Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 28.11.2013. Give me a reason to turn and run


28.11.2013. Give me a reason to turn and run

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

Когда его взгляд изменился и он внезапно двинулся на нее грозовой тучей, вспыхнув от ее же разметавшихся искр, Лайла замерла кроликом, боевым, но слегка настороженным. Большой, высокий, вот с таким опасно блестевшим взглядом, он выглядел очень грозно. Воздух вокруг него наэлектризовался, хотя он не сделал ничего особо устрашающего. Знает ли он какое производит впечатление в такие мгновения? Выстрелил как пружина, не позволив ей даже очухаться, несильно боднул.
— Иногда ты такая упрямая, что так и хочется взять тебя и как следует... —
Есть у кого поучиться, - подумалось, но не сорвалось с языка. Не понятно откуда взявшееся раздражение стихло. Ушло также неожиданно как и появилось. Пободаться - за милую душу, но уже без того, чтобы бить себя в грудь и щериться.
— … укусить за что-нибудь мягкое.
Кажется, Рем собрался осуществить задуманное, но эта его незапланированная близость, угрожающий вид, вот эта вся мощь, исходящая от него при каждом движении, звенящая в каждом слове, все это подействовало на Лайлу удивительно примиряюще. Попытка напугать ее "страшным укусом ой-ёй-ёй" вышла провальной. Впервые, она вдруг осознала, что того привычного страха, того постоянно преследующего ее ощущения себя жертвой - нет. Изменила форму, трансформировалась в не менее ошеломляющую нежность и доверие, вспыхивающие в ней робким огоньком, даже если он сердился или повышал голос. Разве можно это сравнивать? И не бояться, не шалеть от жалящего ужаса при каждом резком движении или же крике - это здорово. Оказывается - здорово. Пусть кусает, кусает за мягкое и за твердое, за все, что найдет.
- Зубы не обломай, - фыркнула, но совершенно беззлобно и тут же на секунду прикрыла глаза. Вот он так делает, а ее как из ушата холодной водой. Ну, как можно было не услышать с какой нежностью этот здоровенный детинушка угрожал покусать ее, мелкую в сравнении с ним.  Будто пальчиком грозился ребенку. Это открытие было удивительным. Ничто в сердце от страха не ёкало, не холодило грудь. Не требовало немедленно убегать, защищаться, прятаться. Ух ты! - одним словом. И как-то верилось уже - не обидит. Он не обидит. Не испугает. Не ударит. Глупые, старые рефлексы начали блекнуть, уступая место новым, не менее вредным, но более приятным привычкам.
Лайла открыла глаза и наткнулась на его изучающий взгляд. Хищные черты лица больше не были резкими, они разгладились. Темные, горящие пугающей силой угли глаз стали серыми, как теплый летний дождь, а тембр голоса - более низким и почти ласковым. Она отчетливо почувствовала его близость, обволакивающую ее жизненную силу, идущую от него.
— Это приятно, знаешь ли, когда кто-то за тебя беспокоится, тревожится и переживает. Когда ты кому-то дорог настолько, что... —
Он запнулся, а Лайла с удивлением увидела того, прежнего Рема, которого только встретила. Он, оказывается, никуда не делся, просто прятался от нее, как и ото всех. Как и всегда. Тот, которого она увидела в коллекторе, и который время от времени проглядывал из-за его самоуверенной ухмылочки, так редко, что вполне нормальным было поверить, что это только кажется. Не может быть он настолько отчужденным и безмерно одиноким человеком. Не может. Но он был.
— В общем, я просто хочу, чтобы ты знала, мне приятно, что ты боишься за меня. Так приятно, что не удивляйся, если я еще не раз заставлю тебя побеспокоиться.
- Ладно, - неуверенно согласилась женщина и смутилась, потому что никак не могла собраться мыслями и понять, что она важного упускает. Когда он так смотрит, трезво думать не получается. Но Рем не дал ей пуститься в размышления и тем все испортить. Язык, на котором он говорил с ней сейчас не был общим для понимания. На нем не говорили в Нью-Йорке. Ни в одном из известным ей городов. Ни на острове, ни дома во Флориде. Никто из тех, кого она когда-то встречала. Говоря на нем, невольно привстаешь на цыпочки.
Официальный язык апокалипсиса - грубая сила и жестокость. Рем был с ней мягким, немного настойчивым, немного терпеливым. Влажными, теплыми прикосновениями в оглушающей тишине замершего, огромного комплекса он практически бесшумно снимал с ее губ все не произнесенные слова. Все тревоги. И она отвечала тем же, безнадежно падкая на любые проявления такой говорливости. Поцелуи могли говорить, могли ранить, могли исцелять. Этот сказал о том, что заботиться друг о друге, переживать, жить ради другого - это правильно. Единственно правильно.
- Ай! - пискнула возмущенная Лайла, застуканная врасплох и никак не ожидавшая такого неожиданного нападения. Только вот сердиться не получалось совсем. Можно было только делать вид, что Рема ждет наистрашнейшая месть за такое коварство, но при этом глупо и счастливо лыбиться, потирая свой раненый афедрон. Руди охотно подключился к веселой игре "А давайте догоним Рема и зацелуем-защипаем-защекочем его, пока он не начнет молить о пощаде", но Рем заговорил о бассейне, так что Лайла осталась стоять на месте. Улыбка, как вспуганная птица, встрепенулась и улетела, но огонек в глазах не погас.
