ей, ни Адаму, ни самому себе. До рождения ребенка было около полугода, а он не знал, что будет через месяц, через неделю, да что там, он и в завтрашнем дне не был до конца уверен. Как он мог что-то обещать и в чем-то клясться?
Монтойя вернулся к луку и зелени для соуса, снова застучал ножом, измельчая продукты в мелкую крошку, и не знал что сказать. Тянул время как не выучивший урок школьник у доски.
— Я тебе не говорил, что работал как-то в борделе? — он поднял на Киру глаза и дернул пересеченной шрамом бровью. — Не то чтобы прямо настоящий бордель, притон скорее. Там собиралась такая шобла, что каждый раз казалось, или глотки друг другу порвут или всех перестреляют. Нарокторговцы, оружейные барыги, ворье разное, все заглядывали на огонек текилой потравиться и моей стряпней. Ну и девочки в нашем заведении были. Всякие. Подороже, подешевле. Кому что, короче, — Тито прочистил горло и снова сосредоточился на готовке. — С контрацепцией в то время было туго, а в Мексике и подавно. Девчонки пили какую-то траву, чтобы скинуть. Терять-то заработок на несколько месяцев никто не хотел. Но бывали и такие, кто рожал. При мне разродилась не одна путана. Роды сам принимал не раз. Условия не ахти, сама понимаешь. Бывало пуповину перерезал тесаком, которым до этого разделывал мясо. Но детеныши были здоровые, росли только так. Без прививок, без врачей, порой и без присмотра. У некоторых даже свидетельств о рождении не было. Я когда в Штаты переехал встретил одного такого детеныша. В последний раз видел его восьмилетним пацаном, а тут смотрю, парень такой видный. Ролексом сверкает. Узнал меня, засранец.
Тито заухмылялся, ссыпая одной рукой нарубленные овощи в миску и заливая их маслом. Он не стал говорить, что парень тот ввязался не в самый легальный бизнес и наверняка плохо кончил в итоге. Не это было важно сейчас.
— Так что ты зазря себя не накручивай, — подвел итог Монтойя. — Чудес я тебе обещать не буду и клятвенно заверять, что все будет в шоколаде, тоже не стану. Скажу только, что ты, девочка, столького натерпелась не для того, чтобы сдохнуть при родах, как обычная самка. Ты, Адам и ваш пацан, у вас столько всего впереди. Не надейся, что отбрехаешься от этого, померев раньше времени, и... подай уксус.

Отредактировано Тито Монтойя (11-02-2015 23:34:22)

+7

8

Танго недоуменно моргнула. В борделе? Пальцы обжигала наполненная до краев кружка, запах горячего шоколада щекотал нос и вызывал неконтролируемое слюноотделение, но Кира не могла отвести взгляда от сморщенного лица Тито.
«Он что, серьезно?» - недоумевала она, хлопая глазами, как заводная кукла. Да, Тито говорил серьезно и он всерьез решил рассказать ей об этом пункте своей биографии, а Кира всерьез решила это все выслушать, не перебивая. Она запивала каждое слово Тито и каждую его фразу вкуснейшим сытным напитком, который не пила, наверное, с самого детства, но к финалу все равно оказалась не готова. Чего она совсем не ожидала, так это того, что Монтойя свяжет свою работу бордельным поваром с беременностями путан и родами. Она хлопала глазами, живо представляя, как Тито в образе мясника в кожаном фартуке кромсает пуповину, и чувствовала, как накатывает настойчивая тошнота, про которую она не вспоминала уже несколько дней.
Машинально передав мексиканцу уксус, Танго отставила опустевшую кружку в сторону и попыталась приструнить свою разыгравшуюся живую фантазию. Ей чертовски не хотелось рыгать прямо тут на кухне, да еще и при свидетелях. Глубоко вдохнув и осторожно выдохнув пару раз, Кира убедилась, что желудок не собирается расставаться с долгожданной едой, и, усмехнувшись, покачала головой.
- А вы умеете поддержать. Не то чтобы мне стало спокойнее... - на этот раз она рассмеялась не так нервно и горько как раньше. - Только давайте обойдемся без тесака, когда я буду рожать, хорошо? Адам надеется, что к тому времени мы найдем кого-нибудь, кто сечет в этом хоть немного. Я то понимаю, что это из области фантастики, профессиональные акушеры на дорогах не валяются, - Кира замялась, комкая кухонное полотенце, и посмотрела Тито в глаза. - Проще и, наверное, правильнее вообще не загадывать, но знаете, я не могу не беспокоиться. У меня просто не получается не думать о том, что будет, если ребенок не выживет, а меня не станет. Это ведь так эгоистично, умирать и оставлять кого-то жить дальше без тебя.
Ее голос дрогнул. Кира попыталась замаскировать это кашлем, даже заглянула в кружку, в надежде, что там осталось хоть немного горячего шоколада, чтобы протолкнуть застрявший в горле ком. Фиг. Пустая кружка, судорожно сжимающееся горло и слишком внимательный взгляд старого мексиканца, из-за которого она не могла позволить себе дать слабину и разрыдаться. Танго слишком хорошо знала эту боль, слишком хорошо знала, каково это потерять того, кто тебе дороже всего на свете, и жить с этой ледяной пустотой в сердце, и она не хотела поступать с Адамом так, как Рем поступил с ней. Он слишком много для нее сделал и слишком много для нее значил. Она просто не могла сделать ему так больно. Она могла обругать его, не стесняясь в выражениях, надергать ему уши до красноты, искусать или исцарапать до крови, все зависело от обстоятельств, но причинить ему ТАКУЮ боль Кира не смела. Самое гнусное, что это не зависело от одного ее желания. Все упиралось в случай. Одно хорошо, мучиться неведением ей придется недолго. Еще пол года и все решится.
Прежде чем мысли не начали снова клубиться мрачным черно-багровым дымком, Кира стряхнула с себя задумчивость и пробежалась взглядом по столу. Тито уже почти закончил готовить сальсу, энчилады скромненько курились аппетитным дымком на блюде, и девушка вспомнила, наконец, о том, что пригнало ее сюда среди ночи.
- Пойду, накрою на стол, - она решительно бросила полотенце на тумбу и загремела тарелками, оставшимися на сушилке еще с ужина. - В следующий раз, если надумаете заморить червячка среди ночи, зовите меня сразу же. Мешаться под ногами не буду, обещаю.
Она улыбнулась Тито и, подхватив тарелки и столовые приборы, направилась в обеденную зону фудкорта, где быстро подготовила один из круглых столиков «на двоих». Ей не хотелось включать свет во всем помещении. Он был слишком ярким и слишком резким для ее привыкших к сонному полумраку глаз, к тому же она боялась, что это привлечет внимание дежурного в центре службы безопасности. Кажется, сегодня это был Патрик. Конечно, дежурил он обычно с закрытыми глазами, предпочитая смотреть сны, а не транслирующуюся по мониторам камер видеонаблюдения скуку, но перестраховаться не мешало. Поэтому Танго без зазрения совести стащила с витрины кофейни несколько декоративных свечек.
- Надеюсь, вы не против ужина при свечах? - смущенно пошутила она, вернувшись на кухню.

