Year 2013: Dawn of the dead.

Объявление


Сюжетное:
Что ты забыл здесь?
Возможно, если простой вопрос заставил задуматься, лучше спрятаться под одеяло и дальше верить в то, что руки живых мертвецов не раздерут его вместе с твоей кожей. Однако не стоит забывать, что безысходность и отчаяние приносят порой гораздо большую боль, чем физическая, а живые зачастую гораздо опаснее и страшнее мертвых.
Ты боишься? Хорошо. Значит, ты все еще жив.

Специально для гостей и потенциальных участников форума сообщаем, что в связи со спецификой хоррор-тематики и по правилам данного проекта игра и ее чтение предназначены для лиц, достигших 18 лет.

Игровое время и погода:
25 декабря 2013 года - 25 января 2014 года. Прохладно. Температура не поднимается выше 10° по Цельсию днем и редко падает ниже -10° ночью. Холодный пронизывающий ветер с залива время от времени нагоняет тяжелые снежные облака. Частые снегопады и метели.
В игре:
Говорить с Кирой о доверии было как-то по-особому странно, словно Торн не имел права затрагивать эту тему, но был вынужден в силу обстоятельств. Именно доверие, ее доверие он пытался заслужить все это время, вытанцовывая на периферии ее существования, как все чаще зримый, нежели незримый покровитель. Кел уже не задумывался, зачем ему сдалось это такое хрупкое и непостоянно явление, как доверие девчонки, которую он почти в буквальном смысле получил в наследство от Монтойи. Оно ему было нужно и все тут. Остальное не имело значения. Лифт остановился, не причинив своим пассажирам никакого дискомфорта, и створки разъехались в стороны. Торн вышел первым, но потом пропустил Киру вперед и проводил ее через холл к распахнутым настежь дверям. Он провел в этих апартаментах довольно много времени, но никогда прежде роскошь этого места не казалась ему настолько ослепительной, как сейчас, когда все наконец-то было сделано и никто не суетился на территории, которую он уже считал своей.

Новости форума:
Форум перешел в камерный режим. Подробнее.
Правила | Сюжет | Зомби | Гостевая | Шаблон анкеты | Быстрый и мертвый | Поиск персонажей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 16.11.2013. We'll do whatever just to stay alive.


16.11.2013. We'll do whatever just to stay alive.

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

Участники: Маргарита Варгас, Сидни Конрой, Делайла Лоуренс, Рем Спада.
Место действия:Мидтаун. Средний Манхэттен.
Мидтаун является деловым и торговым районом. Здесь, в частности, находятся многие известные небоскрёбы и комплексы, в том числе Эмпайр-стейт-билдинг, Рокфеллеровский центр, Фонд Форда, Крайслер-Билдинг, комплекс ООН. В районе находится значительное количество туристических достопримечательностей, многие из которых расположены на Таймс-сквере, Бродвее и Пятой авеню. На участке Шестой авеню, проходящей через Мидтаун, находятся штаб-квартиры четырёх крупнейших телесетей.

0

2

Другие обстоятельства, другой план, другая задача... Рем не сказал этого вслух, но конечно же подразумевал, что и исход тоже будет другим, не таким, на который они рассчитывали изначально. А рассчитывали они только вернуться живыми, всего навсего. Устанавливая заряды там, куда указывал напарник, бегая из одного угла исполинского помещения подстанции в другой и запинаясь о тросы и провода, Мэгги все еще пыталась понять или хотя бы предположить, что же он задумал, но все равно оказалась не готова услышать то, что услышала, когда они снова вышли в коридор.
- Нет.
Она мотнула головой, силясь одновременно и подавить рвущиеся наружу категоричные возражения, и усмирить поднимающуюся, как сокрушительная гиблая волна, нешуточную панику, но была вынуждена выслушать Рема до конца. Пришлось высосать все что было во фляжке до капли, чтобы проглотить все, что он сказал, и принять это, как нечто беспрекословное. Он так решил, он сделал выбор, а ей оставалось только выполнить все, как он сказал. Мэгги запихнула опустевшую фляжку обратно в карман и, посмотрев на зажатый в руке взрыватель остекленелыми глазами, кивнула. Это было все, на что она оказалась способна. Где-то глубоко внутри, в клетке из ребер и жил, обливаясь слезами и кровью, билась другая Мэг. Она рыдала и выла отчаянное «Нет! Я не позволю! Ты, чертов самоубийца, я не позволю тебе там подохнуть!», но Мэг, стоящая перед Ремом здесь и сейчас, Мэг, сжимавшая в руке смертоносный кусочек пластика с одной единственной кнопкой, молча смотрела на напарника и не могла ничего сказать. Она честно пыталась, даже открыла рот, но последнее сопротивление было сломлено неожиданными крепкими объятиями, в которых капрал Варгас, как и любая другая женщина на ее месте, безвольно обмякла и превратилась в тряпичную куклу.
- Какой же ты ублюдок, - всхлипнула Мэгги, пряча лицо у него на груди, и обняла в ответ. Такой большой, такой сильный, он казался ей непростительно уязвимым сейчас, когда она должна была отпустить его одного туда, где его могли убить. Лифт противно пищал, отсчитывая секунды, и Рем поспешил к нему, оставив Мэгги стоять среди коридора, сгорбленную и усталую, как будто прожившую несколько жизней за раз. Он должен был просто войти в лифт и уехать, но это же Спада. Ему всегда есть, что сказать напоследок. Мэгги недоуменно моргнула и, только когда створки лифта сомкнулись, скрыв улыбающееся лицо Рема, рассмеялась до слез. Все напряжение, вся горечь вытекали вместе с потоками жидкой соли из ее глаз. Мэгги обессиленно привалилась к стене и сползла на пол, все еще содрогаясь от смеха вперемешку с рыданиями.
Спустя вечность, когда лифт остановился где-то там и поехал обратно, Варгас порывисто стерла слезы с лица и, поднявшись с пола, заглянула в диспетчерскую.
- Не рассиживайтесь. Пора выбираться, - сухо бросила она Лайле, которая все это время не отходила от больной девочки ни на шаг и, кажется, даже пыталась ее накормить.
Она стояла у лифта, напряженно прислушиваясь к шороху тросов за толстыми стальными створками, и когда Делайла вместе со своей подопечной поравнялись с ней не удержалась и покосилась на них. Точнее на нее, на маленькую белокурую девочку, в тонкой больничной сорочке. Она была приблизительно такого же возраста как сын Гейл, может старше.
- Я не спросила, как тебя зовут. Я Мэг.

+7

3

Делайла больше не проронила ни слова, и Сидни была этому искренне рада. Тишина, пусть и довольно относительная, была лучше бессмысленных разговоров. Сидни наелась ими до отвала, еще когда была всего лишь больным лейкемией подростком. Мать, бабушка, иногда даже отец и все без исключения медсестры в детской онкологии буквально истекали этими липкими сахарными соплями, от которых Сидни, судя по всему, должно было стать легче, а на деле тошнило похлеще, чем от химиотерапии. Теперь она умирала по-настоящему, без отсрочек и обещаний исцеления, и она хотела правды во всем. Хотела, чтобы ее сторонились, потому что она заразна; хотела, чтобы над ней не тряслись, потому что она бесполезна; хотела, чтобы ее убили уже наконец. Это было бы честно и, наверное, правильно. Милосердно. До сих пор Сидни не понимала значения этого слова, встречая его в книгах или слыша в кино, да и сейчас едва ли представляла в полной мере его значение. Слишком взрослое даже для взрослых слово.
Разговор мужчины и женщины, оставшихся в коридоре, был ей прекрасно слышен вплоть до интонаций. Кем бы они ни были, оказались они здесь не случайно, у них был план, даже теперь, когда обстоятельства изменились из-за них с Лайлой. Спор так и не разросся до размеров скандала, хотя Сидни, затаив дыхание, ждала этого. Как любой ребенок из семьи, где любят пошуметь и похлопать дверьми, она слишком хорошо знала насколько сокрушительным может стать одно неосторожное слово, но костер потух, так толком и не разгоревшись, и заслуга эта была целиком и полностью за мужчиной. Невольно Сидни позавидовала его детям, если они, конечно, у него были. Ее отец никогда не умел сглаживать конфликты.
- Это твои друзья? - Сидни чуть повернулась в сторону оглушительно сопящей Делайлы, когда голоса в коридоре стихли. - Зачем они здесь, ты знаешь?
- Нет, не знаю, - коротко отозвалась женщина. На этом искра разговора потухла и даже не посмела тлеть, пока снова не послышались голоса. Сидни напряженно вслушивалась и смогла разобрать, что мужчина, этот странный человек со странным именем, собирался отвлечь все внимание на себя, чтобы они все могли покинуть это жуткое подземелье.
- Он там умрет, - едва слышно прошептала девочка и содрогнулась от уверенности в собственном предсказании.
Ее снова подняли на ноги и повели. На тот раз Сидни не отмахивалась от поддерживающих и направляющих рук Делайлы. Ее окружала непроглядная темно-багровая темнота с редкими вспышками чуть более светлых или чуть более темных всполохов, но ей не нужно было видеть, чтобы ориентироваться в пространстве. Она прекрасно все слышала и чувствовала. Ровное и спокойное дыхание женщины, стоящей рядом с лифтом, разительно отличалось от порывистого чуть хрипловатого дыхания Делайлы. Они вообще отличались. От них шла разная энергия и Сидни было странно осознавать это. Когда женщина заговорила, девочка машинально повернулась и чуть приподняла голову, словно собиралась посмотреть на нее.
- Сидни Конрой, - представилась она и попыталась улыбнуться, полагая, что Мэг на нее смотрит. - Вы с того острова?
Она почти услышала, как Делайла пожала плечами, как будто отвечая на немой вопрос Мэг, и вроде бы даже набрала в легкие воздуха, чтобы что-то сказать, но Сидни ее опередила.
- Мне нельзя с вами.
Это прозвучало до безумия просто и обыденно. С таким же успехом она могла сказать, что не может пойти гулять после школы, потому что у нее другие планы.