— А я вот хочу посмотреть бассейн и поплавать тоже хочу, если получится, конечно. Дело ведь не только в тебе. Я морской пехотинец, а это не так как с морскими свинками. Мы действительно морские твари. Водичку любим, даром что ли в Аннаполисе наравне с морскими котиками подготовку проходим. Когда еще будет возможность поплескаться в настоящем бассейне? Это же не затхлое водохранилище под землей, где даже плесень на стенках умеет разговаривать. Чистая вода и все такое.
Было интересно его слушать. Зная это или нет, Рем разбудил в ней то самое, пресловутое, женское любопытство. Разговоры о бассейне не нравились ей, мысли о том, чтобы искупаться - пугали, но было ужасно интересно его послушать, понять, прочувствовать все то, чем он так вдохновенно делился. В общем, она повелась и расслабилась. Угроза, что ее макнут против воли в воду, больше не маячила на горизонте. Он больше хотел это ради себя, а не ради нее, а то, что было хорошо Рему, она впитывала в себя как губка, принимая и радуясь вместе с ним. С этой точки зрения бассейн даже не был таким уж страшным. Если ему от этого действительно будет хорошо. Она понимающе кивнула, рассеяно поглядывая в сторону лестницы и удаляющейся в ее сторону спины. Ради него - возможно и это.
— Вообще знаешь, подумал тут. Если бы ты свою гидрофобию хотя бы слегка задавила, мы могли бы выбраться на яхте куда-нибудь из Нью-Йорка. Не знаю... на север куда-нибудь, где народу поменьше. В той же Новой Шотландии сплошь заповедные территории и людей всегда было немного. Вряд ли там много зомби. Поохотились бы на зверье, пожили бы по-настоящему дикой жизнью. Глупо да?
Она переводила взгляд с одного на другого и сердце выдало торжественный барабанный бой, чем-то отдаленно напоминающий собой сопровождение к эшафоту, но Лайла предпочла бы скорее вариант, когда бьет дробь, напряжение прокатывается по залу и зависает под куполом, где цирковой артист готовится к "смертельному" трюку. Алле-ап! Выдохнула, сжала кулаки и медленно пошла следом.
А вот когда услышала выстрел, дала стрекача во все ноги, уже на подлете понимая, что опасности никакой нет. Рем жив-здоров, Руди тут же, а на пол падает тяжелая цепь, открывая проход к бассейну. Но сердце все равно сжалось. Лайла ощутила волну боли и облегчения одновременно. Неужели теперь так будет всегда? - подумала, глядя на тот как Рем открывает злополучные двери, совсем позабыв, что ей давно уже пора начать жаться испуганно к стеночке, тыкать пальцем в сторону бассейна и верещать, что ноги ее там не будет.
- Знаешь как это все прозвучало? Твои слова про лес. Как будто бы никакой опасности, никаких мертвецов больше нет, - а сама словно наяву слышала запах леса, его завораживающие, чистые звуки, но, произнося это, волновалась так сильно, что голос дрожал, подводил и смущал свою хозяйку, - И это было совсем не глупо. Просто слишком уж хорошо, чтобы быть правдой.
Кажется, что каждый новый шаг, каждая минута отбирает у нее самое главное, после чего все остальное меркнет. Время не пощадит их. Ни ее, ни Рема, ни даже замечательного Руди, крутившего хвостом при ее появлении. Понимание этого было настолько сильным, что взгляд в сторону бассейна начали застить невесть откуда взявшиеся слезы.
- Никогда не была в бассейне, - выдохнула она и шагнула внутрь, с опаской поглядывая на абсолютно прозрачную, ровную водную гладь. Лайла старательно разглядывала помещение, не желая, чтобы он застукал ее за разведением мокрого дела. Итак вокруг было слишком много воды.
- Может, однажды так и сделаем? - а когда он обернулся, в последний раз шмыгнула носом, и даже попыталась улыбнуться, - Станем дикарями, - пояснила и потрясла для пущего эффекта луком, крепко зажатым в руке.
Сняла рюкзак, уселась осторожно на одном из лежаков, напряженная, присматривающаяся к воде как к чему-то незнакомому, новому и опасному.
- Ну давай, раздевайся, малыш, - не удержалась Лайла, когда ей надоело гипнотизировать дно в бассейне. Дно как дно, вода прозрачная, так что видно все, каждую мелочь, не кусается, не бросается. Почти не страшно. Она даже расстегнула куртку, а потом совсем сняла ее и устроилась поудобней.
- Только медленно, - и даже откинулась на спинку, все еще зажатая, бросающая на воду пугливые взгляды, но уже не та истеричка, которая выла при одном взгляде на мутные воды Ист Ривера.
- Руди, - тихо позвала она пса, а когда он подскочил, обняла его, почухала шею, - Вот так, вот так. Теперь мы посмотрим как один очень хвастливый морпех будет плескаться в водичке, - так разговаривают с маленькими детьми, сюсюкаются с ними, растягивая буквы и смягчая их, но Руди, кажется, такая манера обращения нравилась, он то и дело норовил лизнуть Лайлу в нос. Она поглядывала с интересом на Рема, щурилась и тихонько похихикивала, - Ну иди, иди, хватит, - похлопала собаку по холке и откинулась, но через минуту снова принялась ерзать, - Как же тут тепло, - как будто оправдываясь.