+7

9

В очередной раз девчушка пригрела старика, не побоявшись посмотреть ему в глаза и сказать то, что было на уме. А на уме у нее было то, чего Тито никак не ожидал. Он настолько привык к тому, что его окружают эгоистичные твари, которым своя шкура дороже всего остального, что даже опешил, услышав про эгоизм смерти. До сего момента он не задумывался об этом. Ему всегда казалось, что смерть это худшее, что может случиться с человеком. А эта девчонка, похожая на недокормленного подростка, с такой легкостью перетряхнула его убеждения, что Монтойе стало страшно. Что еще по-настоящему важного он упустил из вида? Это была самая оглушительная пощечина за всю его жизнь, и старый мексиканец вдруг обнаружил, что заливается краской стыда, как пойманный с поличным малолетний воришка. Хорошо еще, что с его цветом кожи и скупым освещением кухни это было не так заметно.
Кира вызвалась накрывать на стол и на какое-то время Монтойя остался один. Один на один со своей растерянностью. Было чертовски странно осознавать, что его собственное смирение с участью отработанного материала заготовленного на выброс теперь казалось ни чем иным, как малодушной и эгоистичной попыткой слиться и сбежать от насущных проблем. Неправильно это, некрасиво, не по-мужски. И после этого он еще смеет строить из себя умудренного жизнью старца и учить девчонку, которая знала о смерти больше чем он сам. Тито хмуро уставился в миску с готовой сальсой и ощутил на языке привкус горечи, словно разжевал корку грейпфрута. Внезапно захотелось бросить всю эту чепуху, найти Торна и разнести ему голову из дробовика при всех. Если бы на кухне снова не появилась Кира, смущенно вещающая об ужине при свечах, он, наверняка, так и сделал бы. И наверняка уже через пару минут валялся бы под окнами Куинсборо с пулей в черепе. Он должен быть умнее. Теперь, когда он знает, что смерть это еще не конец, он просто обязан быть умнее.
— Как я могу быть против, бамбина? Сама подумай, разве тебе можно отказать? — живо подмигнул Тито, пытаясь скрыть собственное замешательство. Он поставил на широкий поднос блюдо с энчиладой, миску с сальсой и налил в кружку остатки горячего шоколада. — Неси, я сейчас подойду, только пива прихвачу. Тебе же нельзя?
Дождавшись, пока Кира скроется вместе с подносом, Монтойя достал из-под стола пушку, которую держал под рукой все это время, упрятал ее за широкую фиксирующую повязку на руке. Он мог бы сделать это и при Кире, но беспокоить ее собственным беспокойством ему не хотелось. Лучше ей не знать, что он боится. Никому лучше не знать.
Когда он вышел из кухни, удерживая в руке большую кружку с шапкой пены, то не смог сдержать сиплого возгласа. Полумрак, свечи и умопомрачительной красоты черноглазка, сидящая за столом в ожидании ужина в его компании. Стоило прожить всю его хренову жизнь, чтобы дожить до этого момента. Ох, как стоило.
— Надеюсь Адам меня не пристрелит за это, — усмехнулся Тито, усаживаясь за стол и укладывая на колени салфетку. Будь он один, заточил бы наготовленное без изысков прямо на кухне, запивая пивом прямо из бутылки и шумно обсасывая пальцы от начинки, но при Кортес он ощущал почти физическую необходимость держать спину прямо, утирать рот салфеткой и по возможности не чавкать.
Окинув стол немного растерянным взглядом, Монтойя поднял кружку с пивом и выжидающе уставился на девушку. Пусть у нее был только горячий шоколад, все равно стоило выпить его хоть за что-то перед тем как приступать к еде, потому что оба они не были приучены молиться. Почему-то Тито был в этом уверен.
— Давай выпьем за мелкого. За то, чтобы у тебя хватило сил его выносить, а у него хватило гонору, чтобы выжить.
Не дожидаясь, Тито брякнул своей кружкой о кружку Киры и разом выхлебал больше половины. Аппетит разыгрался самый что ни на есть волчий. Где-то между первой порцией и второй, Монтойя вспомнил, что за ужином обычно принято поддерживать беседу, но не смог придумать ни одной темы, которая бы не показалась сидящей напротив девушке убогой или грубой. Потому поразмыслив решил задать вопрос, который был по сути своей безобиден. По крайней мере ему так показалось.
— Имя-то мальцу еще не придумали?