+6

4

Мэг перевела хмуры й взгляд с Сидни на Лайлу. Не сложно было угадать, кто рассказал девочке об острове. Виноватый взгляд беглой ветеринарши Мэгги не впечатлил. Она покачала головой и отвернулась, чтобы не видеть безмолвное и бесполезное оправдание в в глазах женщины, которая настолько ослепла из-за своего внезапно проснувшегося инстинкта, что не видела очевидного. Варгас почти не сомневалась, что Лайле и в голову не пришло, что подкармливая зараженного ребенка пустыми надеждами, она только продлевала его агонию, которая все равно настанет, на какой бы сказочный остров ее не привезли. Казалось бы за три месяца пора бы уже усвоить, что зараженный и обреченный равны по определению, но куда без розовых соплей и сантиментов. Этого не отнять ни у одной бабы, Мэгги и сама была грешна и камни в чужие полисадники бросать не собиралась. В отличие от Лайлы, Сидни смотрела на ситуацию своими незрячими глазами трезво и по-взрослому. Ее последние слова заставили Мэгги поежиться от того холода, что в них просквозил. Женщина с трудом заставила себя не отводить выжидающего взгляда от собственного едва различимого отражения в матовой стальной поверхности.
- Нельзя, - согласилась она спустя почти минуту скорбного молчания. Шуршание в шахте выдавало приближение лифта и, когда створки разошлись, впуская их в светлую скрипящую чистотой кабину, Мэг едва заметно подтолкнула Сидни вперед. - Но и здесь ты не останешься.
Она ткнула кнопку первого этажа - единственную кнопку. Остальные цифры нужно было набирать на сенсорном табло, которое, как подозревала Варгас, срабатывало только с особой молитвой. Наверняка от карты-пропуска или, фантастика конечно, но кто знает, может и от отпечатков пальцев работников фармкомпании. Если Уильям Бишоп Младший настолько прозорлив, что собственную подстанцию заимел, то уж на навороченную систему безопасности уж точно разорился. В любом случае только на первый можно было добраться без особых привилегий, а им нужно было как раз на первый. Мэг напряженно ждала, когда загорится нужная цифра и, чтобы скрыть дрожь, пробирающую до костей, достала кольт с глушителем, который как и Рем решила оставить при себе на всякий случай.
- Я знаю, он научил тебя пользоваться этим, - он протянула пистолет Лайле и, смерив ее коротким взглядом, снова уставилась на перемигивающиеся цифры. - Стреляй не задумываясь. Не смотри, что это живые люди.
Невольно, а может это сработал какой-то инстинкт, но Варгас почти один в один сымитировала интонации Рема, когда он выдавал ей свои короткие, но емкие инструкции. Сейчас у нее не было времени чтобы повторить их все, а Лайла в них и не нуждалась. Это было ее задание, ее личная миссия, и Мэгги должна была выполнить ее несмотря ни на что.
- Когда выйдем из лифта, веди Сидни следом за мной и постарайся не отставать. У нас мало времени на все.
Прошло еще несколько секунд и лифт подвис на фиксаторах, еще секунда и створки разошлись в стороны, выпуская их команду из двух с воловиной человек в ослепительно белый ярко освещенный коридор. Лифт явно был из служебных. Так почему-то подумалось. Мэг вышла из него первой и, следуя указателю, свернула направо, туда куда указывала стрелка с надписью «выход». На камеры она не обращала должного внимания, поскольку была уверена, что все внимание в этот самый момент так или иначе приковано к Спаде.

+6

5

Вот это было честно. Больно, обидно, но так непробиваемо честно, что услышав этот честный ответ, Сидни почувствовала, как ниточка, на которой свисал неимоверный груз, не позволяющий ей вдохнуть полной грудью, оборвалась. Девочка порывисто вдохнула, расправляя легкие и диафрагму, выдохнула и вошла в лифт почти искренне улыбаясь. Теперь она могла быть уверена, что ее почти что труп не будут таскать за собой в тщетной надежде вернуть в него прежнюю жизнь. Так поступила бы Делайла. Сидни повела головой в ее сторону, ощущая не столько по запаху, сколько каким-то внутренним чутьем, что она совсем рядом, готовая в любой момент снова подхватить ее на руки как младенца, и почувствовала как рот наполняется тягучей горькой от желчи слюной. Снова этот голод, который накатывал волнами с каждым разом все сильнее и сильнее. Именно голод, а не желание получиться поддержку и помощь, заставил Сидни неосознанно зашарить рядом с собой в поисках Лайлы.
- Я здесь, - ее теплые, немного влажные от волнения пальцы поймали кисть Сидни и пожали их, так и не отпустив. - Все будет хорошо.
Едва эти слова прозвучали, Сидни стряхнула с себя это внезапное оцепенение и выдернула руку из крепкой хватки. Возможно Делайла и не заметила этого, ее очень своевременно отвлекла Мэг, передав ей оружие. Об этом было легко догадаться даже слепой девочке, из чего еще можно стрелять и убивать. Короткие, сухие как инструктаж слова Мэг даже Сидни побудили подобраться и приготовиться к предстоящему. Что будет, она не знала, но она знала, что от нее требуется. Идти вперед, следовать туда, куда ее будет вести Лайла и стараться не тормозить. От нетерпения и чтобы проверить, может ли она передвигаться более или менее самостоятельно, Сидни переступила с ноги на ногу, чувствуя под ногами холод напольного покрытия лифта, а в следующий момент лифт остановился и выпустил их куда-то. Лайла тут же мягко подтолкнула ее в спину и, приобняв за плечи повела вперед. Кажется это был коридор, потому что ноги едва ощутимо облизывал сквозняк, но было довольно тепло особенно в сравнении с подземельем, в котором они с Лайлой совсем недавно бродили. Их шаги заглушал расстеленный ковролин, но слух Сидни был настолько обострен, что она даже издалека услышала, как кто-то впереди, возможно за стеной или дверью, насвистывает смутно знакомый мотив. Сидни встала столбом и Лайла, наткнувшись на нее, сдавленно ойкнула.
- Эй, ты что?
- Там кто-то есть, - прошептала Сидни. Ей казалось, что раз она слышит свистуна, то и он может ее услышать, но он ее не слышал и продолжал свое дело, самозабвенно лишая дядю Билли его потом и кровью заработанных долларов. Сидни прислушалась, пытаясь определить расстояние, как вдруг послышался треск и шипение. Очень знакомое. Этот звук она уже слышала недавно. Стоило только сосредоточиться, и девочка вспомнила, что такие звуки издает рация. У тех людей, что выловили ее рядом с убежищем, были такие рации. Сидня потянулась рукой вперед наудачу и схватила Мэг за одежду, удерживая ее от движения вперед.
- Постой, - она картинно прижала палец к губам и снова прислушалась. Скрипучий голос командным тоном что-то приказал, свистун согласился. Раздавшиеся следом удаляющиеся шаги немного успокоили Сидни и она отпустила Мэг. - Он ушел.
Но надолго ли, вот в чем проблема.

Отредактировано Сидни Конрой (17-04-2015 20:20:56)