В итоге в конце концов через какое-то время она действительно уже сидела на краю бассейна в одной майке, намертво вцепившись руками в бортик, и с благоговейным ужасом, бледная как бумага разглядывала свои ноги, частично погруженные в воду.
- Ну... как? Как тебе? - подразумевалось "как Рему водичка", но женщина не находила в себе сил на него посмотреть: настолько она была занята. Лайла боялась даже взгляд оторвать от снисходительной, полупрозрачной влаги, обнимающей ноги, и завороженно всматривалась в то как мягко вода встречала ее лодыжки, как она обтекает и смыкается сверху, ласковая, уступчивая, удивительно не похожая на все то, что она видела раньше, но все равно таящая в себе какую-то необъяснимую, леденящую душу угрозу.

Отредактировано Делайла Лоуренс (25-11-2015 17:35:45)

+7

22

Внутри оказалось на удивление тепло, теплее чем в остальных помещениях комплекса, по которым они с Лайлой уже успели прогуляться. Ни сквозняка, ни застоявшегося холода. Войдя внутрь и, затворив двери на внутренние задвижки, чтобы исключить возможность того, что какой-нибудь особо чуткий на ухо зомби-вуайерист заглянет на огонек, Рем уже более внимательно оглядел внутреннее помещение бассейна. Похоже, всему виной были эти огромные окна, которые в течение нескольких часов пропускали и множили то злое утреннее солнце, что так сильно пригревало их на крыше все утро. Сейчас оно уже ушло, оставив остаточный росчерк на противоположной от окон стене, но прогретый влажный воздух остался. Он приятно щекотал виски и заставлял кожаную куртку скрипеть громче обычного. Макнув пальцы в воду на пробу, Рем поежился. Температура была явно ниже, чем положено по правилам бассейна, но кому какое дело. Вода была чистой и ее было много. Заскучавшему по водным процедурам морпеху этого было достаточно. Ему не терпелось окунуться прямо сейчас. Сбросить с себя одежду и просто нырнуть в воду, такую чистую и заманчивую, но еще одни двойные двери в другом конце помещения требовали проверки на прочность засовов. Рем оглянулся на Лайлу и, убедившись, что та не приобрела нежно-зеленый оттенок и не забилась в угол, сделал вид, что не замечает остальных признаков гидрофобии. Она боялась, да, но пока этот страх не превышал критической отметки. Пока она его контролировала без посторонней помощи.
—  Это твое «однажды» звучит как «никогда», — заметил он. — Сейчас нет времени даже на «завтра», что уж говорить об «однажды».
Прицыкнув на принюхивающегося к воде Руди, Рем бодрой трусцой добежал до дверей в другом конце помещения и подергал ручки. Снаружи загремели цепи. Похоже, тот, кто отвечал за бассейн, ответственно подошел к делу или же тут был санитарный день, когда мертвецы вдруг начали оживать и бродить по улицам. В любом случае, расклад был на руку тем, кто остался в живых. Теперь можно было не только забыть о зомби, но и по-настоящему расслабиться.
— Какое тут медленно, шутишь что ли? — нетерпеливо улыбаясь отозвался Рем, на ходу расстегивая куртку и бросая ее тут же на один из лежаков. — Медленно только вы, девочки, умеете, чтобы время потянуть, да помучить лишний раз, а мы все делаем быстро, - он хитро глянул на милующуюся с псом женщину, параллельно расстегивая ремень и кобуру на бедре. — Ну... или почти все. Под настроение.
Он действительно быстро разделся. Так быстро, что спичка не успела бы прогореть, как он уже стоял на краю бассейна голышом, поправляя ногой  лежащий у самого края карабин. Так уж повелось, что «по-настоящему расслабиться» в его понимании так или иначе предполагало наличие оружия в зоне доступа. Дивный новый мир с новыми не менее дивными, неписанными правилами безопасности. Сильно оттолкнувшись от бортика, Рем вытянулся в струну и вонзился в спокойную водную гладь, как нож в масло, без единого всплеска и только слегка потревожив тишину и покой стихии, запертой в тюрьму из кафеля и бетона. Холод обволакивал его, уговаривал одуматься и вынырнуть из своих объятий, даже выталкивал наверх по-началу, но Спада упорно вспахивал его устоявшиеся за три с лишним месяца владения, баламутил, неустанно двигая конечностями, и окрашивал невозмутимую прозрачность в серебристый цвет мелких пузырьков воздуха. Круг, второй, третий... Рем оставался под водой вплоть до тех пор, пока легкие не начали гореть от нехватки воздуха, и вынырнул, когда терпеть было уже невмоготу, совсем чуть-чуть не доплыв до опущенных в воду стройных лодыжек. Лайла все таки решилась замочить лапки.
— Снимай, — он кивнул на майку и, тряхнув головой, окатил женщину брызгами. — Все равно ведь промокнет.
Поравнявшись с Лайлой, он уцепился за края по обе стороны от нее и завис, восстанавливая дыхание. Вода уже не казалась такой уж холодной, мышцы приятно горели, согревая его. Будь здесь чуточку холоднее, от него уже шел бы пар. И почти голая женщина только способствовала повышению температур.
— Теперь опасность и зомби будут всегда, от этого никуда не деться и не спрятаться. Не сбежать, — он стер с лица оставшиеся капли и посмотрел Лайле в глаза. — Я ведь пытался. В самом начале, когда мы только перебрались на остров, я уже пытался сбежать из этого города. У меня была яхта, был запас виски и собака, с которой можно было поговорить и которая, в отличие от другого человека, просто выслушает меня и не будет ничего анализировать, делать какие-то выводы, не будет осуждать или... сочувствовать. Казалось, что больше ничего и не нужно. Тогда мне было так плохо, что другие люди только раздражали. И я подумал, что лучший вариант, это сорваться куда-нибудь, где их не будет совсем. Хотя бы ради того, чтобы не начать убивать живых наравне с мертвецами. Да, я был близок к этому.
Замолчав, Рем растер попавшие на гладкое бедро Лайлы капли и брызнул водой на любопытную морду Руди, свесившегося с лежака. Признаваться в том, что пытался малодушно сбежать от всего, что случилось тогда, в кажущемся бесконечно далеким августе, было странно. Получалось, что он почти ничем не отличался от самой Лайлы, сбежавшей с острова. Пусть причины, погнавшие их куда глаза глядят, были не соизмеримы по значимости, суть-то одна. Они оба думали, что в одиночку им будет лучше и оба ошибались. Не лучше. Проще в чем-то, да, вполне возможно, но точно не лучше.
— Тогда я добрался до острова Плам. Он тут совсем рядом, к югу от Нью-Йорка, — Рем махнул рукой, как будто этот пустынный отрезок суши у берегов Делавер можно было увидеть, просто оглянувшись через плечо. — Там никого не было, даже мертвецов. Хотя там всегда так было, насколько мне известно. Даже когда работал этот их таинственный центр по изучению инфекционных болезней животных, народу там особо много не водилось. Представляешь, целый остров в три с половиной сотни гектаров и ни одного человека. Красота. Наверное, я бы так там и остался и в конечном итоге рехнулся и пустил себе пулю в голову, если бы не пообещал Гейл помочь с островом, — без предупреждения он подтянул Лайлу к самому краю бортика вплотную к себе и приобнял, уютно устроившись между ее колен. — Говорю это все к тому, что безвылазно сидеть в Нью-Йорке, это все равно что сидеть в одной комнате, имея в распоряжении целый дом. А небезопасно везде, даже здесь. Теперь так будет всегда. Вдвоем, по крайней мере, мы сможем прикрывать друг друга. И греться. Долгими холодными вечерами.
Последние слова он протянул, старательно скопировав чопорный британский акцент, словно под этими самыми долгими холодными вечерами имел в виду совсем не первобытные посиделки у костра под одним одеялом, а уютные чаепития у камина. Он не мог представить, как бы это могло быть, и, если честно, даже не пытался. Просто ему хотелось иметь возможность хотя бы рассмотреть этот вариант, не ставя на нем крест заранее.
— Ну что? Искупаешься или так и будешь сидеть тут и делать вид, что тебе не интересно? — он резко окунулся в воду и снова вынырнул окончательно вымочив майку Лайлы. — Я тебя подержу. М-м?

Отредактировано Рем Спада (26-11-2015 11:51:22)