+7

10

Пока Кира несла поднос к столику, она успела наглотаться собственной слюны, такое все было аппетитное на вид, пахло божественно и вкус наверняка не подкачал. Говорят же, что лучшие повара - мужчины. Кира не была патриархальна и свято верила в то, что женщины способны на большее нежели сильный пол, но против собственных наблюдений не попрешь. Когда с детства через «не хочу» давишься овсянкой маминого приготовления и с тоской вспоминаешь гренки с помидорами и сыром, приготовленные отцом, иначе и быть не может. Когда же в ее жизни появился Оли, который готовил такое ирландское рагу, что ни одному ирландцу-кулинару и не снилось, Танго начала подозревать, что теория о поварах отнюдь не миф. А когда она попробовала ризотто приготовленное Ремом, подозрения переквалифицировались в убежденность. Теперь еще и Тито наглядно подтвердил теорию.
Кира поставила блюдо с энчиладой в середину стола, потеснив подсвечники, слизнула с испачканного пальца соус и звонко причмокнула. Вкусовые рецепторы восторженно взвыли, а желудок подхватил эстафету, предвкушающе заурчав, но Кира была беспощадна. Она проглотила скопившуюся во рту слюну и уселась дожидаться Тито, хищно поглядывая на свертки с начинкой. Он появился спустя пару минут, показавшихся ей вечностью, и не преминул обрушить на девушку еще один своеобразный комплимент в духе грубого старого мексиканца с буррито вместо сердца и текилой в венах.
- Он вас не пристрелит, вы же знаете. Вы нравитесь ему, он уважает вас. К тому же он способен отличить просто совместный ужин от свидания.
Аккуратно, стараясь не испортить так старательно свернутые ею же конверты из теста, Танго взялась выкладывать на отдельные тарелки первые порции. В том, что будут вторые, третьи и, возможно, четвертые она не сомневалась. Нетерпеливо облизнувшись, Кира собралась было приступить к истреблению всего, что было на ее тарелке, когда Тито решил поднять тост.
- Вы действительно верите в то, что это сработает? - она насмешливо вскинула брови и покачала головой. - Я бы с удовольствием напилась в доску, если бы была уверена в действенности этой приметы, но вот беда, мне нельзя пить.
Однако, Тито был настойчив и непоколебим в своем решении. Он звякнул своей кружкой о ее и самозабвенно залился пивом. Танго только и оставалось, что поддержать старую традицию и пригубить уже заметно подстывший, но по-прежнему вкусный шоколадный напиток. Теперь по крайней мере можно было приступить к еде, чем они и занялись не сговариваясь. Кире казалось, что ничего вкуснее она в жизни не пробовала. Начинка буквально таяла во рту. Давиться таким сокровищем было просто неприлично. Девушка с трудом протолкнула внезапно застрявший в горле кусок и испуганно захлопала глазами на внезапно прозвучавший вопрос. Имя? Она даже не думала об этом и Адам тоже не заикался. Наверное, они оба еще не до конца осознали всю серьезность ситуации, в которой оказались. Всего несколько дней прошло, и все это время они только и делали, что занимались сексом, болтали, снова занимались сексом и снова болтали, привыкая к друг другу в новом качестве. А ведь скоро, совсем скоро, всего через каких-то пол года все изменится, появится новое существо и этому существу нужно будет дать имя. И фамилию, черт возьми. От внезапно нахлынувших переживаний закружилась голова. Тито ждал ответа, а Кира понятия не имела, что сказать. Она машинально работала челюстями и глазела на сотрапезника, не понимая, что тянет время и это заметно. Когда жевать больше было нечего, Танго смущенно опустила взгляд в опустевшую тарелку и нахмурилась.
- Я еще не... Нет, мы еще не думали об этом.
А ведь стоило задуматься, как назвать сына, стоило обсудить это с Адамом и не только это. Танго с такой легкостью высказала свои страхи Тито, но почему-то боялась сказать о них Адаму. Не потому ли, что боялась его испугать? Не потому ли, что сомневалась в нем? Восемнадцать лет. Ему всего восемнадцать. Кира потерла бьющуюся на виске жилку, пытаясь усмирить пульсацию и выкинуть из головы все сомнения, заставить себя даже мысленно говорить «мы», а не «я». Это же Адам, как в нем можно сомневаться, после всего что они пережили вместе?
- У нас достаточно времени, чтобы выбрать имя, - просто ответила Кира и решительно сменила тему. - Тебе положить добавки? Может еще пива принести? Я схожу.
Не дожидаясь ответа, девушка поднялась из-за стола и утопала на кухню. Ей было нужно хотя бы немного побыть в одиночестве.

+7

11

Тяжелый, душный и какой-то нездоровый сон. Несмотря на то, что он изрядно устал за день, Кел был даже рад, что его сон прервали стуком в дверь его номера. Это точно был кошмар, который скорее всего закончился бы холодным потом и криком в скомканную подушку. Именно поэтому он всегда спал один. Никто не должен был видеть его в таком состоянии, даже местные шлюшки, которым наверняка не привыкать к подобному. Все в Куинсборо видели сны, у всех были свои кошмары, но мало кто был готов ими делиться. Кошмары Торна все как один были наполнены болью и одиночеством, таким же внезапным, как выстрел в голову его сына.
Стук в дверь повторился, чем окончательно вытряхнул Келлана из липкого холода сна. Он проморгался, скинул с себя плотное, но совершенно не греющее одеяло, поднялся и неспешно проследовал к вибрирующей от стука двери. Он всегда запирался и спал с оружием под подушкой и сейчас, подходя к двери, сжимал нагретую рукоять глока. В этой башне, набитой предателями, иначе было нельзя. За дверью оказался Джо.
- Ты велел докладывать тебе, как только мекс выберется из своей норы, - возбужденно пропыхтел нигер. - Он в фудкорте. Я только что видел его в обеденном зале.
- И что?
Монтойя бесстрашно выползал из своей норы с самого первого дня после покушения и постоянно был с кем-то, чаще всего с Торрес, Кингом или Таргеттом, иногда с Гонзалесом и Котрес, но никогда не появлялся один. Среди людей то и дело проскакивал смешок, что мол, подточили старика, теперь он боится даже в сортир в одиночку ходить, но Торн видел то, чего не видели прочие, он видел что Монтойю зорко охраняли, умело скрывая это за ненавязчивым вниманием к раненному старику. Со стороны все казалось вполне безобидным, но Келлан слишком часто ловил напряженные взгляды свиты этого вождя краснокожих. То что Джо разбудил его среди ночи могло означать только одно. Торн резко проснулся и подобрался.
- Он один?
Джо закивал, недобро поблескивая своими мутными, как дешевый растворимый кофе глазами, и слишком резво для своей плотной комплекции сорвался с места, когда Торн выдал ему короткие инструкции.
В фудкорт они заявились втроем с Джо и Гареттом, одним из приятелей покойного Питта. После убийства своего толстого друга он больше не скрывал неприязни к Тито. Если бы не Торн, он бы уже давно сам попытался отправить мексиканца к его предкам. Даже сейчас, несмотря на то что его подняли пинками, Гаретт бодро вышагивал чуть впереди Торна и Джо. Походя при этом на дерганную шарнирную куклу. Этот обдолбанный придурок, видимо, полагал, что Кел собирается порешить Монтойю здесь и сейчас. Все возможно, конечно, но Торн хотел дать шанс Торрес. В конце концов, у них был уговор.
- Я смотрю, тебе уже лучше, - белозубо заулыбался он, едва вошел в обеденную зону фудкорта. - Аппетит проснулся, значит помирать ты точно не собираешься.
- Сам, - поспешил уточнить Гаретт. Он обошел по дуге пустующие столики с задранными к потолку ножками табуреток и встал в стороне, привалившись плечом к косяку арки, ведущей на кухню Кинга. Прогретый воздух просторного помещения был наполнен густым запахом тушеного мяса и овощей, каких-то пряностей, уксуса и почему-то шоколада. Рот наполнился тягучей слюной, которую Торн поспешно сглотнул. Он глазел на Монтойю и ждал его реакции. В подрагивающем свете свечей он походил на древнего индейского идола, но смутную тревогу вызвало не это. Только спустя несколько секунд напряженного молчания, до Торна дошло, что именно свечи его смущали. Зачем старику мексиканцу, решившему перекусить среди ночи, зажигать столько свеч? Коротко оглядев сервированный на двоих стол, Келлан понимающе усмехнулся, но первым комментарий выдал Гаретт.
- Решил устроить своей сочнозадой подстилке романтичный ужин? - его шакалий смех неприятно саданул по ушам. - И где она? Пошла припудрить носик?
Джо при этих словах виновато понурил голову. Он не заметил Торрес, когда наблюдал за мониторами. Откровенно говоря, он беспалевно дрых на рабочем месте и Монтойю заметил случайно.