+7

6

Сколько Мэгги не вслушивалась в гулкую тишину просторного коридора, так и не смогла услышать ничего такого, что могло так всполошить девчонку, и тем не менее остановилась, когда та схватила ее за рукав. Было очень сложно побороть первое инстинктивное и отчасти брезгливое желание стряхнуть ее руку и отстраниться. Женщина недоверчиво покосилась сначала на Сидни потом на Делайлу, которая тоже недоуменно хлопала глазами. Она ничего не слышала, как и Мэг, но им обеим приходилось верить этому маленькому недоделанному зомби на слово. За три месяца они успели усвоить, что хоть ходячие мертвецы и слепы, со слухом у них все в порядке и даже более того. Спустя несколько тягучих натянутых как струна секунд Сидни успокоилась и Мэгги пошла дальше, вслушиваясь в тишину пустого здания с еще большим усердием. Она так ничего и не услышала, но зато увидела. Очередной указатель на выход вывел их из служебного коридора в огромный вестибюль, отделанный благородным мрамором в том сдержанном стиле, когда роскошь вроде и не бросается в глаза, но так или иначе производит впечатление даже у разового посетителя. Все четыре вращающиеся двери из были заблокированы, кое-где на дымчатой поверхности бронированного стекла виднелись кровавые отпечатки рук и просто в беспорядке размазанная кровь. Украшенная медным узором стойка ресепшна, за которой еще три месяца назад восседала пресвятая троица из грудастых моделек разной масти, пустовала, хотя стоящая на столешнице кружка с завихряющимся над ней парком красноречиво намекала, что кто-то тут был совсем недавно. Запах натурального кофе и сигаретного дыма наполнил рот Мэгги слюной.
- Давайте к правой двери, - скомандовала она, подтолкнув одновременно и Лайлу, и Сидни, и поспешила за стойку. Она мало что понимала в устройстве систем безопасности, но полагала, что панель управления дверьми должна быть где-то здесь, среди молчаливых телефонов, запыленных папок с какой-то документацией и мониторов, показывающих картинки с наружных камер видеонаблюдения. Судя по ним, вокруг здания было пусто, только несколько трупов догнивало у закрытого въезда на подземную парковку. Мэг наскоро пролистала экраны, убедившись, что снаружи их не поджидает толпа зомби, и стала искать панель управления среди залежей оберток от шоколадок, пакетов из-под чипсов и журналов с сиськами. Судя по всему сидящий тут совсем недавно охранник любил перекусить дребеденью из автоматов за просмотром подобных печатных изданий. Мэг пришлось чуть ли не по самые локти зарыться в эту макулатуру, чтобы найти закрытую черной пластиковой крышкой панель с переключателями. Кодовый замок мигал непреклонным красным цветом.
- Дерьмо! - выругалась Мэгги, ощупывая гладкую поверхность. Крышка была сделана из очень крепкого на вид пластика и вряд ли ее можно было взломать или просто разбить. Переглянувшись с Лайлой, которая вместе с Сидни выжидала рядом с выходом, Варгас плюнула на все и, отступив назад, выстрелила несколько раз по панели замурованной в пластик. Тот хоть и был прочным, но и он не устоял под натиском рассвирепевшей женщины, вооруженной огнестрелом, и разлетелся на мелкие осколки. В тишине полупустого здания даже с глушителем выстрелы показались слишком громкими и Мэг застыла, прислушиваясь. Она ждала, что вот-вот где-нибудь хлопнет дверь, раздадутся шаги или, еще хуже, негодующие крики, но все было тихо. Четыре аккуратных рычажка на обнажившейся панели поникли вниз, под ними горели крохотные красные лампочки. Щелкнув тем, который должен был соответствовать самой крайней справа двери, Мэг дождалась, пока загорится зеленая лампочка, и вопросительно уставилась на Лайлу:
- Ну...?
И тут она услышала те самые шаги, что чудились ей все это время, и беспечный свист. Шаги приближались, свист становился громче. Теперь уже было не важно, открыта дверь или нет, так или иначе встречи с охранником, любителем порножурнальчиков, им не избежать.

+6

7

Он и его спутница сперва показались ей кем-то сродни ангелам. И даже если она и умерла, то лучших серафимов-спасителей себе и представить не могла, но потом, потом его слова о Марке, о том человеке, о котором она так мучительно забывала, они врезались в нее и начали зудеть, беспокоить ее итак шаткое благоразумие, запугивать отталкивающей перспективой вернуться в тот дом, откуда она сбежала. Думать о Марке было не просто трудно, это было настолько болезненно, что даже цель спасти девчонку - она заскрипела под ее нетвердыми ногами, зашаталась, затряслась как при сильном землетрясении. Хрупка и наивна. Так же как и была наивна ее уверенность, что мало кто в принципе замечает как в их идеальных с Марком отношениях не просто пошли трещины, а образовалась такая бесконечная и всепожирающая черная дыра. Рем всегда был таким, вот почему чем хуже ей было, тем сильнее она старалась избегать общения с ним. Он будто бы смотрел глубже, чем ты позволял. Он видел тебя насквозь, пробивал все твои щиты, так просто, словно знал тебя такой, какая ты есть. Но идти к нему? Гордость не позволяла припереться и начать плакать, жаловаться, подставляя Марка. Она была не готова к тому, что кто-либо будет осуждать его еще больше, чем уже осуждает. Она хотела защищать его всегда, даже, наверное, сейчас. И когда ей был нужен друг, когда пришло отчаяние - она все равно прежде всего думала не о себе. Впрочем, с самого детства родители научили правилу - ты и твои проблемы никому не нужны. И это было проблемой. Она умела и могла отдавать, но принимать от кого-то заботу и внимание было бы неправильным. Идти кому-то за поддержкой было для нее также противоестественно и странно, как ожидать ее, например, от тех же мертвецов. И эта душевная инвалидность, неспособность общаться и открываться, доверять, она связывала ее по рукам и ногам. Лайла, может быть, что-то и хотела, но даже понятия не имела как к этому подступиться. Проще было найти общий язык с Руди. Даже с ее паршивом котом проще, чем с любым человеком из живущих на этой планете.
Собрать все мысли воедино не получалось. Картинка перед глазами подрагивала. И только ухало в сердце понимание, что она должна. Должна бороться за девочку. Зачем? Почему? Уже и не так важно. Просто она должна. Сообразить, встряхнуться, начать мыслить ясно - это было запредельно. Мир исказился, падал к ее ногам, сводил с ума, стягивался узлами. Это был огромный такой всепоглощающий пиздец. Она не чувствовала своего тела, просто делала какие-то странные механические движения, передвигала ногами, стараясь не мешать и не путаться под ногами, не упуская из вида свою девочку, чужую, человеческого детеныша, которого понять для нее было невозможно. Как и спасти. Только отчего-то она не переставала верить, что если жизнь ее оборвется, то только не так. Не привязанной к кушетке в руках садистов, не в одиночестве, не оставленной и позабытой всеми, никому не нужной. Может быть, именно так и хотела бы умереть сама Лайла, уже какое-то время легкомысленно балансирующая на грани жизни и смерти, вступившая в ту игру, из которой ей никогда не выйти победителем. Только вот больно было настолько сильно, что любая другая боль могла послужить только толчком, расшевелить, заставить бороться. И Лайла искала способы удариться побольнее. Может быть, даже пыталась так снова обрести смысл жизни, глупый, наивный, любой, просто чтобы он был, чтобы больше не было желания затянуть на горле шнур от капельницы. И ничто, ничто в сравнении с этой пустотой не было болезненным или плохим.
И все же - Рем и Мэгги - это лучшее о чем можно было бы мечтать. Одна мысль, что они были здесь, рядом, она придавала сил. Отстраненно так, словно все происходящее было не с ней, со стороны, как в каком-то фильме. Значит, оставалась еще надежда. Насколько Лайла могла судить - у нее не было шансов. Все, что произошло до этого - и убийство медсестры, и удар по голове того ублюдка, - все это было чистой воды везение. Какая-то случайность. Камеры, охранники, персонал. Им просто чертовски и неописуемо повезло. И, кажется, эти двое подоспели вовремя, потому что лимит этого необыкновенного везения исчерпал себя полностью. От напряжения у Лайлы не попадал зуб на зуб, она дрожала, но не от холода. От странного, дикого, нового и на самом деле безумного осознания того, что если только из всей этой ангельской и такой дорогой сердцу братии кто-то подумает пошевелить пальцем в сторону Сидни, она сама вцепиться ему в горло. Она будет драться, будет совершать все то ужасное, чем она занимается последние сутки. Она будет выживать любой ценой, защищая девчонку. Страшно было осознавать себя убийцей, но еще страшнее было допускать все это в сторону тех, кого она считала на своей стороне. Только в вопросе смерти не было своей стороны. Никакие доводы разума не могли бы остановить ее от этого. Они не причинят Сидни боль. Они не убьют ее. Любой ценой. Хищник, пробудившийся в теле хрупкой тонкокостной девушки недовольно заворочался в груди. Лайла будет защищать ее. Она должна. Одна эта мысль, слова Мэгги - только это заставило ее вновь воздвигнуть между ними непробиваемую стену. Ребенок заражен. Они никогда не позволят ей уйти с ними. И как через туман новая мысль - она не была с ними. Она ушла. Она была одна. И Сидни - была ее ответственностью. От все этого бросало в жар. Если бы Лайла могла хотя бы немного сосредоточиться и начать думать трезво, то решила бы, что уже заражена. Или сошла с ума, что было вернее.
Неожиданно Делайле захотелось поговорить. Не с Сидни, к которой она не знала как поступиться. Только и понимала с какой стороны у нее лицо, а с какой задница. Все, все остальное казалось слишком сложным. Девчонка выглядела хуже Лоуренс. Как облегчить ее страдания? Что еще сделать? Что? Судорожно соображая, Лайла барахталась и не могла выплыть. Она делала суетливые движения, она спотыкалась. Она теряла ее. И себя тоже. Упускала как воду, убегающую сквозь пальцы. Это все равно случиться, но смириться она не могла. Рано, слишком рано! Почему-то казалось, что там, в городе, все будет немного иначе. Там будет тихо, можно будет увидеть небо, вздохнуть полной грудью. Это было важно, чтобы Сидни еще раз увидела нью-йоркское небо. Почему? Она не могла объяснить и даже не пыталась. Говорить с Мэгги не хотелось. Она кричала о том, что Сидни заражена. Ее неприязнь чувствовалась сквозь кожу где-то глубоко внутри, оцарапывая взглядами и сгущавшимся раздражением. Мэг выживала. Необходимое для этого у нее было. И Лайла с ее девочкой не были в этом списке. Казалось, что они все боролись за разное. Каждый за свое. И это "свое" не во всем у них совпадало. Грубая и сильная Варгас имела перед ней все преимущества. И Лайла как отчаявшаяся самка, защищающая своего ребенка, пусть больного и обреченного, ждала от нее удара. Она концентрировала в себе силы для этой наверняка ее последней стычки, при этом шатаясь как старый пьяница, готовый вот-вот рухнуть замертво на землю. Все в этом мире угрожали ей. Все были против нее. Даже в том как Мэг спросила имя ребенка - во всем этом чуялась опасность. Лайла теряла себя, но хуже того - она теряла Сидни. И все же она чувствовала, что должна что-то сказать, но не могла собраться с мыслями, чтобы вспомнить что именно. Что-то очень и очень важное.
Как полная дура она пялилась на кольт в своих руках. Холодный ушат из мыслей окатил ее с ног до головы и она как тонущая ухватилась за этот спасательный круг. Варгас бы не стала давать ей кольт, если бы хотела избавиться от малышки. Не все, может быть, еще так плохо как она себе нарисовала? Эти интонации в ее голосе. Рем в юбке - не иначе. Лайла была удивлена, была бы, если бы не была столь измотана. Она кивнула в ответ и пальцы привычно скользнули по гладкой поверхности кольта. Оружие в этом новом мире - это сила. Лайла стала чуть сильнее. Чуть свободнее на какой-то миг.
Не смотри, что это живые люди. Это не люди. Они - не люди! И тут Лайла вспомнила, что было таким важным, но сказать об этом просто не могла - не было такой возможности. Она потерялась во времени, потерялась в словах, в смыслах, в значениях, но прекрасно понимала, что такое опасность. На грани ускользающей реальность еще маячили какие-то инстинкты. Не успев отреагировать на вопрос Мэгги, Лайла замерла. Ей то казалось, что она делает все достаточно быстро, но на самом деле ее движения напоминали собой тянущуюся резину. Так плавно и медленно давался ей каждый шаг. Также долго она оборачивалась на звук. В голове пульсировало лишь одно: это они, они!
 