+6

23

Совсем не умею быть с ним, не умею любить, не умею доверять, но учусь. Каждый день все у жизни беру взаймы. Ни о чем не жалею. Отдавать придется потом, но это тоже из разряда "однажды". А ведь хочется верить, что все еще будет хорошо. И будет это самое "однажды", и "хорошо", и даже "может быть". Хотя он прав. Нет времени даже на "завтра". Поэтому предпочитаю пялиться на Рема, выпрыгивающего из штанов сейчас и думать, как он удивительно хорош. И эта его походка с грацией большой и ленивой кошки, удивительно ловкой, обманчиво ленивой я бы сказала. Останавливаю взгляд на заднице, поднимаюсь по позвонкам вверх, знакомым тату и шрамам, охватываю картину в целом, в движении и начинаю мечтательно лыбиться. С затаенным восторгом смотрю как он бесстрашно прыгает в воду. Морпех, одним словом, не хухры-мухры. Слушаю удары сердца, отсчитываю, пока он для меня не видим. Задерживаю дыхание при мысли о том, что же происходит там, под водой, каково это там находиться, сравнивая лишь со своим, единственным, не самым приятным опытом. И понимаю, что хочу попробовать. Заразительный Спада с его солдафонскими замашками действует на меня плохо. Я уже устала всего бояться. Я хочу быть как он. Не в смысле задницы или же навыков. Я тоже хочу быть ахренительно смелой.
Нахохлилась, когда он на нее брызнул водой, но руки от кафеля не оторвала. Мало ли. Все-таки ноги ее в воде, а сама сидит на краю. Так хотя бы ощущение какой-то страховки. Только когда Рем был рядом, о чем-то говорил, узел затянувшийся в животе слегка ослаблялся. Уже было не так больно. Можно было в какой-то момент даже смахнуть со щеки защекотавшую каплю воды и перестать скусывать губы с идиотским выражением лица. Про майку услышала и тут же забыла: все мысли были только о ней, о воде, о том, что может быть, если в нее упасть. И это было не очень хорошо.
Но внезапно перед самым носом возник Рем, бодрый, разгоряченный и, кажется, безмерно довольный. И страх поспешил отступить в тень. Лайла вдыхала и выдыхала все спокойнее, снова взяв ситуацию в руки. Не было причины бояться и паниковать, если этот морской русал с таким удовольствием фыркался и плескался прямо перед носом. А в удовольствиях Рем толк понимал. Так и хотелось протянуть к нему руки и провести по плечам. Смешной. Взмыленный и весь мокрый. Вон капля повисла на носу. Она слушала его и слушала. Эти простые, незамысловатые слова, становились чем то вроде опоры для нее. Пытаясь представить его и понять, что он чувствовал, Лайла уже не таращилась в сторону бассейна как баран на новые ворота, а разглядывала Рема, все больше проникаясь мыслью, что в его истории и тем, что происходит с ней, есть много общих точек. Кажется, болевых, но какое это имеет значение? Ей нравилось его слушать его неожиданное откровение. Он вообще мало говорил о себе, а она никогда не лезла с вопросами. Если кто-то спросит о нем, все что она с уверенностью сможет сказать, что он добрый, веселый, очень заботливый и одинокий. В общем, ценного ничего. Но в том то и дело, что единственное, кажется, что сегодня представляло для нее настоящую ценность, заключалось в этой незамысловатой характеристике. Если он хотел, он рассказывал. Лайла же любила его слушать. Готова была слушать его часами, уже во всех красках вообразив себе и остров Плам, которого она с роду не видела, и таинственный центр по изучению инфекционных болезней животных. Глазки оживились, любопытство взыграло и потребовало больше деталей, так что Лайла уже не напоминала собой вбитый в бортик бассейна неподвижный металлический столбик, а Рем продолжил рассказ, время от времени прикасаясь к ней, чем успокаивая и отвлекая.
- Нет, нет, не хочу ничего слышать про мысли о самоубийстве, - отмахнулась она как от призрака из своего же недавнего прошлого. Это было слишком, наверное, личное, чтобы так прерывать его, но потому и слишком болезненное для нее, настолько реальное, что она даже и не думала ставить его слова под сомнения. Она знала насколько это возможно, - Ты слишком нужен мне, - неожиданно для себя самой ляпнула Лайла, - И всей планете Земля, - поспешила исправиться, - Это я знаю совершенно точно.
Его резкое движение на себя заставило ахнуть, забеспокоиться, развести одеревеневшие ноги, осоловеть от мысли насколько она уже близко от пропасти, на самом ее краю, но к Рему, обнимающему ее, все равно ближе. Так близко, что она чувствовала жар идущий от него. И с трудом удержалась, чтобы не запустить ему в плечи с десяток коротких, но остреньких ноготков. Лайла мягко ухватилась за Рема как за спасательный круг, заведя руки ему за спину, где принялась перебирать короткие волоски на мокром затылке. В этом кругу она чувствовала себя в безопасности. И пусть его желание заботиться о ней было соразмерно желанию держать под ударом, испытывать на прочность и тренировать, тренировать, тренировать. Каждое его прикосновение было словно обнаженным лезвием, влажным и острым жалом по коже, поэтому чувствовать себя с ним в безопасности, стоя на краю бездны, было возможно, одновременно и холодея от страха, и млея от удовольствия.
Улыбнулась ему и в конец обнаглела, наклонившись вперед и потеревшись о его взлохмаченную, влажную макушку носом. Ноги сами, игнорируя сигнал алярма, потянулись под водой поерзать по гладкой коже взятого в плен коленками морпеха и приобнять его насколько получалось.
- И не всегда, - чмокнула его в лоб, - Мы найдем способ как спасти планету, капитан! Это я тебе обещаю. И не "однажды, как ты сказал, а очень скоро, - с ним было легко и просто. Как просто было позабыть о собственных страхах в его объятьях.
- Прикрывать друг-друга? - пролепетала Лайла, - Я? Прикрывать тебя? - и захихикала как школьница, которой показали пальчик, как будто бы он сморозил самую большую глупость на свете, хотя прозвучавшее отнюдь не обидело, а скорее наоборот, вызвало волну щенячьего, искреннего удовольствия, - Просто признайся, что ты используешь меня в качестве грелки. Наглый, чванливый англичашка! - фыркнула та, чьи вечно холодные, лягушачьи конечности отогревались им с завидной регулярностью. Именно Лайла никогда не упускала возможности заползти к нему на коленки, подмышку, под одеяло или просто приобнять, пробегая мимо по квартире. Ты теплый - оправдывалась она. И почти не лгала.
Только вот когда нужно сделать шаг, самый первый, оттолкнуться руками и добровольно погрузиться в невесомость, в пугающую неизвестность, от состояния паники уже никуда не деться. Она смотрела на нырнувшего под воду мужчину без тени улыбки на лице. Без него сразу стало холодно и неуютно.
- Эй, - даже не выкрикнула, так, просипела, забыв возмутиться. Быстро сдернула и отбросила подальше к лежакам отсыревшую майку, спасая ее от окончательного утопления, но не удосужившись убедиться, что та долетела, и натужно выдохнула, глядя перед собой растеряно и напряженно.
- О-ёй. Мне кажется это плохая идея, - снова набрала полные легкие, выдохнула, - Если ты, конечно не решил от меня избавиться. И вода холодная, - пролепетала она и нашла взглядом его внимательные глаза, выискивая в них понимание всей серьезности и важности высказанных аргументов. Но, кажется, русалка, к мольбам в ее голосе и взгляде внимать не спешила, заманивая наивную дурочку дальше в воду. На погибель, не иначе. Напоет, наговорит сладкие речи.а  потом макнет с головой и пиши-пропало.
- А ты удержишь? - спросила даже не задумываясь, начиная дрожать скорее от волнения, чем от холода, но вода действительно не была теплой. В его взгляде было что-то, что больно кольнуло ее запрятанным в самые закрома детским воспоминанием. Взгляд отца, полный разочарования взгляд. В нем не было ни любви, ни нежности. Все ушло после того случая на реке. Испарилось. Может быть, даже никогда и не было, но ей казалось, что когда-то все действительно было по-другому. И Лайле стало еще страшнее. И этот страх был сильнее, чем то, что ждало ее сейчас. Она даже побледнела. В горле мгновенно пересохло. Она не простит себе, если он так на нее взглянет. Она этого не переживет. Она не хочет это переживать еще раз. Отец, Марк, бывшие соседи по острову. Они все так будут смотреть на нее всегда. И если еще Рем присоединится к ним, у нее совсем ничего не останется. Лайла так разволновалась, что едва контролировала сбившееся, участившееся дыхание. Еще немного и у нее будет гипервентиляция. При этом она ползла в его руки со скоростью черепахи, но двигалась, выпучив глаза, поджимая худенький живот и вцепившись изо всех сил в него уже не на шутку, туда, куда могла дотянуться. А дотянуться хотелось не до воды, а до Рема. Черт побери, все это было прекрасно, но больше всего ей почему то хотелось забраться на его голову, как взбесившейся, перепуганной кошке, там и пересидеть весь этот кошмар, будто на дереве, поглядывая на все сверху вниз. Этим собственно, едва вода коснулась живота, она и принялась заниматься. В глазах потемнело.
- Я не смогу! Отпусти! - запричитала Лайла, внезапно теряя ориентацию в пространстве и норовя скользнуть под воду или по крайней мере наглотаться ее вволю, прежде чем позорно уйти на дно. Все пропало. Все закончилось. Она потеряла его. Она разочаровала его. Она не смогла. Она все испортила. Невидимые аллигаторы прошлого окружили ее со всех сторон, задевая шершавыми роговыми щитками на хвостах лихорадочно дергающиеся в воде ноги.
- Рем, Рем! - всхлипывала она.