+8

12

И все таки вопрос девчушку смутил. Чем уж, Монтойя мог только догадываться. Он молча кивнул, пряча кривую от досады улыбку в кружке с остатками пива, и, проводив легконогую тонкую фигурку Киры взглядом, крепко задумался. Конечно у них с Адамом достаточно времени, чтобы придумать имя. У них предостаточно этого гребанного времени, чтобы придумать имена всем своим детенышам, которых, как надеялся Монтойя, у них будет целый выводок. Этож такое дело увлекательное, детишек строгать. Но у него-то этого времени не было, а знать хотелось уже сейчас. Должен же он за кого-то молиться, когда сдохнет. Не за горами уже конец.
Смешно, но эта мысль проскользнула в его голове как раз в тот момент, когда из темноты появились три фигуры. Знакомые до зубовного скрежета.
— А твой нос как поживает? — отозвался Монтойя, спокойно вглядываясь в бородатое лицо Торна. Всеми силами он старался сохранить видимое спокойствие, но тревога помимо его воли нарастала с каждой секундой. Он не боялся за себя. У него было оружие, кое-какие силы, да и готов он был к любому повороту. Дело было в Кире. Ее присутствие все меняло. Он не имел права рисковать ее безопасностью и он точно знал, что эта девчонка не будет стоять в стороне и смотреть как его убивают. Невольно он скосил глаза в сторону кухни, проход в которую загородил Гаретт, но тут же вновь уставился на Торна. Кира была его козырем, пока о ней никто не догадывался. И у Киры был кольт.
Тито скривился в неприятной усмешке, собрав на своем темном лице десятки морщин, и не поворачиваясь к Гаретту, судя по всему решившему, что наличие двух приятелей автоматически прибавило ему значимости в глазах старого мексиканца, обратился к Торну. Так, словно никого кроме них двоих здесь не было.
— Какие-то паршивые у тебя собаки. Один жирный как боров, того гляди побьет рекорд Питта, другой тявкает невпопад, — он презрительно фыркнул и расслабленно откинулся на спинку своего стула, словно их присутствие его ничуть не напрягало. — И оба готовы хвост поджать и свалить в туман, как только запахнет жаренным. Не умеешь ты разбираться в людях, хотя... — Тито цокнул языком и сокрушенно покачал головой. — Хотя конечно, особого выбора у тебя не было. Так ведь? Все достойные и надежные люди остались верны мне, а тебе достались тупые отморозки, которым ты теперь не сможешь доверять. Предав однажды, предаст и дважды.
Улыбка спряталась в неопрятных усах старого мексиканца и совершенно не затронула его глаза, смотрящие на Торна с безразличием столетней черепахи. Он знал, что только что запалил фитиль. Может не его терпения и выдержки, но его прихвостней уж точно. Черный Джо, возможно, достаточно умен, чтобы не поддаваться на провокации, но Гаретт заметно напрягся уже сейчас. Монтойя улавливал это не столько боковым зрением, сколько чутьем. Тем самым чутьем, что помогло ему дожить до преклонного возраста, вращаясь в таких кругах, где редко кто выживает.
— Старый козел! — прошипел Гаретт и, не отрывая от Монтойи злого взгляда, обратился к Торну. — Пристрели его и дело с концом. Одной пули ему хватит за глаза.
— Спокойный сон дорогого стоит, — не унимался Тито. Он смотрел не мигая, словно гипнотизировал.
— Заткнись, урод! — крикнул Гаретт. Он уже начал дергать рукой, порываясь достать собственную пушку и порешить старика собственноручно. Еще немного и рванет. Монтойя оскалил зубы в хищной улыбке и незаметно обхватил рукоять упрятанной за перевязью раненного плеча пушки.

+7

13

Пиво-пиво-пиво, стучала в висках кровь, напоминая ради чего Танго подорвалась из-за стола, как испуганный кролик, но едва скрывшись в темноте кухни Кинга, девушка устало уперлась руками в разделочный стол и, свесив голову вниз, приглушенно всхлипнула. Имя, черт возьми, теперь она будет думать об имени своего ребенка и не успокоится, пока не выберет подходящее. Кира слишком хорошо себя знала, чтобы счесть это за временное помешательство. Она и Адама заколупает теперь. Ну спасибо, Тито, удружил. Кира с усмешкой покачала головой, но была вынуждена признать, что уж лучше она будет думать о том, какое имя дать сыну, чем о том, что, возможно, она даже не сможет этого сына обнять. Имя. Какое же ему дать имя? Перебирая в уме имена близких ей людей, Кира открыла холодильник и вытащила из упаковки еще одну бутылку пива. Холодное стекло приятно покалывало пальцы, а во рту скопилась слюна. Ей чертовски, буквально до умопомрачения захотелось сделать глоток и заесть его шоколадом, обязательно белым, и она наверняка пошла бы на поводу у своего свихнувшегося организма, если бы не внезапно послышавшиеся голоса.
Осторожно, стараясь не шуметь, Танго закрыла холодильник и выглянула из-за шкафа с сыпучими продуктами. В проеме стоял Гаретт. Кира узнала его по голосу и скривилась от мерзостного чувства неприязни, когда поняла о чем он говорит и над чем смеется. Они решили, что Тито здесь вместе с Торрес. Прекрасно. Тем сильнее будет афиг, когда она выйдет, ведь стоять в сторонке и смотреть что будет дальше она не собиралась. Кира уже двигалась по направлению к выходу с кухни, намереваясь грубо потеснить Гаретта и как-нибудь по-обиднее зацепить его в ответ на пошлые намеки. Торрес ведь не могла ответить за себя. Но она встала столбом, когда Тито решил ответить на выпад. Но обращался он не к Гаретту, а к Торну, которого Кира заметила только сейчас, когда подошла ближе.
«Господи, Что ты делаешь?! Зачем ты это делаешь?!»
Она захлопала глазами, ощущая, как внутри поднимается волна тревоги и нешуточного страха. Тито провоцировал не только словами, но и всем своим спокойным видом, будто его ничуть не беспокоил тот факт, что эти три быка пришли сюда среди ночи с явным намерением потрепать его старую шкуру. Он их не боялся. Кира успела научиться распознавать чужой страх и она не чувствовала его в Монтойе, зато ощущала однозначные флюиды исходящие от Гаретта. Страх был причиной всего, что происходило сейчас. Страх пригнал их сюда, страх заставлял Гаретта злиться и форсировать события и страх сподвиг Киру на решительные действия. Она покрепче перехватила бутылку пива за горлышко и, когда Гаретт дернулся в сторону Тито с явным намерением насильно заткнуть разговорившегося мексиканца, с силой опустила ее на его коротко стриженный затылок. Не успел он рухнуть на пол в лужу пива и стекла, а в ее руке уже был снятый с предохранителя кольт, дуло его глушителя смотрело точнехонько Торну между глаз.
- Прости, я разбила твое пиво, - бесцветным каким-то даже равнодушным тоном извинилась она перед Тито, не сводя с Торна напряженного взгляда. Один выстрел мог избавить их всех от проблем связанных с этим ублюдком и вернуть покой и стабильность в их убежище, но Танго медлила. У ног зашевелился Гаретт, которого удар бутылкой по голове лишь оглушил, но не вырубил.
- Сучка! - прошипел он, елозя руками по залитому пивом полу, и попытался подняться. Все так же не отрывая взгляда от Торна, Кира наступила ногой на руку его прихвостня и услышала, как хрустнул под ладонью мужчины осколок бутылочного стекла. Гаретт взвыл от боли и снова плюхнулся животом на пол.
- Сучка, - согласилась Кира и едва заметно дернула уголком губ, вроде как улыбнувшись. Вооруженная сучка, которая с недавних пор обнарeжила, что может с легкостью убивать людей.