Лайла не пряталась, с силой отталкивая рукой девчонку за дверь, и закрывая ее собой, пятясь назад. Где была Варгас, когда она обернулась, Дэл не соображала. Время превратилось в кисель. Она не уходила, не пряталась. Лайла застыла, примерзла к полу, спиной к двери. Тонкое ослабевшее древко с белым штандартом халатика, мутным взглядом и скуластой, мраморной, почти костлявой худобой: как на ладони. Звуки исчезли. Расширенные зрачки, испуг, дрожь. Это был шок, паника. Это было что-то, что она уже не могла контролировать. Не могла взвесить, понять, оценить. И это было обиднее всего, именно потому, что у нее было оружие, а она не могла им воспользоваться. Она просто стояла и смотрела, не зная как заставить двигаться свои ноги. Да, ее учили пользоваться оружием, но не учили видеть как умирает невинный ребенок, превращаясь в зомби, не учили тому, что она повстречает тех мудаков, которые создали эту страшную заразу, не учили топить женщин, едва ли старше ее самой и размазывать по земле мозги мгновение назад еще живого человека. Не учили, что можно сперва улыбаться кому-то, глядя в глаза, просить о помощи, а потом точно также, не отводя глаз, нажимать на курок, лишая жизни.

Отредактировано Делайла Лоуренс (22-04-2015 14:14:57)

+6

8

Сидни вся обратилась в слух, ощущая малейшие вибрации воздуха, который все еще дрожал и всхлипывал после выстрелов, почему-то значительно более глухих, чем обычные. Путем нехитрых мысленных упражнений девочка догадалась, что эта женщина, Мэг, кем бы она не была по профессии, вооружена лучше, чем обычные выживальцы, довольствующиеся ружьями из магазинов «Все для охоты» или найденными в разворованных полицейских участках дробовиками. В той группе, в которой она была до того, как ее поймали люди дяди Билли, у них было всего два ружья и только один человек, умеющий ими пользоваться. Тот факт, что есть и другие, более подготовленные к встрече не только с мертвыми, но и с живыми, обрадовал Сидни, но потом она вспомнила, что ее знакомство с ними будет весьма и весьма коротким, да и то только в том случае, если она доживет.
Сердчишко в груди колотилось так быстро и так громко, что Сидни едва расслышала шаги, на этот раз неспешные и сопровождаемые характерным поскрипыванием ботинок о мраморный пол. Тот же беспечный свит и шипение рации, говорили о возвращении того человека, что был тут раньше. Слава богу, он был один. В этом Сидни была уверена. Шаги приближались и, судя по тому, как порывисто вздохнула стоящая рядом Делайла, человек приблизился на достаточное расстояние, чтобы даже она его услышала.
- Он один, - зачем-то сказала Сидни. Зачем? Может быть, чтобы успокоить своих спутниц. Один все же лучше, чем толпа, к тому же их было больше и они были вооружены. Прижимаясь спиной к неподвижной гладкой поверхности двери, Сидни с минуты на минуту ждала крика и выстрелов, но тут невидимый глазу фиксатор вращающейся двери сработал и девочка услышала глухой щелчок.
- Открыто! - громче, чем следовало, воскликнула Сидни и ее услышали все, в том числе и свистун. Он резко прекратил это разорительное дело и бросился бегом к оставленному рабочему месту. Увиденное, судя по всему, его не обрадовало, но кричать он не стал, он сразу же открыл огонь по женщинам и ребенку, которым никаким образом не положено было здесь быть. Сидни успела почувствовать толчок в живот, а потом Делайла толкнул ее на гладкую поверхность двери, которая послушно поддалась под ее незначительным весом и повернулась, выпуская недавних пленниц на волю. Холодный ветер обдал лицо Сидни и наполнил ее легкие свежим воздухом, которого ей так не хватало все это время. Она наконец-то была на улице, под открытым небом, и как же она жалела, что не может увидеть его голубую бездонную пропасть или клочки облаков, бегущие по его спокойной лазурной глади. Она была бы рада увидеть его даже затянутым сизыми тучами или непроглядным из-за серого смога. Только бы увидеть...
Под ступнями шуршал холодный асфальт и хрустела наметенная снежная крошка. Сидни быстро как только могла перебирала ногами, цепляясь за стену здания и вдруг почувствовала, что по ногам стекает что-то теплое. Недержанием мочи она никогда не страдала и даже возмутилась в первую секунду столь неожиданному побочному эффекту, но в следующий момент она почувствовала запах крови, своей крови и, пораженно вздохнув, остановилась и прижала руку к животу. Сорочка была насквозь мокрой.
- Кажется... Кажется, я ранена, - не то обиженно, не то раздраженно проговорила она и упала коленями на землю. Ноги просто отказались и дальше держать ее бесполезную тушку. Удивительно, но боли не было совершенно, не было вообще ничего, только чувство теплоты от вытекающей из раны крови и холод асфальта под задницей.

Отредактировано Сидни Конрой (24-04-2015 19:15:44)