+6

24

Проследив за полетом мокрой майки, Рем осклабился и с самым довольным видом стал наблюдать, как капли воды стекают по обнаженной груди Лайлы, расчерчивая ее влажными дорожками. Мысли уже давно бродили в этом направлении, еще с завтрака. С того самого завтрака, который должен был, но по какой-то причине так и не завершился сексом на столе. Он даже не помнил, что это была за причина. То ли Руди опять что-то уронил и тем самым отвлек, то ли он сам отвлекся на какую-то чушь. Воспоминания о событиях многочасовой давности как-то поблекли и стерлись, оставив после себя только послевкусие незавершенности. И все таки даже мысли в его голове выстраивались согласно приоритетам. Со стороны может и казалось, что Спада не замечает ни растерянности Лайлы, ни того, как нервно она покусывает губы, и вообще больше занят блудливым ощупыванием всех доступных мягких мест вверенного тела. Но Рем видел, просто не мог не видеть, что она боится. Сидит тут совершенно голая на самом краю, говорит о спасении всего человечества и все равно боится воды так, как будто в ней обитают как минимум пираньи. По сути опасность для нее тут представлял только он один, о чем ей все же стоило напомнить.
— Плохой идеей было связываться со мной, — резонно заметил Рем и, кажется, где-то в самой потаенной глубине льдистых глаз Лайлы промелькнуло что-то подозрительно похожее на согласие. Но было ли там сожаление? Если бы она сожалела, что связалась с ним, давно бы сбежала. Молча, не прощаясь, как тогда на Бродвее, пока его не было или пока он был слишком занят чем-нибудь. Видит Бог, подобных возможностей за эту неделю он ей предоставил предостаточно. Ездил за Руди на остров, перегонял мустанг, катался в пожарную часть, чтобы проверить все ли там в порядке. И каждый раз, возвращаясь, ждал, что его встретит густым безмолвием пустая квартира, а на подушке будет лежать жалкий клочок бумаги с какими-нибудь извинениями и совершенно ненужными словами благодарности за то, что пытался ей помочь. Только пытался, но так и не смог. И Рем ждал этого, раз за разом, и понятия не имел, как отреагирует в итоге. С одинаковым успехом он мог как и разозлиться, так и вздохнуть с облегчением. Все таки это была слишком большая ответственность и в каком-то смысле слабость, которую он добровольно впустил в свою жизнь. Риск подставиться под неприятности из-за того, что напарник требовал гораздо больше внимания и приносил гораздо больше проблем, чем любая потенциальная угроза из внешнего мира. Наверное, будь на месте Рема кто-нибудь другой, кто-то, кто ценил собственную жизнь чуть больше, чем вообще никак, это имело бы значение. Но вот он возвращался в очередной раз, и в очередной раз она встречала его. Громко, горячо и так искренне, что захватывало дух. Обнимала, ощупывала, как будто он не по делам ездил, а как минимум вернулся из горячей точки чуть живой, и ластилась, мурлыкая, как соскучившаяся по хозяину кошка. И каждый раз вся эта уютная и теплая правильность происходящего оглушала его не на шутку. Он не хотел привыкать к этому, не хотел привязываться к этому, прекрасно понимая, что это серьезный риск получить еще одну незаживающую прореху в сердце, но все происходило самой собой, против его воли, и он мирился с этим. Знал, что будет чертовски больно, если все закончится плохо, и все равно мирился, увязая с каждым днем все больше и больше.
— Конечно удержу, глупая, — он ободряюще улыбнулся и подхватил ее под задницу, заставляя обхватить себя за пояс ногами, когда она соскользнула с бортика, оказавшись, наконец, в воде. — Ты держишься за меня, я держу тебя. По-моему, все честно, тебе не кажется?
Он скалился, намеренно отвлекая Лайлу двусмысленными прикосновениями и собственной близостью. Уж лучше пусть думает о том, что они оба голые и сцепились в однозначной позе, чем о том, что вокруг вода и большие белые акулы кишат как головастики в лягушатнике. Что бы ее не пугало в воде, он собирался подавить этот страх вытеснить его другими ощущениями, другими эмоциями. Более сильными и уж точно более приятными.
— Эй-эй! Смотри на меня, Лайла. Смотри на меня, — скомандовал Спада, когда почувствовал, что паника вцепившейся в него женщины хлынула через край. — Все хорошо. Я здесь и я тебя держу.
Поймать ее перепуганный взгляд было чертовски сложно. Очень не хватало еще одной руки, чтобы взять за подбородок и зафиксировать ее лицо напротив своего. Зрительный контакт всегда срабатывал, успокаивал ее каким-то образом, помогал сосредоточиться. Придерживая ее под бедра и обхватывая спину, Рем нащупал пальцами ног дно бассейна и стал дрейфовать прочь от бортика. Вода плескалась на уровни груди и с каждым шагом поднималась все выше и выше. Когда ему захолодило подбородок, Спада остановился и чуть склонив голову, заглянул Лайле в лицо.
— Посмотри на меня. Эй! — он ткнулся губами в холодную щеку, привлекая внимание, и снова попытался поймать ее взгляд. — А теперь посмотри вокруг. Везде вода, ты в ней по самые уши и, представь себе, до сих пор жива и невредима, — он повернулся по часовой, чтобы Лайла могла осмотреться и убедиться, что они находятся чуть ли не посреди бассейна и до безопасного мостка довольно таки далеко. — Вон Руди, видишь? Завидует. Нельзя! Кому сказал?!
Пес действительно топтался у самой кромки, поскуливая от желания плюхнуться в воду и присоединиться к ним. Его морда приобрела до комичности обиженное выражение, когда он услышал это категоричное хозяйское «Нельзя!», от чего Рем громко и гулко рассмеялся, заставив воду вокруг них пойти рябью.
— Это не страшно, правда же? Просто мокро и холодно. Было бы тут потеплее, тебе точно понравилось бы, — покружив еще немного, Рем остановился и посмотрел на Лайлу уже более серьезно. — А сейчас вдохни так глубоко, как только можешь, и выдохни. Медленно, не торопись. Чувствуешь, как голова кружится? Хорошо. Легкие нужно тренировать. Есть даже специальные дыхательные упражнения для дайверов. Потом как-нибудь покажу. Полезная штука, — и как бы между делом снова скомандовал. — Теперь снова вдохни и задержи дыхание на сколько сможешь.
Дождавшись, когда его инструкции будут выполнены, Спада кивнул, погладил Лайлу по спине, глядя ей в глаза нечитаемым взглядом, а потом резко ушел под воду вместе с ней. Под водой все выглядело иным, каким-то потусторонним даже и Лайла не была исключением. Другой оттенок кожи, другой абрис лица и волосы не липли к телу, а поднимались невесомыми волнами над головой, делая ее похожей на русалку. Рем удерживал ее, прижав к себе вплотную, разглядывал, улыбался, мол, все хорошо и будет хорошо, я тебе обещаю. Изо рта то и дело вырывались мелкие серебристые пузырьки и, как беспокойные рыбки вихляя туда-сюда, спешили наверх. Прошло всего несколько секунд, можно было задержаться и подольше, но Спада рассудил, что для первого раза этого более чем достаточно. В конце концов бассейн этот никуда не денется. Однако, сразу же выныривать не стал и, поймав плотно сомкнутые губы Лайлы, насильно вторгся языком ей в рот, смешивая воздух из собственных легких с ее дыханием. Не фокус даже и не какой-то хитрый прием. Так, скорее забава, которой было приятно предаваться, когда вокруг солнцеморепляж, рядом плескалась Николь в бикини, а впереди маячили еще несколько недель медового месяца и сплошь радужные перспективы на такую счастливую семейную жизнь.
Еще секунда, две, три... С силой оттолкнувшись от дна, Рем вынырнул вместе с Лайлой и освободил ее рот, чтобы она смогла надышаться вдоволь. Где-то в стороне жалобно заныл Руди, обеспокоенный внезапной пропажей людей из зоны видимости, но на него Спада не смотрел, слишком сосредоточенный на женщине, которую продолжал крепко держать в своих руках.