+7

14

Торн прекрасно знал эту тактику, он успел глубоко изучить ее, не единожды применить на практике и выработать иммунитет. Толку от этого иммунитета, правда, не было никакого просто потому что он не мог им поделиться со своими спутниками. Сознательно или нет, но Монтойя выбрал самый лучший способ обернуть превосходство Торна себе на пользу, потому что он был прав. Что Джо, что Гартетт - оба были ненадежны. Один стоял как истукан, не смея даже шевельнуться и привлечь к себе внимание мертвых глаз старой рептилии, второй пыхтел на слова старого мексиканца так, словно тот не говорил, а подкидывал в топку уголь отменного качества. Кел никак себя не выдал, но он не на шутку встревожился, когда Гаретт начал в буквальном смысле выкипать.
- Успокойся, - холодно процедил сквозь зубы Торн, обращаясь к Гаретту. Он продолжал спокойно смотреть Монтойе в глаза и начинал ощущать, как теряет то преимущество, что у него было. Да и было ли? Три здоровых зрелых мужика против одного раненного старика - очевидное превосходство, но почему же теперь ему казалось, что это не более чем самообман. Что он упустил? Чего не учел? Ответ нашелся сам собой и он был оглушителен. В первую очередь для Гаретта.
Девчонка. Черт возьми, как же она была хороша в этот момент. Если все чертики из табакерки в его жизни будут такими, Торн не отказался бы от статуса хронического неудачника, вечно находящего под прицелом. Сейчас он понимал Торрес как никогда. В этой безразмерной толстовке, наверняка принадлежащей ее задиристому дружку, растрепанная и какая-то даже домашняя, Кортес казалась опасной, как смертельно ядовитая змея. Все из-за пушки, что она держала в руке. Торн слышал о ней и о том, как лихо она разносит головы мертвецам. Какая-то девчонка, сопля недокормленная держала его на мушке и смотрела как на пустое место. Иммунитет, которым Торн так гордился, уже не казался таким уж устойчивым. Келлан чувствовал, что закипает, подобно бедолаге Гаретту, который валялся у ног тощей сучки и скулил, растеряв весь свой задор. Ему стоило неимоверных усилия оторвать свой взгляд от закаменевшего в решимости личика Киры и опустить глаза на своего поверженного приятеля. Тот уже не скулил, он не решался даже сопеть, только смотрел безумными глазами на свою руку, зажатую кедом почти детского размера. Под кистью уже расплывалось кровавое пятно. Интересно, сколько осколков сейчас впивалось в его ладонь? Торн снова поднял взгляд на девчонку. Выражение ее лица не изменилось, даже когда он ей улыбнулся. Так он не улыбался уже очень давно, с тех пор как необходимость производить на женщин впечатление таким вот образом отпала. Они итак стелились под него, одурманенные запахом денег и власти. Эта пигалица была из другого теста.
- Выстрелишь? - спросил он, когда напряжение в воздухе начало искрить, и тут же понял, что в ответе не нуждается. Не было сомнений, что она выстрелит не моргнув и глазом. Вот это преданность. Мысль о том, что эта куколка, подобно Торрес, ложится под Тито, Кел отмел с отвращением. Нет, здесь было другое. Особенно в том, как старик смотрел на нее. Наверное точно так же Торн смотрел на своего сына, которого любил, хоть и нечасто показывал это.
- Придержи своего маленького телохранителя, я поговорить хочу, - Торн повернулся к Монтойе и невозмутимо посмотрел ему в глаза. - Гаретт и Джо уйдут.