+8

9

- Один?
Мэгги недоверчиво покосилась на девчонку, которой только локаторов и антенн для полноценной картины не хватало, однако решила не заострять внимание на высказанном с подозрительной уверенностью наблюдении. Это было не так уж и важно, если подумать. Хоть один, хоть два, хоть десять. Плевать, сколько их там было, так или иначе их святую троицу вот-вот обнаружат и, если дверь до сих пор не открылась, быть беде. Они окажутся в ловушке, выбраться из которой невредимыми будет очень и очень сложно. Но на этот раз девчонка обрадовала, сообщив, что несговорчивая электроника все же сработала и обеспечила им выход наружу, вот только обрадовала так громко, что Мэг не сдержалась от откровенно грубого и не предназначенного для нежных детских ушей ругательства в ответ.
Легкомысленный свист стих, а неспешные шаги сменились на торопливые, гулкие и раздражающе поскрипывающие резиновой подошвой ботинок о начищенный мраморный пол. Варгас бросилась к двери, которая уже начала свое движение, выталкивая на улицу Делайлу и Сидни, когда в гулком пространстве вестибюля загрохотали выстрелы. Этот ублюдок не стал с ними расшаркиваться и как-то обозначать свое недоумение, он сразу же перешел к делу, открыв по ним огонь. Не глядя полоснув короткой очередью в ответ, Варгас ощутила два толчка в утягивающий грудь бронежилет и, рухнув на пол, ползком втиснулась в стремительно сужающийся зазор одного из секторов вращающейся двери. Уже спустя секунду она жадно загребала в легкие свежий воздух. Получилось! Но стук выстрелов в толстое бронированное стекло за спиной все же не позволил обрадоваться раньше времени. Ликование сменилось досадой, а триумфальное «получилось» - скептичным «почти получилось». Как поговаривали в морской пехоте, на задании не бывает никаких «почти». Буквально выкатившаяся на припорошенный хрустким снегом порог женщина оглянулась и инстинктивно отпрянула в сторону, когда увидела, как прямо перед лицом в гладкой поверхности слегка тонированного стекла расцветают дымчатые кляксы мелких трещин. Прежде чем прижаться к стене, Мэгги все же успела заметить, как на дальнем плане выглядывающий из-за стойки ресепшена человек с искаженным в беззвучном крике лицом схватился за рацию.
- Вот же дерьмо! - ругалась она, оглядывая две опаленные вмятины в броне. Если бы не панцирь, она уже была бы трупом. Знакомое возбуждение, вполне понятный всплеск адреналина при осознании, что она только что обманула смерть, заполонил Мэгги энергией по самые уши, спровоцировав волну болезненной нервной дрожи, которую она гасила всеми силами, ерзая на месте, судорожно перепроверяя заряд карабина и каждые несколько секунд выглядывая из-за угла. Стрелок явно не собирался выходить на улицу, но Варгас подозревала, что его планы изменятся, едва он перестанет быть один. Как только прибудет подкрепление, они выйдут. Оставалось только надеяться, что к тому времени они успеют скрыться из вида.
- Нужно уходить, - хрипло и обрывисто проговорила Мэгги, поворачивая наконец голову в сторону беглянок. - Пока подкрепление не прибыло, нужно...
Она замолчала в тот самый миг, когда ее рука, которой она уперлась в землю, чтобы подняться, с чавканьем утонула в луже крови, совсем свежей, горячей крови, исходящей паром на морозном ноябрьском воздухе. Долгие секунды Мэг взирала на поднятую прямо пере лицом окровавленную ладонь и наконец-то поняла, что это означало. Сквозь пальцы она увидела, как Сидни сползает по стене, и все встало на свои места. Что-то нужно было делать, что-то решать, нельзя было и дальше сидеть и бездействовать, ведь времени осталось совсем мало, но Мэгги все так и сидела, глядя сквозь вымазанные кровью пальцы на раненную девочку, и не верила, просто не хотела верить, что теперь ей нужно решать вопрос с обреченным ребенком прямо сейчас, вне очереди. Она до последнего надеялась, что сможет потянуть с этим, что, возможно, Рем выберется из передряги и все решит сам. Он всегда все решал сам и решал самым правильным образом, насколько бы спорной эта правильность не казалась со стороны. А теперь Варгас должна была все решать сама. Должна была, но как же она не хотела.
- Помоги мне, - сухо бросила она Лайле, поднимаясь с пола и закидывая карабин за спину. Она склонилась над девчонкой, не зная с какой стороны лучше к ней подступиться, чтобы не навредить еще больше, и вопросительно посмотрела на более сведущего в этом человека. Казалось, ветеринарша выпала из реальности. На Мэг взирали совершенно бесцветные, пустые глаза, как у сомнамбулы, и женщина не нашла ничего быстрее и эффективнее, как отвесить ей легкую, но звонкую пощечину.
- Соберись, черт возьми! - она почти шипела. - Помоги мне увести ее отсюда или, видит бог, я пристрелю ее здесь и сейчас!

+8

10

Щека не болела. Горела только, но жар крови на снегу был в разы сильнее, кипятком обжигая внутренности осиротевшей вмиг женщины, стоило только заметить сочные кляксы. Что-то есть ужасное в том, когда умирают дети. Лайла не чувствовала физической боли. Она полностью погрузилась в иные топи, ушла с головой, так что даже похлопывание по морде не выдернуло ее из этого состояния. Впрочем, не смотря на него, единственное, что не сразу, но все же поняла Лоуренс - что она упустила Сидни. Это было так страшно, что Делайла только стояла и терла свою щеку. Голова гудела, но сейчас болталась на плечах пластмассового болванчика. Ужас и осознание потери захватывали ее медленно. Спина склонившаяся над ребенком принадлежала Варгас. Лайла гребла к берегу, тянулась руками к веткам - настолько медленно она выныривала в реальность, от которой только что и хотелось - так это бежать. И только кровь, алая, как будто бы разлитый клюквенный сок, она была подтверждением страшной догадки. Дышать было равносильно тому же, что и кричать. Каждый вздох давался с трудом, раздирая осипшее горло. Больше не было смысла бежать. Больше ни в чем не было смысла. Если бы не Сидни, больше всего Лайла сейчас хотела бы поднять руку, чирканув холодным дулом о висок и навсегда исчезнуть. Но Сидни была ранена, а значит, как и у каждой сумасшедшей, у Лайлы загорелась надежда. Она спасет ее. Спасет, чего бы ей это не стоило. Кольт с глушителем глухо стукнулся о пол, а Лайла бросилась к девчонке, отталкивая Мэгги в сторону. Что она хотела ей сказать? Она все никак не могла вспомнить. Что-то важное, но что было важнее этой бледной девочки? Прозрачная, маленькая. Сколько бы она не шипела на Лайлу, та все равно видела в ней только рассерженного котенка. Одна, Сидни была совершенно одна, даже сейчас, даже когда она умирала. Нет, к черту! Все существо Лайлы протестовало против того, чтобы умирали дети.
- Сидни! - она упала на колени рядом с ней, подхватывая и не сводя растерянных глаз с пятна, расплывавшегося во все стороны на ее одежде. Варгас исчезла. Ее наверняка похитил тот же Бишоп. Зомби сжег невидимый глазу напалм. Время остановилось. Людей больше не было на земле - только одна единственная девчонка. И та - умирала.
- Ложись, давай, малыш, аккуратнее, - лепетала Лайла, пытаясь как можно безболезненнее уложить ребенка, а сама стянула с голых плеч халат,вытряхнула содержимое карманов, скомкала и протянула к животу Сидни, - Сейчас будет немного больно, - прошептала она и прижала ткань к продолжавшей кровоточить ране. Нужно было, чтобы девочка легла.
- Позови, - вспомнила она про то, что не одна. И в голосе ее была отчаяние, - Позови кого-нибудь! У них есть лекарства, - объяснила она Мэгги, но не обернулась, потому что не могла оторвать взгляда от происходящего перед нею. Руки ее зажимали рану в тщетной попытке остановить кровь, - Быстрее! Они смогут ей помочь! У них там лаборатории, есть лекарства! - она не сразу поняла, что сказала и в ужасе оглянулась в поисках Варгас, - Это они! - вспомнила она, - Это они создали вирус. Они заразили Сидни, ясно? Мы не можем, не можем вернуться, - она противоречила сама себе, судорожно выискивая выход, говорила не то чтобы как сумасшедшая, но разве можно назвать нормальной женщину, терявшую пусть и не своего, но отчего-то такого важного в ее жизни ребенка? Свой-чужой. Сейчас этих понятий не существовало.
- Потерпи, маленькая, потерпи! - она попыталась поднять Сидни, зная, что той наверняка будет больно, но силы оставили ее. Лайла была настолько слаба, что сама вряд ли могла бы бежать. Она наклонилась, поцеловала девочку в лоб, расцеловала ее такие холодные щеки и заплакала, просто потому что зашла в тупик. Халат в ее руках уже насквозь пропитался кровью. Кровь была повсюду, ее было так много, что надежда должна была угаснуть сама собой, но Лайла даже не допускала такой мысли.
- Не трогай ее! - зарычала она на Варгас во весь голос, - Если ты тронешь ее, я тебя убью. Убирайся! Ей нельзя сейчас шевелиться, - Лайла дрожала и плакала, будто бы снова оказалась затянутая шнурком от капельницы за горло. Она теряет ее. И в следующую секунду, поджав под себя ноги, Лайла уже не голосила, а тихо шептала, едва слышно обращаясь к девочке:
- Прости меня, прости меня, маленькая. Нужно немного полежать. Тебе сейчас нельзя подниматься, - она что-то пыталась ей объяснить и чувствовала, что у нет ничего, а даже если бы и было, это ранение слишком уж походило на смертельное. Широко распахнутыми глазами она смотрела на бледное личико, не зная, что еще можно сделать. И тут заметила лежащие на земле лекарства, шприцы, пропуск медсестры и помаду - то, что она высыпала из карманов халата.
- Сейчас.... Сейчас...