Отредактировано Рем Спада (29-11-2015 18:26:18)

+7

25

Он был как магнит, кипятильник, опущенный в воду, которая тут же повышала температуру на несколько градусов, только потому что в ней был Рем. Кажется, он всегда таким был, даже на острове. Люди тянулись к нему, уважали, воспринимали как негласного лидера, который никогда не кичился и не напрашивался, просто таким был. Он каким-то чудесным образом удерживал ее от импульсивных поступков, приструнял ее страхи, вел над этой пропастью с завязанными глазами по тонкому тросу, натянутому от одного края бездны к другому. Не ломал ее, заставляя подстроиться под обстоятельства, но все делал так, чтобы она сама хотела тех перемен. Стать спокойнее, благоразумнее что-ли. Он как будто бы даже не замечал ее неуверенности, такой нешуточной природной неприспособленности к окружающей их действительности, бракованности. Подталкивал мягко в спину, когда она начинала топтаться на месте. Только делал все это вот точно с такой же вздорной ухмылочкой, что сейчас блуждала на его губах. И это была удивительная метаморфоза, потому что Делайла совершенно точно помнила другое выражение лица с ясно читаемой не нем угрозой, от которой невольно подкашиваются коленки. Таким он бывал на вылазках в город, в момент опасности или когда был чем-то занят, погружен в свои мысли и не замечал как она тайком с интересом разглядывает его. Он казался таким замкнутым, сосредоточенным, чужим и опасным в такие минуты. Все вокруг подчинялось этому человеку. Воздух мог запылать самыми радужными красками, а мог начать больно жалить, когда он рядом, но проигнорировать его присутствие было невозможно. Поэтому когда его лицо радикальным образом преображалось этой его ехидной, дразнящей улыбочкой, а глаза светились мягким, обезоруживающим теплом вздорного, но обаятельного шалопая, как бы не боялась, не дулась или не сердилась Лайла, это работало похлеще, чем любые разговоры и уговоры.

И Лайла держалась за него. Держалась так крепко, как будто бы только от этого и зависела вся ее жизнь. Обхватила его руками и ногами, как маленькая обезьяна, которую вряд ли теперь кто-то заставит добровольно разжать судорожно вцепившиеся лапки. Она принялась мотать головой из стороны в сторону, выпучив глаза, ввинчивая в него изо всей силы пальцы и таким образом протестуя против того, чтобы он уводил ее на глубину, дальше от спасительно бортика. Туда, где была только вода. Одна вода со всех сторон. Но прикосновение к ее щеке заставило отвлечься от истерики, взглянуть на Рема, и от осознания собственной беспомощности, откровенной близости, сквозившей в каждом его движении, вопреки какой-либо логике, ощутить волну острого, удивившего ее саму желания. Она сосредоточилась на нем. На Реме и на том, что сейчас происходило между ними двумя. Он был здесь. Смотрел на нее ясно и требовательно и ничего не боялся. Крепкий, голый и точно такой же уязвимый как и Лайла. Между ними и вокруг них не было ничего кроме воды. Вода обнимала, оглаживала, заставляя скользить по коже друг-друга. Это было приятно, намного приятней, чем можно было себе представить. Эдакое убийственное сочетание для женщин, состоящее из воды и Рема Спады. Лоуренс была здесь не одна, с ним. И он не думал ее отпускать. Она, конечно же, все еще боялась, но больше не продолжала барахтаться и скулить. Страх запрятался глубоко в ее глаза, подрагивал в увеличившемся как чернильная клякса зрачке, растекался под бледной кожей раскаленной магмой, заставляя каменеть мышцы, но не выходил наружу.