+7

15

Монтойя слегка растерялся, но все же сохранил внешнюю невозмутимость. Появление Киры и ее пушки сработало на двести процентов, а это было как минимум в два раза больше того, на что он надеялся. Девочка снова удивила.
— Ничего страшного, переживу как-нибудь, — отозвался Тито на ее извинения. — Там есть еще, если конечно ты втихаря все не выпила.
Этот легкомысленный обмен фразами как нельзя лучше иллюстрировал то, что Монтойя и хотел продемонстрировать Торну. Полное спокойствие, почти безмятежность по отношению к нему и его потугам устроить переворот. Однако Кира продемонстрировала несколько больше не столько Торну, попавшему по прицел, сколько самому Монтойе, который до сих пор с недоверием относился к тому, что рассказала о этой девчушке Торрес. Теперь он видел своими глазами, на что способна эта малышка. Жесткая решимость изменила ее хорошенькое личико до неузнаваемости, а обычно теплые как подтаявший горький шоколад глаза сковало по-настоящему космическим холодом. Сейчас Тито верил каждому сказанному Микой слову. И Торну, на которого были направлены эти «лучи добра», он не завидовал ни капельки.
— Выстрелит, можешь не сомневаться, — ответил Монтойя вместо Киры. Поразмыслив над словами Торна пару минут, он кивнул и мягко обратился к своему «маленькому телохранителю», — Кир, пусти парня. Он больше так не будет. Правда же, Гаретт?
Если в невнятном сдавленном стоне и можно было что-то разобрать, то это точно было смиренное согласие с чем угодно, только бы ему вернули уже его несчастную конечность и дали вдоволь над ней поскулить. Стоящий в стороне чернокожий, казалось, решил заделаться частью интерьера, но Монтойя не забывал о нем ни на секунду. И сейчас он решил обратиться именно к нему.
— Помоги своему другу. Кажется, у него еще и затылок разбит. Не знаю, спит ли еще Эмили, но хорошо бы оказать ему медицинскую помощь.
Было чертовски сложно говорить правильно, без скатывания на привычную плебейскую речь. Тито чувствовал острую необходимость держать эту планку, потому что с уходом Джо и Гаретта он останется в обществе двух людей из одного круга. Одного уровня благополучия, который и не снился необразованному иммигранту. Хотя о каком благополучии может идти речь теперь, когда все оказались равны перед одной общей бедой. Но старые привычки умирают долго.
Когда Джо увел пришибленного в буквальном и в переносном смысле Геретта, Монтойя снова обратился к Кире, но на этот раз с просьбой посерьезнее.
— Тебе не составит труда обыскать нашего гостя? — его лицо пришло в движение, собрав насмешливые морщины в уголках глаз. — А то вдруг у него за пазухой система «Град» припрятана.
Конечно, Кира имела полное право отказаться от этого мероприятия, но Тито надеялся, что раз уж она взяла на себя смелость угрожать Торну оружием, то пойдет до конца в этом  ночном приключении.

+7

16

Если бы Тито попросил ее пристрелить Торна, Танго без промедления сделала это, но он не попросил. Напротив, он пошел навстречу этому ублюдку, который понял, что прокололся и пошел напопятный. Конечно же он просто пришел поболтать, всего навсего, а два вооруженных лба это так, чепуха и внимания не стоит. Кира почти с сожалением отпустила руку Гаретта, но удерживала Торна на мушке, пока его приятели не свалили. Когда же в фудкорте остались только их пресвятая троица, Тито снова обратился к ней с просьбой, которая заставила девушку недоуменно заморгать и уставиться на старого мексиканца с недоверием. Тот хоть и улыбался, смотрел серьезно и Кира поняла, что это не шутка. За несколько секунд напряженного молчания она успела проклясть Монтойю, Торна и свой вечно голодный желудок, разбудивший ее среди ночи. Если бы не эти три фактора, она бы сейчас была в теплой постели, дрыхла без задних ног с Адамом в обнимку и не знала печали, но нет же. Посопев сердито еще пару минут, Кира все же опустила кольт, но не убрала, намеренно удерживая его на виду.
- Шевельнешься, отстрелю что-нибудь ценное, - предупредила она, подходя к Торну. Процесс обыска занял едва ли больше минуты, Танго торопилась побыстрее обшарить чужое тело и одежду на наличие потенциально опасных предметов, но все равно ей показалось, что прошла целая вечность. Торн не был ей неприятен, напротив, чисто по женски она оценивала его высоко. Всегда хорошо и со вкусом одетый, он не пренебрегал личной гигиеной, в отличие от некоторых своих прихвостней вроде того же Джо или покойного Питта. Даже сейчас от него приятно пахло какой-то свежей туалетной водой. Тем не менее Кира почувствовала себя лучше, когда закончила с обыском и попятилась от него. Глок из наплечной кобуры, складной нож и увесистая фляжка остались лежать на пустом столике в стороне от стола переговоров, который совсем недавно служил двум оголодавшим среди ночи людям плацдармом для беззаботного поглощения еды.
- Анальный досмотр сам ему устраивай.
Поравнявшись со столиком, девушка подтолкнула ногой свой стул, давая Торну понять, куда ему следует приземлиться, и отошла к Тито за спину, полностью взяв на себя роль телохранителя. Пусть маленького, как справедливо заметил Торн, но готового защищать старика несмотря ни на что. С высоты своего положения она заметила, что Монтойя тоже при оружии. Какая-то пушка надежно спряталась за фиксирующей повязкой на его руке. Со стороны казалось, что Тито придерживает больную руку, а на самом деле он держал готовое к стрельбе оружие. Кира едва заметно улыбнулась. Теперь она поняла причину столь неразумной, как ей показалось, попытки вывести прихвостней Торна из себя. Он провоцировал их, чтобы они спровоцировали его. Умно. Танго не удержалась и опустила руку на перевязанное плечо Тито. Невесомое касание и должно было обозначить ее информированность, а так же готовность к чему угодно.
- Только имей в виду, бегать для вас за пивом я не буду, - проворчала Кира, хотя на самом деле с радостью оставила бы мужчин наедине. У нее не было никакого желания присутствовать при их разговоре, не было никакого желания знать, о чем пойдет речь. На ее месте должен был быть другой человек. Торрес, Таргетт или Кинг. Возможно Адам, но уж точно не она. Ее никогда не интересовали чужие дела и чужие проблемы. Ее мирок за последние три месяца стал до стыдного крохотным и заключал в себе одного единственного человека, пока одного, но Кира постаралась сконцентрироваться на главном. От того, что происходило здесь и сейчас зависело благополучие ее мирка, показавшегося внезапно таким зыбким и недолговечным.