Отредактировано Делайла Лоуренс (29-04-2015 19:33:03)

+8

11

Где же боль? Почему ей не больно? Сидни едва ли не обиженно зашарила в складках пропитавшейся кровью сорочки, словно собиралась нащупать потерю и удостовериться в том, что ее хотя бы в этом не обделили. Но под пальцами чувствовалось только тепло ее же собственной крови, быстро остывающей на холодном ветру, и неимоверно напряженные мышцы живота, как после сдачи норматива по скручиваниям на уроке физической культуры. И больше ничего. Ни боли, ни судорог, ни малейшего дискомфорта. Только слабость, которая, казалось, наполняла ее до краев, как ледяная кока-кола высокий стакан, и заставляла скользить на излишках пены, теряя равновесие. А ведь нужно было идти, нужно было подниматься на ноги и двигаться дальше. Нужно... Девочка услышала такое же «нужно», только громкое, уверенное, почти бескомпромиссное, и узнала голос Мэг. Да, нужно. Нужно, потому что вот-вот появится подкрепление, потому что так просто их никто не отпустит, потому что нужно идти куда угодно, только бы прочь отсюда.
Сидни потянулась к женщине рукой, стараясь не думать, что это оглушительно гудящее в сознании чувство голода побуждает ее искать живое тело в качестве опоры, но вместо твердого плеча с не по-женски развитыми мускулами и запаха оружейной смазки зацепилась за хрустящий, накрахмаленный докторский халат и соленый запах слез. Делайла заполнила собой все пространство вокруг Сидни. Даже не заполнила, а заполонила, как удушливый горький дым, отрезав ее от мира и всего того, что было хотя бы в пределах двух метров. Их как будто накрыло стеклянным колпаком, под который какой-то садист тут же начал закачивать концентрированную смесь из жалости, сочувствия, гипертрофированной заботы, одним словом, из всего того, что Сидни так ненавидела всю свою короткую и ничтожную жизнь. Все ее существование было наполнено подобным сюсюканьем, как и искренним, так и купленным за деньги ее родителей, и чего она совершенно не хотела, так это умереть, слыша все эти тошнотворные лепетания. Она отдернула руку и попыталась отстраниться от женщины, но наткнулась лопатками на стену, оказавшись в ловушке. Теперь ее трогали, гладили, целовали и игнорировали все ее попытки увернуться от этой совершенно ненужной и какой-то даже оскорбительной заботы. Девочка беспомощно отворачивалась и отгораживалась от настойчивых, ничего не понимающих рук, хрипло выдыхая едва слабые едва слышные возражения.
- Не надо. Мне не больно, правда. Прекрати, - и наконец-то, когда Сидни все же удалось набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы уже не промямлить, она выкрикнула со звенящей в ее сорванном голосе злобой: - Отвали от меня!
Это было все, на что она оказалась способна. В горле что-то оборвалось, слиплось и противно заклекотало. Сидни закашлялась, ощущая металлический вкус крови во рту, и обессиленно обмякла, завалившись на бок. Из глотки хлынула не то кровь, не то желчь, не то что-то еще, непонятное, жгучее и вязкое как смола. Она не могла видеть, но могла представить, как эта жижа вытекает из ее рта на серый асфальт, мешается с талым снегом и застывает, как черничный кисель. Сильнейшее чувство голода снова завладело всем ее существом и девочка машинально стала глотать вытекающую из горла кровь, в холостую перетирая ее нездоровую горечь зубами. Они лязгали друг о друга, скрипели и едва ли не крошились. Челюсти свело от этой напряженной работы, и эта резкая боль, первая настоящая боль за долгое время, отрезвила Сидни.
- Оставьте меня... оставьте меня в покое... уйдите... - икала она, выталкивая вместе с рыданиями эту проголклую горючую порчу, и попыталась отползти подальше ото всех. Спасаясь от бесполезной помощи и участия и спасая их, еще живых и здоровых, от себя самой. Она чувствовала себя пиявкой, напившейся крови ВИЧ-инфицированного, личинкой, паразитирующей на трупе умершего от чахотки, клещом, нагретым в огне и готовым взорваться заразной начинкой. Маленькая бомба с часовым механизмом, которую не накроешь каской, не обезвредишь в последнюю минуту, перерезав нужный провод, и не закинешь в воду. Она не чувствовала ног, почти не чувствовала тела и только нелепо загребала руками по асфальту, протаскивая себя по земле о скоростью пьяной улитки и, как все та же улитка, оставляя за собой мокрый след. Недалеко, конечно, отползла, всего на метр или полтора и бессильно растянулась вдоль стены здания, уткнувшись лицом в небольшой островок наметенной из-за угла, хрустящей, вкусно пахнущей свежестью и чистотой снежной крошки. Это был такой замечательный запах, совершенно чуждый ей, просидевшей взаперти в лабораториях последние несколько недель подопытной крысе. Сидни жадно вдыхала его, загребала ртом вкусный холодок и улыбалась. Хорошо, наконец-то ей просто хорошо. Избитое и измотанное сердце в ее груди икнуло в последний раз, плеснув в вены остатки испорченной крови, и спустя секунду снежный островок, на котором, как на пушистой подушке, лежала голова Сидни, окрасился красным и оплыл талой водой. В мозгу промелькнула последняя преисполненная сожаления мысль, что не на вафли с шоколадной пастой нужно было разводить злобного дядю Билли, а на шоколадное мороженное с кленовым сиропом, грецкими орехами и маленькими зефирками с ноготок. Ведь это такая вкуснотища.

+7

12

В то время как чужие страдания по умирающему ребенку достигли своего пика, Мэг достигла того состояния, которого так боялась и в то же время так ждала. Ее больше ничего не трогало, наконец-то не трогало. Хрипы раненной Сидни должны были разбудить в ней те инстинкты, которыми так фонтанировала Делайла, ее скулеж и бестолковая суетливость над ребенком, должны были если не взволновать, то начать раздражать уж точно, но ничего подобного не произошло. Мэгги стояла в стороне, там, куда ее оттолкнули, и равнодушно смотрела, как эта самка скулит над чужим детенышем, делая только хуже. Бледное перепачканное личико раненной девочки кривилось от злости. Мэг было достаточно слышать ее слабый голос, чтобы понять чего Сидни хотела на самом деле, и женщина не лезла к ней с бессмысленными попытками помочь. Она уважала ее желание просто умереть. Более того, она уже приняла определенное решение и приступила к исполнению первого пункта, подобрав с земли брошенный Лайлой кольт. Не стоило вообще ее вооружать. Сейчас она была в том состоянии, которое приравнивало ее к мартышке с гранатой, а Мэгги слишком хорошо знала, что вооружать мартышек дело такое же бестолковое, как и кудахтать над фактическим трупом ребенка, делая вид, что она жива и ее еще можно спасти.
Когда Сидни испустила последний вздох и оцепенела, Мэг прикрыла глаза, испытав облегчение. Не от того, что теперь одной проблемой меньше, а от того, что мучения девочки прекратились. Действуя больше по велению рефлексов, чем доводов рассудка, Вскинув кольт, Варгас с глухим почти шепчущим хлопком послала пулю прямо в голову трупа и, предчувствуя неадекватную реакцию Лайлы, перевела удлиненное глушителем дуло ствола на нее.
- Даже не думай вякать на меня, - сухо и жестко процедила сквозь зубы женщина. - Не смей.
Она выждала несколько секунд, а потом подошла ближе, рывком подняла Лайлу на ноги и приложила лопатками о стену здания. Конечно, так внушительно, как у Рема не получилось, силенок маловато, но у нее был другой веский довод, который она продолжала держать в руке со взведенным курком и пальцем на спусковом крючке.
- Сейчас ты возьмешь себя в руки, утрешь сопли и пойдешь со мной, поняла?
Мэг свирепо высматривала на лице Лайлы хоть какое-то вменяемое выражение и скривилась в презрительной гримасе, когда поняла, что именно эта женщина разрушила весь их первоначальный план. Этот план, итак имевший мизерный шанс на удачный исход, из-за этой идиотки, не способной спокойно сидеть на острове со своим бестолковым женишком, приравнялся к нулю и продолжал стремительно уходить в минус, потому что Мэг тратила драгоценное время, пытаясь расшевелить Делайлу и заставить уже думать не о драгоценном трупике обреченного ребенка, а о живых людях.
- Это приказ Рема. Помнишь такого? Он тебе жизнь спас когда-то и сегодня тоже, если ты не заметила. И он все еще там, среди этих ублюдков с вирусом в заначке, снова рискует жопой из-за тебя. Слышишь? Из-за тебя, идиотки, он пошел туда без моего прикрытия, поперся в самое пекло, чтобы отвлечь их на себя и дать мне возможность вывести тебя отсюда, - она выждала, чтобы смысл ее слов хотя бы отчасти дошел до сознания этой плаксивой самки. - Я должна быть там, с ним. Таков был план. А теперь все летит к черту из-за тебя!
Мэг сорвалась на крик и, не сдержавшись, оголила то, что так тщательно прятала - страх за Рема, ледяной, лютый страх за единственного человека, которого она могла с чистым сердцем назвать своим другом. Он мог быть уже мертв, в этот самый момент он мог, точно так же как Сидни, лежать в луже крови и медленно коченеть. Нет! Мэгги мотнула головой и запретила себе думать об этом. Он дал ей приказ и она выполнит его, несмотря ни на что. Лицо женщины резко ожесточилось, она грубо сжала плечо Делайлы и с силой толкнула ее вдоль улицы, в сторону того самого здания, с подземной парковки которого они попали в подземелья под городом.
- Пошла! И только попробуй взбрыкнуть, отобью почки и за волосы потащу, усекла?!