- Хорошо, все хорошо, - шептала она в ответ, хотя и не очень в это верила, слушала его и с опаской таращилась вокруг. И все действительно было хорошо. Рем закружил ее и Лайла с удивлением почувствовала, что не только все еще жива и невредима, но ее страх притупился, а мозг, услужливо надышавшийся ремовскими феромонами, размяк и решил забить на хозяйские истерики. Руди задорно поскуливал, как будто бы хотел сказать: "Хочу к вам! У вас там так здорово!" Рем смеялся. Движение воды заставляло ее ноги скользить по его ногам и бедрам, и это было чертовски приятно. Руди обиженно, но очень мило сопел, а охвативший его восторг не могла охладить никакая команда. Он, конечно, не прыгнул в воду, послушался как и всегда, но подрагивал от охватившего его возбуждения холкой и ушами, словно исполняя хучи-кучи прямо на бортике бассейна. 
- Страшно, - ответила на вопрос Рема Лайла, честно, растеряно, но как-то даже удивительно спокойно, не вкладывая в это слово ничего общего с тем, от чего только что тут ужом крутилась, только бы выбраться обратно, - Мокро и холодно, - повторила за ним и бледно улыбнулась. Потом потянулась вперед и ненадолго уткнулась носом ему в шею. Только сейчас она смогла почувствовать, что вода действительно не такая теплая, как хотелось бы. Единственным источником тепла был сам Рем. Она откинулась, осоловевшая, все еще вздрагивая и крепко держась, чтобы увидеть его лицо, и скривилась, когда услышала, что это еще не все. Вот сейчас было самое время возразить. Напомнить ему, что она уже сегодня прошла такой невероятно трудный для нее, непостижимый путь. А еще лучше закричать об этом. Может быть, он не понимает? Не знает каково ей болтаться у него на руках почти по подбородок в воде! Ощущать как напрашиваются на глаза слезы и не позволять этому случиться. Не хотеть ничего так сильно как возвращения назад, на землю обетованную. Только добившись столь неожиданного успеха в столь безнадежном деле, пустить все на самотек сейчас, на пол пути, когда она почти прошла его, было бы неправильно, а Лайла все еще была собой, упрямой и иногда слишком правильной. И еще она очень хотела ему верить.

Волосы взметнулись вверх, когда Рем потащил ее вниз, под воду. Лайла тщетно взбрыкнула, задергала ногами, но тут же успокоилась, когда поняла, что ничего по-настоящему плохого не происходит. Или же просто не могла и дальше сопротивляться. Хотела видеть. Видеть Рема перед собой. Хотела понять, что происходит. Смотреть на крошечные бусинки пузырьков, мелькавшие то тут, то там. Вода не была мутной и темной как в ее воспоминании. Она могла видеть абсолютно все. Казалось, они с Ремом были частью этого подводного, светлого мира, стаей забавных тропических рыб, повисших в невесомости медуз. И Рем улыбался, а на лице Лайлы помимо испуга начало проступать удивление. Она повернула голову и снова взглянула на мужчину. И еще больше удивилась, когда он приблизился и приник губами к ее рту. Под водой все было иначе. Они как будто бы висели среди пустоты, а пустота вспыхивала призрачными, светлыми бликами, переливами, звенящей, убаюкивающей тишиной. А потом было возвращение.

Лайла боялась, что сорвется, что по какой-то неведанной причине он выпустит ее, поэтому первым делом, хватая воздух ртом, принялась втискиваться в Рема вслепую, но изо всех сил. Мокрые волосы облепили лицо и глаза, закрыв их плотными шторами, так что Лайла прижавшись к мужчине, быстрым, нервным движением отбросила мокрые пряди наверх и тут же молниеносно схватилась обратно, едва не зарядив ему в спешке в нос. Волосы на голове у Лайлы отчего-то стояли дыбом. Отброшенные неаккуратно назад, они решили так и остаться торчать на панковский манер на макушке, частично свисая на лоб, отчего Лайла фыркнула, попыталась сдуть, но все еще боясь выпустить Спаду из рук, и тут же рассмеялась от нелепости ситуации. Странное это существо -  женщина. Даже будучи напуганной и изрядно подмоченной, Лайла хотела нравится ему. Именно сейчас, именно в этот дикий по ее меркам и вовсе не подходящий момент. Словив себя на этой мысли, Лайла неуверенно улыбалась, при этом не оценив степени ее восторга из глаз покатился отживший свое и уже не нужный ей больше страх. Всплакнула Лайла не сильно, так, символически, скорее потому, что ее переполняли эмоции, а она не знала как с ними справиться. Она совершенно искренне, растеряно лыбилась, крупно дрожала, отплевывалась от воды и волос, пытавшихся забраться в рот, нос, и боролась с не модным в этом сезоне апокалипсиса ирокезом, при этом не желая отпускать Рема ни на секунду. Она могла рассмотреть его слипшиеся от воды ресницы. Ставший ярче цвет глаз. Напряжение, на секунду промелькнувшее в них. И потом просто губами нашла его губы и делилась всем этим, делилась щедро и иступленно. А потом зашипела ему умоляюще в рот, дзынькнув зубами об зубы.
- Вытащи нас отсюда, - и тут же продолжила, подталкивая бедра легкими, волнообразными движениями в такт гулко бьющегося сердца.
Кажется заскулил требующий внимания Руди, даже тяфкнул на них, укоряя, что возятся там себе и сопят, а с ним поиграть или поплавать не могут. На секунду ей показалось, что они погружаются снова, так что Лайла дернулась и остановилась. Но ничего подобного не было. Только волосы намокли повторно, отяжелев и скатившись назад с лица, прилизанные водой. Скоро она уже будет на суше.
-  И пошли домой, - попросила она его, - Будешь меня отогревать, чтобы я не умерла от воспаления легких. Потому что это ты меня сюда привел, - лепетела она какую-то чушь в его ухо, трясясь от холода и охвативших ее эмоций - И если я умру, то тебе потом наверняка будет стыдно, - таким образом Лайла не очень тонко намекала, что ей понадобится долгая и очень жаркая реанимация после всего пережитого, - А еще у меня мокрая майка. Придется ее не надевать, - чтобы он воспринял всю серьезность такого заявления, Лайла воспользовалась ситуацией и зубками несильно прикусила его мочку уха, - И, наверное, трусы тоже, - и через пару секунд, за которые прислушалась к своему состоянию, более уверенно добавила, - Да, все мокрое, совершенно точно.