+7

17

- Очень сексуально.
Торн почти замурлыкал, глядя на девушку сверху вниз, когда та взялась его торопливо обыскивать. По ее непроницаемому лицу невозможно было понять, о чем она думает, и это почему-то беспокоило его гораздо больше, чем предупреждение, которым она его приласкала, и больше даже, чем проницательные глаза Монтойи, бдительно наблюдавшего за процессом. К сожалению все очень быстро закончилось и напоследок украсилось тюремной подколкой, оценить которую Кел удосужился только кривой усмешкой и замечанием.
- Говоришь со знанием дела.
Не удостоив взглядом свои сложенные на столе вещи и все еще приятно поеживаясь от памятных легких касаний девчонки, Торн подошел к столу, за которым сидел Тито, и сел на предложенный стул. Кортес полностью вжилась в роль телохранителя и встала за спиной своего драгоценного старикана. Ее бы в костюмчик деловой приодеть, причесать, очочки в стиле людей в черном выдать и в смертоносные шпильки обуть, будет самая что ни на есть секьюрити.
- А я бы не отказался от бутылочки пива, - рассеянно отозвался он фразу брошенную даже не ему, а Тито, и мягко улыбнулся девушке. - Только не такой, какой ты наградила Гаретта. Очень оперативно, стоит признать. Ты всех своих подопечных так натренировал?
Последнее он адресовал уже Монтойе, но вопрос этот был пустым словоблудием. С его помощью Торн надеялся потянуть время и слегка разрядить обстановку, которую сам же по неосторожности зарядил. Откровенно говоря, он попросту не знал с чего начать и стоит ли вообще говорить в присутствии девчонки. Торн снова бросил на нее взгляд, потом посмотрел на Монтойю. Молчать дольше было глупо.
- Думаю, ты уже догадался, что грядут неизбежные перемены. Не-из-бежные, - Келлан намеренно повторил и отчеканил это слово. - И дело тут даже не во мне. Какой-нибудь другой достаточно амбициозный и беспринципный сукин сын рано или поздно обязательно найдется, и кто знает, кто из нас окажется большим злом. Ты же понимаешь, что такому человеку как ты не удастся удержать всех в узде?
Он не решился в открытую называть Тито стариком, ведь этот старик мог дать фору кому угодно, но и скрывать своего отношения к пожилому мексиканцу не стал, напротив, решил сделать акцент именно на этой детали. Это была, наверное, единственная настоящая слабость Монтойи, и Торн не сомневался, что тот это прекрасно понимал.
- Твое время закончится очень скоро. С еще одной «случайной» пулей или еще как-нибудь, но закончится, так или иначе, и ты это понимаешь, так ведь? - Торн снова посмотрел на девчонку, но мельком, больше для того, чтобы Тито это заметил и понял, что он имеет в виду. - Не стоит втягивать в это тех, кому еще жить да жить. Твои детишки готовы тебя защищать, более того, они способны на это. Наша прекрасная Кира тому яркий пример. Вот уж не думал, что в такой милой маленькой девочке кроется столько опасности.
На этот раз Торн позволил себе полюбоваться стоящей за спиной мексиканца девушкой подольше. Болезненное, как глубоко засевшая заноза, осознание того, что он упустил что-то важное, списав Кортес со светов, напряженно выстукивало в висках. Вместо того чтобы торговаться и трахаться с Торрес он мог разузнать об этой пигалице побольше и был бы на чеку. Но момент был упущен, и он уже споткнулся об эту проблему, тощую кареглазую проблему с пушкой.

+7

18

Едва пальчики Кортес улеглись на перебинтованное плечо Монтойи, его собственные пальцы, до сих пор сжимающие рукоять пушки, разжались. Их тут же окатило огнем и стало покалывать. Явный признак переизбытка бдительности. Значит это не просто мнительность, Торн его действительно напрягал. Сработавшие буквально до онемения рефлексы явное тому подтверждение. Тито медленно выдохнул, пытаясь успокоиться, и похлопал своей грубой лапищей ладошку Киры, лежащую на своем плече. Она понимала его, он понимал ее и оба они понимали, что сейчас нужно быть предельно осторожными. Пусть Торн был один и без оружия, пусть он излучал обаяние и пошучивал. Это не отменяло того факта, что пришел он сюда с не самыми добрыми намерениями.
— Тренировка лучше чем дрессировка, не находишь? — парировал Монтойя. — Ты электроошейники оптом закупил?
На этом обмен колкостями завершился. Тито откинулся на спинку своего стула, ощущая успокаивающее тепло от стоящей за спиной девушки, и уставился на сидящего напротив гриньго ничего не выражающим взглядом. Он ждал. В конце концов, это Торн хотел поговорить. Сам Монтойя прекрасно обошелся бы без этого не самого приятного времяпровождения. Особенно на ночь глядя. Мысленно Тито уже приговорил еще одну бутылку пива, доковылял до своего угла в медпункте и завалился спать, расцеловав напоследок будущую темноглазую мамашу в обе щеки. Теперь ему вряд ли светит нормальный крепкий сон. И алкоголь посерьезнее пива тут не поможет. Торн, наконец-то, заговорил и то, о чем он говорил, умело расставляя акценты голосом, жестами и даже взглядами, самым подлым образом перекликалось с потаенными мыслями Монтойи. Теми мыслями, которые он тщательно прятал даже от себя самого. Этот чертов гриньго бил по самому больному и в тот самый момент, когда он замолчал. Монтойя пожалел о том, чему радовался всего минуту назад. Он пожалел, что Кира была здесь и все это слышала. И что еще она услышит?
— Детка, не принесешь нам пива? — все тем же нейтральным тоном обратился он к девушке. Представляя заранее, какой эффект произведет его просьба, он снова дотронулся рукой до ее пальцев на своем плече, но на этот раз задержал их подольше. В какое бы русло не свернул разговор в дальнейшем и насколько опасным это не оказалось бы, он хотел остаться с Торном наедине. То просилось на язык, не должно достигнуть ни чьих ушей кроме него.
— У Келлана наверное в горле пересохло от столь пламенной речи. — ему стоило неимоверных усилий оторвать взгляд от бородатого лица и поднять глаза на Киру. — Пожалуйста. За пять минут он меня не съест.
Тито поймал себя на том, что говорит с ней как с ребенком, но ничего не мог с собой поделать. В то же время он понимал, что Кира слишком умная девочка, чтобы обижаться и спорить. Более того, он был уверен, что она прекрасно все поняла. Едва она скрылась в темноте кухни, Тито поддался вперед и, уперевшись локтем здоровой руки в стол, приглушенно заговорил:
— У тебя пять минут, чтобы сказать четко и ясно, чего ты хочешь на самом деле? Я понял, к чему ты ведешь. Я понял это, еще когда Торрес подняла эту тему. Как раз после разговора с тобой. Какое совпадение, — глаза Монтойи превратились в узкие щелки, когда он замолчал. А в следующий момент он уже улыбался. — Как она тебе, кстати? Не баба, а насос, правда?