+7

13

Приникнув к земле грудью, будто бы держась за нее во время завихрения головокружительного супер восемь, Лайла беспомощно дрожала, не смея шевелиться и не сводя глаз с малышки. Мышцы наливались раскаленной сталью, утяжеляя, обездвиживая. Она боялась пошевелиться, только бы не заставлять девочку кричать снова и злиться. Исход был написан в этих мутных удивительно открытых глазах. Как зверь, на четвереньках, скользя коленями по кровавому следу и прижимаясь ниже, чтобы не пугать Сидни, черепашьими шагами Лайла двигалась следом, сохраняя дистанцию, но не в силах окончательно бросить умирающего ребенка. Отчаяние овладело ею. Ди глотала горькие слезы, непроизвольно катящиеся с глаз, чувствуя себя как никогда живой и настоящей. Словно девочка выдернула из нее какую-то пробку. Ужас, холодивший грудь, мучения девочки, ни одна деталь не скрылась от нее. Приходилось только смахивать влагу, застившую глаза и давиться воздухом, задыхаться и умирать вместе с нею. Но нет, ничего такого не было. Ребенок умер, а Лайла осталась жива и целехонька сидеть у ее маленького трупика и прижимать сжатые кулаки к голой груди. Горькая и беспощадная правда, написанная в застывших глазах ребенка, будто бы вирус передавалась и ей. Не обращая внимание на то, что руки были перепачканы в крови, Лайла обнимала сама себя за плечи, раскачиваясь и пытаясь отыскать хоть какую-то точку опоры. Первая более или менее оформленная мысль была похоронить девочку. Не бросать ее здесь, лежащую в опасной близости этой адской лаборатории. За этими гадами станет измываться над трупом ребенка. Не хотелось им отдавать ничего, но и прикоснуться к ней она больше не могла. Оставалось только просто быть. Кое-как дышать, глотать горькие слезы и пытаться не перепутать верх и низ. Может быть, нужно было помолиться? Что нужно делать, когда умирают люди? Мысли путались, пустота наполняла собой осиротевшее пространство. Сидни мертва. Она снова проиграла. Она не смогла. Она, она была виновата в том, что девочка погибла. Это все была только ее вина.
И в этот самый момент голову девочки прошила пуля. Лайла замерла в ужасе, уставившись на открывавшуюся картину и от шока не сумела даже ничего произнести. Она просто таращилась в кукольное и пустое личико Сидни, перепачканное кровью. Во всем происходящем было что-то неправильное, нечеловеческое. Ошалевшая от происходящего, Лайла повернулась и уставилась сперва на дуло, направленного на нее, а затем и на Варгас, на ее полное брезгливости выражение лица. Она изучала ее глаза как дикарь, впервые увидевший белого человека в своих далеких заброшенных джунглях. Кажется, эта новая для нее Мэгги не нравилась ей. Кажется, она еще не до конца понимала, что происходит, глотая слезы и уже не пытаясь хоть как-то бороться с водой, бегущей из покрасневших глаз. Лайла даже не чувствовала холода, не смотря на то, что ее соски злобно насупились в сторону Варгас. Сама она не ощущала ничего. Даже удар топорщащимися лопатками о холодную стену не принес ей дискомфорта. Все, что не нравилось ей, так это то, что Варгас указывала ей что делать и угрожала оружием. Она должна была забрать Сидни с собой и похоронить. Бросать ее здесь как мусор - было бы неправильно. Она была человеком. Она была важна для Лайлы. Ди не могла заставить себя прекратить умываться слезами - они сами катились и катились, но никуда идти с Варгас она не собиралась. Мир снова сузился до примитивной схемы - есть я, а есть весь остальной мир, который против меня. На плече наверняка останутся синяки, но Лайла не обращала никакого внимания на свои ощущения. Важнее было то, что происходит сейчас в темной голове злой солдатки. Как поблескивает влага на кольте. Как таял снег при соприкосновении с кровью, медленно, но неизбежно остывающей. Как беспомощно и ужасно выглядел трупик ребенка с простреленной головой. Как мерзко дрожали руки и ноги. Она даже не пыталась хоть как-то прикрыться, словно ее костлявая нагота давно не была проблемой даже в ее голове. Больше не было ничего. Сидни не было. Лайле была на все наплевать. Нет, обращение Варгас ей не нравилось. Просто показывать это было нельзя. Лайла молчала, все еще тяжело дыша, ждала, что же будет дальше. У женщины было оружие. У Лоуренс не было ничего, кроме слез и желания похоронить ребенка. И в ней зрело злое и правильное: против. Она смотрела и думала о том, что на самом деле никому не нужна. Что уйти - было ее решением, но снова и снова ее мнение было никому не интересно. Снова за нее решали. Спасали и жалели об этом. Но девочку то ты не спасла. Девочку ты не спасла! Не смогла защитить от пули. И только из-за Рема не бросила меня. Рем. Почему-то Лайла в своем воспаленном мозгу представила, что он был для Мэгги как Сидни для нее. Наверняка он не желал этих ее сопливых одолжений и переживаний. Вот оно. Варгас переживала о нем также сильно как и она об этой девочке. У каждого из них была "своя Сидни", Сидни, которой эта забота была нахер не нужна. Только дело было в том, что Сидни Лайлы только что умерла. Она потеряла ее навсегда, а эта сучка прошила ее голову пулей прямо у нее на глазах и даже не позволяет забрать с собой ее тело. Конечно, нести ребенка у Лоуренс нет сил. Но стоял бы так вопрос, если бы тут с простреленной головой лежал Рем? Тут, у ее ног, в собственной крови. Измучившийся, заслуживший человеческого отношения. В глазах Мэгги был страх за близкого ей человека. Она понимала ее однобоко и странно, но тоже играла в эту игру на выбывание. В которой Лайла почему-то не выбывала: только теряла. Боль потери нельзя было передать другому, но отчего-то на миг Лайла увидела Варгас рыдающей и орущей над телом распростертого Рема. Потеря. Отчаяние. Пустота поселилась в ее душе, жестокая, болезненная пустота. Потеря, которую даже нет времени осознать. Ты проиграла. Ты виновата. Даже Варгас смотрела на нее как на ничтожество. Враги. Кругом были только враги. И Лайле опять угрожали. Какая разница кто? Тот желтозубый гад или эта с пушкой наперевес? Все одно. Лайла была загнана в угол. Лайла была в отчаянии.
От резкого толчка, Лоуренс сделала несколько нетвердых шагов, но тут же упала на колено, не удержавшись на ногах. Пришлось кое-как подняться и поплестись туда, куда направляла ее Варгас. Стена, вдоль которой они шли, время от времени пошатывалась и хотела кувыркнуться, но Лайла запретила ей это делать, стиснув зубы. Резкий вскрик какой-то птицы на соседнем здании заставил ее обернуться и посмотреть назад. Воспользовавшись мгновением, Лайла, совершенно бесшумно, не издав никакого боевого клича, занырнула под кольт, отталкивая руку с ним в сторону, а сама от души приложила кулаком в тонкие упрямо сжатые губы солдатки.
- Ну и сука же ты! – прорычала Лайла свой приговор, слегка онемев от неожиданно острой боли в кисти руки, но от этого медленнее не стала. Как вообще удалось ей это проделать – она понятия не имела. Может быть, сказывался адреналин. Неумелая даже в какой-нибудь толкучей очереди, Ди даже и мечтать не могла, чтобы драться. Все происходило так быстро и неконтролируемо, что она даже не успевала задуматься. Вот она стояла там, а вот уже рядом с Варгас, висит на ней как обезьяна и тянет за волосы, тыкается в бронежилет острыми грудями, словно хочет его проткнуть. Бьется головой, кусается. Только вот повалить Мэг не получается. Лайла шипит, рычит точно дикий зверь. Сучит руками и ногами, пытаясь пробиться через все ее защиты. Точно стиль злого кота Борзео, у которого попытались отобрать жратву. Только вот вид у Лоуренс решительный, настроенный идти до конца, когда и терять то нечего. И даже умирать не страшно. Жить страшней.
- Я должна была ее похоронииить! – воет обезумевшая от горя и ярости Мэг на ухо, словно та глухая. И уже не плачет.

Отредактировано Делайла Лоуренс (03-05-2015 12:01:34)