Отредактировано Делайла Лоуренс (07-12-2015 18:24:51)

+6

26

Отфыркиваясь от воды и бросая все силы на то, чтобы удержать Лайлу в руках и не отпустить ее ни на дюйм от себя, как бы она не вздумала брыкаться, Спада уже ждал оплеухи, зуботычины, гневной тирады, а то и всего сразу. Комплексного возмездия, так сказать. Но, как оказалось, гораздо больше ее интересовали собственные волосы, не успевшие лечь по всплытию так, как того требовала загадочная женская душа. Покрасивше, то бишь. Рем невольно хохотнул, но проглотил застрявший в горле смех, едва напоролся на взгляд сумасшедших глаз Лайлы. Как два блюдца с растопленными осколками небесного свода, они смотрели на него растерянно, моргали с разными интервалами и кажется были на мокром месте. Или показалось? Главное, страха в них не было. Был испуг, было смятение и был какой-то нестройный, ломаный, как будто только-только зарождающийся и потому хрупкий восторг. Но не страх. Этого он боялся больше всего. Ведь рисковал же, всерьез рисковал, когда утягивал ее на дно морским чудом-юдом. Тут гипотетические весы могли с одинаковым успехом качнуться как в сторону уже знакомой и окрепшей с годами паники, так и в сторону осознания, что все не так уж и страшно. Все равно что подбросить монетку. Орел или решка. Рем сделал ставку на орла, как, собственно, и всегда, и птичка выпала. Лайла не отдалась во власть своей фобии. Но вместо того, чтобы врезать ему, как Рем того ждал, она набросилась на него с поцелуями. Горячими, жадными, почти голодными. Как будто не наказать за подставу хотела. Хотя все равно наказывала, ох, как наказывала. У Рема заболели губы от ее жестокости. Он почти ощутил привкус меди на языке, когда она, наконец-то, оторвалась от него, чтобы почти сразу же, выдохнув в его рот едва слышные слова, впиться в него снова.
Не такой реакции он ждал, совсем не такой. Но где-то на границе понимания, там куда не дотягивались позывные, взять эту женщину прямо здесь и сейчас, наплевав на воду и пса, поскуливающего где-то за пределами видимости, полыхало осознание того, что страх Лайлы никуда не делся. Не истлел, не испарился, не осел на дне бассейна. Вот же он, физически ощутимый, горит огнем на его губах и с силой стискивает его бедра, неоднозначно намекая, чего именно от него хотят. Он не оформился в злость или праведное негодование, не вылился в понятную в сложившейся ситуации реакцию, на которую Рем по крайней мере знал что ответить. Типа, в следующий раз, когда надумаешь бояться какой-то невнятной лужи, просто разозлись. Благо, всегда есть выбор, на что направить свой гнев. Простейший психологический фокус — эффект замещения. Он так часто им пользовался, что уже и забыл его механику, действуя почти интуитивно независимо от переменных. Но теперь, осознав вдруг, что Лайла вместо злости выбрала иное чувство, слегка растерялся. Ненадолго, правда. Ему хватило одного этого долгого, болезненно-сладкого поцелуя, чтобы смириться с тем, что у этой женщины все не как у людей. И не то чтобы он был против.
— Боюсь, до дома я не дотерплю, — честно признался он, стискивая трясущуюся всем телом продрогшую нимфу в объятиях, и спешно стал продвигаться к поблескивающим поручням лесенки. — И без майки тебе лучше. Уж поверь.
Добравшись до обязательной комплектующей любого бассейна, первым делом заставил женщину вцепиться в поручни и подтянул, чтобы хотя бы по пояс выудить из воды, усадил на одну из ступенек. Все почти без отрыва от ее губ, горячих, пульсирующих, остро пахнущих кровью и невыплаканными слезами. Побледневшая и закаменевшая сосками женская грудь требовала немедленного отогрева, чем он и занялся вплотную, оставив и без того полыхающий огнем рот Лайлы и спустившись ниже. Страх, злость, возбуждение, а может это такой ядреный микс из всех трех компонентов. Рему уже было все равно. Это выплескивалось из нее через край и отравляло его, отравляло всерьез и безнадежно, пробуждая нетерпеливость и ту самую животную грубость, которую он так старательно гасил все это время, не желая причинять боль.
Сунувшийся было проверить, все ли с промокшими двуногими в порядке, пес получил в морду пригоршню брызг и, смешно фыркая, побежал прочь на поиски полотенец. Рем приучил его к этому уже давно, чтобы без всяких команд, просто брызнув Руди в морду водой уже через минуту получить полотенце, пусть слегка пожеванное, но мы же не привередливые. Правда, на этот раз послушно принесший аккуратно свернутый махровый валик пес остался не у дел и, бросив полотенце с символикой спорткомплекса тут же, буквально на расстоянии вытянутой руки, понуро потопал подальше от людей, чтобы не смущать. Как будто это вообще было возможно.
Дома на кровати или на том же расшатанном кухонном столе, на продуваемой всеми ветрами крыше высотки или прямо тут, на холодном мокром кафеле, так и не добравшись до ближайшего лежака... Где бы это не происходило, как бы это не происходило и насколько бы несерьезным это ни казалось, снова и снова, как по накатанной, это взбивало оба их существа в густую пену, смешивало, как химические реагенты, заставляло шипеть и пузыриться. Но каждый раз они как будто продвигались чуть дальше, окунались в этот омут чуть глубже, словно испытывали друг друга на прочность, увеличивая градус и давление. Отравляя, а может напротив, излечивая. Бывает же такое, что одна раковая опухоль лечит другую и наоборот. И больной, обреченный на смерть человек живет чуточку дольше. Вот только насколько дольше. Намного ли? Как-то мимоходом и в процессе, одновременно с пониманием того, что на лежаке все же удобнее, Рем понял, что это был обратный отсчет. Их личный, тот который они могли проследить, не считая дни до Рождества по последнему календарю старого мира, и прочувствовать. Изо дня в день, утром, днем, вечером и ночью. Стоило задаться вопросом, ведь если сейчас они творят такое, то что будет потом? Через неделю или две? Насколько сумасшедшим станет простой, казалось бы, секс накануне того дня, когда все закончится? Думать об этом было даже немного жутко. Спада и не думал, задвинув все посторонние мысли в долгий ящик с надписью «до востребования» и сделал вид, что ему нет до этого дела. Почти получилось. Лайла изо всех сил помогала отвлечься, оглушая его звонким эхом собственных хриплых криков и стонов. Они все еще метались где-то высоко под потолком просторного помещения бассейна, когда Рем, отдышавшись, дотянулся до вороха одежды и, выудив свою измятую, но сухую футболку, собственноручно напялил ее на Лайлу. Кажется, на изнанку, но не критично. Взамен майки, так и оставшейся валяться неприглядным, мокрым комком где-то под соседним лежаком. Он не хотел, чтобы она простыла. И не хотел, чтобы она уходила. Но кто его спрашивает.

Отредактировано Рем Спада (09-12-2015 23:49:00)

+6


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 28.11.2013. Give me a reason to turn and run