+7

19

Нетрудно было догадаться, что ее присутствие напрягает не только Торна, но и Монтойю, но Кира не думала, что Тито пойдет на такой риск и отправит ее «за пивом». Да, именно так, в кавычках. Она прекрасно понимала, что разговор, начавшийся так расплывчато, с намеков и недосказанностей, не для ее нежных ушей предназначен. Так, по крайней мере, думал Монтойя, решив, наверное, что раз она женщина, да еще и беременная, то ей место на кухне в буквальном смысле. О чем думал Торн, можно было без труда прочитать на его лице. Киру передернуло от даже не раздевающего, а просвечивающего насквозь, как рентген, взгляда, которым он ее одарил. Она часто ловила на себе такие взгляды. Одна из немногих женщин в Куинсборо, она была, наверное, единственной, кто был неприкосновенен с самого начала. Она научилась игнорировать такие взгляды, но этот конкретный пробрал ее до костей похлеще ледяного ветра. Танго не заметила, как сжала больное плечо Тито так сильно, что костяшки пальцев побелели, но продолжала смотреть на Торна в ответ, не мигая, как приготовившаяся к броску змея. Настойчивое касание грубых пальцев Монтойи заставило ее прервать этот гипнотический сеанс и посмотреть на Тито сверху вниз. На словах он просил ее, а глаза умоляли.
- Позовешь, когда надоест секретничать, - сухо отчеканила она и, бросив на Торна короткий колючий взгляд, покинула обеденную зону, прихватив с собой грязные тарелки и блюдо с остатками энчилады. Все равно ни у нее, ни у Монтойи больше не было аппетита, чтобы доесть остатки, а кормить Торна было просто нелепо, даже приди он на самом деле просто поговорить и без своих убогих подлиз.
Уже на кухне Кира обнаружила, что одинаково злится на них обоих.
- То же мне, сходняк альфа-самцов, - пробурчала она себе под нос, соскабливая с тарелок остатки соуса. До нее долетали голоса, она даже узнала сиплый голос Тито и звучный баритон Торна, но разобрать, о чем они говорили так и не смогла, сколько не пыталась. Приходилось намеренно шуметь, чтобы не слышать и этого. Танго брякала посудой, хлопала дверцами шкафчиков, плескала водой, пытаясь хоть чем-то себя отвлечь от того, что происходило в обеденной зоне фудкорта. Когда посуда была вымыта, вытерта насухо и аккуратно составлена на полках, а на столе уже обтекали конденсатом две бутылки пива, Кира начала ловить себя на том, что ее беспокоит совсем не Торн. Монтойя никогда ничего не скрывал, все его планы и домыслы, касающиеся их небольшой компашки так или иначе доходили до ушей тех, кто не присутствовал при непосредственном обсуждении. Это была его политика. Все все знали и, если что-то и оставалось за кадром, то никто об этом не подозревал. Теперь же Кире казалось, что Тито давно что-то задумал и это «что-то» стало известно Торну. Ее начало потряхивать от нетерпения, ведь пять минут уже давно прошли, а разговор и не думал сворачиваться. Монотонный бубнеж не стихал, Тито ее не звал, но Танго не решалась нарушать переговоры. Переговоры. Это слово отдавало официозом и политическим привкусом. Мерзким привкусом, стоит заметить. Все эти дебаты, заседания, переговоры и саммиты, о которых любили судачить СМИ всегда наводили на Киру тоску и безотчетное раздражение. Сейчас она, кажется, начинала понимать почему. Ведь это такая несправедливая нелепость, когда несколько человек решают судьбы миллионов людей, руководствуясь личными интересами. Все политики таковы, а кто уверен в обратном, пусть засунет себе эту уверенность в задницу. Сейчас там в за маленьким столиком фудкорта решались судьбы нескольких десятков человек и решали их два человека, которые, сложись обстоятельства иначе, уже давно сцепились бы друг с другом.

+7

20

Самообладание. Сейчас, в эту самую минуту все они, все трое проявляли чудеса самообладания. Старый израненный мексиканец как никогда напоминал своих невозмутимых индейских предков, девчонка с горючими как нефть глазами полыхала едва сдерживаемой неприязнью, а капиталист с биржевыми сводками в голове боялся пошевелиться. Он кожей ощущал, как напряжение момента перетекает незримой шаровой молнией от него к Монтойе и от Монтойи к Кортес, с каждой секундой набирая обороты. Даже странно, что именно девчонке удалось поглотить эту искрящую энергию, вобрать ее в себя без остатка, просто согласившись «сходить за пивом». Она просто впитала ее, потушила в себе, позволив только жалким отголоскам несостоявшейся катастрофы полыхнуть в глазах. Это пугало до беспричинной примитивной дрожи. С непривычным жадным вниманием Келлан разглядывал спокойное смуглое лицо Киры, пока она убирала со стола, и с некоторым сожалением, граничащим с отчаянием, проводил ее взглядом, прекрасно понимая, что сейчас Тито смотрит на него и делает определенные выводы. Ну и пусть, он тоже сделал выводы, немного пугающие, но более полезные, чем все то, что он знал прежде. Кажется, он только что научился чему-то по-настоящему важному.
- Она действительно опасная штучка, - заключил Торн, когда легкая поступь Кортес перестала ему даже чудиться, и повернулся к Монтойе. Тот сразу же перешел к делу и Торну стоило неимоверных усилий вспомнить, о чем они говорили всего минуту назад. Поминание Торрес сработало. Мужчина заухмылялся с видом пережравшего сливок кота.
- Даже спорить не буду. Не будь она продажной потаскухой, на которой пробу ставить негде, я бы, наверное, влюбился.
Торн тоже поддался вперед и тоже уперся локтями в стол. Теперь его лицо было на одном уровне и в считанных сантиметрах от растрескавшейся глиняной маски лица Тито и от него не укрылись следы усталости и скрытых тревог, подтачивающих волю этого пожилого человека. Но, черт возьми, какой же сильной была эта воля!
- Важно не то, чего я хочу, а то, чего я не хочу. А я не хочу тебя убивать, - признался Торн, совершенно искренне. - Если бы действительно хотел, давно бы убил, у всех на глазах или по-тихому, без разницы. Но я не делаю этого, потому что я не убийца. По крайней мере не в том смысле, в котором это еще имеет какое-то значение. Ты вот убийца. Бедняга Питт тому прямое доказательство. И тем не менее я не хочу тебя убивать. Я хочу от тебя избавиться, хочу чтобы ты ушел. Сам.
Торн замолчал и откинулся на спинку стула, спрятав озябшие руки в карманах. Пока он говорил все это, он почти поверил, что действительно этого хочет, но замолчав, он вспомнил, кто сидит перед ним. Его не устраивало это просто «ушел», Торн был перестраховщиком и знал, что «ушел» не так надежно, как «умер».
- Ты ведь думал об этом, да? Наверняка думал. Я бы на твоем месте рассмотрел этот вариант хотя бы раз. Ведь это хороший способ решить все без лишнего шума и безболезненно для тех, кто тебе дорог, - он повернул голову и уставился в темноту арочного проема, ведущего на кухню, откуда раздавалось нарочито громкое бряканье посуды. - Никто их не тронет, когда тебя не станет. Можешь мне не верить, но никто и не посмеет. Эти ребята хорошо себя зарекомендовали.

+7


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 20.11.2013. Run, run, run and hide somewhere no one else can find...