+7

14

Отчаяние женщины - сила сравнимая со взрывом атомной бомбы. Мэгги знала это как никто другой и была готова к этому взрыву. Вот только отчаяние Лайлы было суррогатным, высосанным из пальца и совершенно несравнимым с тем отчаянием, что когда-то Варгас пропустила через себя и уважала по-настоящему. Сидни умерла. Сидни, девочка, которую она еще вчера не знала и понятия не имела о ее существовании. Она должна была умереть и умерла, слава Богу, быстрее, чем успела испытать все прелести сгорания заживо и превращения в зомби. А эта идиотка вцепилась в эту потерю и взялась выдаивать ее, как одержимая, словно она была ее личной, выстраданной годами переживаний и страха, словно знакомство с обреченной девочкой уже давало ей право по ней горевать. Как и право любить и ненавидеть, это тоже нужно заслужить, а Лайла не заслужила, но почему-то считала, что в праве корчить из себя мученицу и кого-то в чем-то осуждать. Да, Мэг была сукой, она была спокойной и собранной сукой, которая знала то, чего не знала Лайла. Мэг знала, что такое настоящая потеря.
Варгас молча дернула головой, получив удар по лицу, и осталась только при разбитых губах, но не зубах. Лайла сделала первую ошибку, ввязавшись в драку с человеком, который в отличие от нее самой, умеет драться. Второй ошибкой ветеринарши была трепотня. С прибаутками дерутся только шлюхи, не поделившие клиента, или базарные бабы. Но самой грубой и вместе с тем непростительной оказалась третья ошибка. Лайла затеяла все это не в том месте и не в то время. Они все еще были слишком близко к главному входу в здание и охрана могла появиться в любой момент, а повязать двух баб толпе мужиков ничего не стоит.
Чтобы стряхнуть с себя воющую и рычащую истеричку Мэг развернулась и с силой приложилась повисшей на ней женщиной о стену. Рост у Лайлы был такой же как и у нее, но Мэг была тяжелее за счет тренированных мышц, сильнее и быстрее, и к тому же умела утихомиривать таких вот горе-бойцов без вреда их здоровью. Со второго удара она высвободилась из цепких когтей и одарила противника одним коротким ударом в живот, который был не столько сильным, сколько болезненным. Он позволил Мэг отступить от этой неадекватной проблемы на несколько шагов, разрядить оружие и убрать в кобуру, чтобы не было соблазна пустить его в ход, и перетянуть потуже ремень карабина, чтобы не болтался и не мешал. Странно, но Мэг не злилась, она продолжала анализировать, делать выводы, оценивать, но не позволяла собственным эмоциям выходить на первый план, заталкивая их куда подальше. Это тоже было ошибкой со стороны Делайлы. Эмоции. Только благодаря им она решилась на эту бессмысленную и откровенно глупую выходку, только благодаря им пребывала в том положении, в котором оказалась, нос к носу с бойцом, который может не просто утихомирить, а убить. Из-за ее эмоций они обе сейчас рисковали впустую своими жизнями, в то время как Рем, чтобы спасти их, отправился в самый эпицентр. Варгас машинально посмотрела на часы и снова перевела взгляд на Лайлу. Теперь можно сказать что-нибудь. На уме были одни только ругательства, и Мэгги оставила их на потом.
- Давай, у нас еще есть время, - она обошла противницу и встала так, чтобы можно было, не выпуская ее из вида, наблюдать за главным входом в здание. - Расскажи мне, как тебе плохо, мученица гребанная, а то я такая сука, что понять не в силах. Давай! - Мэг сплюнула в сторону красную от крови слюну и облизнула разбитую губу, глядя на Лайлу со смесью презрения и жалости. - Так нравиться сопли распускать? Ты поэтому от Марка сбежала, чтобы была еще одна причина пострадать втихаря и поупиваться жалостью к себе? И в девчонку в эту вцепилась, наверное, только потому, что она была обречена. Я права? Ну давай, расскажи, как тебе больно!

+8

15

Руки почему-то разжались сами. То ли до нее, наконец, дошло, что ее хорошо так приложили спиной к стене, а то ли руки просто не слушались, но сама прекращать драку она была не намерена. Это вышло непроизвольно и слишком неожиданно. Лайла достигла такого состояния, когда уже не имеет значения наличие или отсутствие тормозов. Перед глазами плавали круги, руки пульсировали от желания впиться в волосы Варгас и хорошенько оттаскать ее. За все то, что она пережила сегодня без всяких "почему" и "зачем". В ушах булькал голос Мэг, но в словах не было никакого смысла. Вряд ли Лоуренс задумывалась над целесообразностью своих действий. Вряд ли она могла позволить себе такую роскошь. Она хрипела, согнувшись надвое, на какое-то время разучившись дышать, выпучив глаза и хватая ртом воздух. Варгас была прочной, но Лайла, перешагнувшая для себя какую-то четко обозначенную грань, не собиралась сдаваться. Слова, хлестко и звонко произносимые Мэг, должны были задеть ее, сбить столку. Хотя бы выдернуть из того нелепого и противоестественном состояния, в котором она была. Заставить задуматься что ли о несчастном Марке, оставленном на произвол судьбы на острове с ампутированной рукой. О себе. О том, что же произошло сегодня. Только ни одной трезвой мысли в голове не было. Ничего, кроме ослепляющего отчаяния и нежелания подчиняться кому бы то ни было. Лайла чувствовала резкую боль в животе, но она была ничтожна в сравнении с тем, что творилось в ее мыслях. Опустошённая, выжатая, Ди вряд ли могла бы сейчас трезво оценить ситуацию. И вряд ли пыталась. Потеря и отчаяние. Вопреки всему. Когда у тебя нет ничего, а остаются только крохи, самая малость, ставшая для тебя всем, то начинаешь это ценить так, как ничто и никогда не ценил до этого. Когда есть немного и ты это теряешь, оказывается, что потерял все. Сидни - единственное, что по какой-то необъяснимой причине удерживало Лайлу на этом свете. Воспоминания о Марке скорее походили на назойливый сквозняк. Нужно просто закрыть форточку, чтобы его прекратить. Он был откуда-то оттуда, из прошлого. А вот в Сидни заключалось слишком многое, что она еще не готова была терять. Во вселенной Делайлы Лоуренс после ее смерти не хватало чего-то важного. И эта пустота сводила ее с ума. Она рычала, плевалась слюной, шипела и яростно позыркивала глазами на Варгас, вовсе позабыв обо всех своих пацифистских принципах. Позыркивала, безусловно, в те мгновения, когда не корчилась. Когда Лайле удалось, наконец, вдохнуть в легкие воздуха побольше, она, словно бык, увидавший красную тряпку, так и не разогнувшись, рванула вперед с криком одичавшего Тарзана, врезаясь в ожидавшую ее Мэгги. Лайла спешила, суетилась, она не могла ждать - настолько отчаяние было подобно разлагающей душу кислоте. Ждать было невыносимо. И Лоуренс рвала когти, едва только почувствовав, что снова может двигаться и дышать. Влетев в Мэг, стискивая зубы и игнорируя все, что могло ее отвлекать от этого энергозатратного и, будем честными, болезненного занятия, Лайла попыталась сбить ее с ног плечом, замкнув кольцо рук вокруг ее ног, бедер, и оттеснить ее хотя бы немного подобно борцу-сумоисту, заставить запнуться на невысоком тротуарном бордюре позади, чтобы потерять опору и упасть. Обнимали ли вы Варгас так, как обнимала ее я? Пытались ли вы на полном ходу влететь в ее экипированное тело? Как ракета, выпущенная самоходным (кто бы сомневался!) зенитным ракетным комплексом в маневрирующую аэродинамическую цель где-то на малой высоте. Слишком успешно маневрирующую. И если бы Лайла могла соображать, она бы точно и заранее определила, что высоту эту Лайле никогда не взять, но сейчас имело значение только одно: борьба. И только это означало - жить. Тщетная борьба или с какими-то результатами - какая к чертям разница! В том, что делала Ди не было какой-то цели или плана. Она просто не могла иначе. В тот момент, чтобы заполнить пустоту внутри, она запихивала в нее свою нерастраченную бабскую ярость и отчаяние. Послевкусие потери. Все те сэкономленные и не выпущенные наружу крики, которые она столь долгое время сдерживала в себе. Все то, что она так долго и бережно в себе копила, прикрывая все это под крышечкой всетерпения и всепрощения. К дьяволу прощение! Лайла продолжала напирать на Варгас и мычать как недоенная корова или внезапно решившая отелиться сучка - также несвязно, непонятно и пугающе то сильно, то глухо, до сиплого хрипа. Только вот рожала Лоуренс явно какое-то очередное чудовище: с этой стороны она еще до конца себя не раскрыла и теперь спешила наверстать упущенное. Ярость пьянила, отчаяние лишало разума и придавало сил. Новая Лоуренс вовсе не была доброй и скромной девушкой. Лайла совершенно бесстыдно и равнодушно к своей наготе трясла сиськами, взбивала тапочками снег, уже превратившийся в кашу под их ногами и явно пыталась просверлить Варгас своей головой. Падай!- расшатывала она ее. Падай! - заваливала в сторону и напирала, напирала, игнорируя все то, что было в ее силах. И для пущего эффекта, вывернувшись, била Варгас по коленке. Наверное, потому что больно уж крепкая была Мэг и никак не хотела падать, крепко удерживая себя на ногах. Вот и рубила Лайла ее ноги как стволы деревьев, тыкая своими тощими коленками, подрубая ее носами мягких тапок изо всех своих сил.

+5

16

Бесполезно. Практика давно показала, что первая мысль - самая правильная мысль, а первой мыслью посетившей голову Мэг, когда началась вся эта бессмысленная возня, было это самое «бесполезно», уверенное и сухое, как вердикт неподкупного судьи и последующий гулкий удар его судейского молоточка. Лучшим выходом из ситуации было бы вырубить эту истеричную идиотку к черту и оттащить за волосы на безопасное расстояние от здания. Можно было бы оттащить ее прямо на парковку, где у них стоял мустанг, запереть в багажнике и пуская валяется там до озарения, пока Мэг выполняет приказ Рема. Проблема была в том, что расстояние было слишком значительным, чтобы тащить, пусть даже волоком, взрослую полуголую бабу, к тому же Варгас при всей своей спортивной подготовке и выдрессированной в армии выдержке тоже имела свой предел. Недавний заплыв и без того изрядно истощил ее силы, а теперь еще и эта бестолковая растрата ресурсов. К тому же существовала вероятность того, что просто вырубить невменяемую истеричку у Мэгги не получится, слишком уж старалась Лайла вывести ее из себя. Доказательством тому был вырвавшийся из груди Мэгги по-настоящему злобный крик, когда та упрямо поднялась на ноги и бросилась на нее, пытаясь сбить с ног.
- Корова тупая!
Мэг проехала около метра, вспахивая пятками ботинок талый снег и пытаясь расцепить захват напряженных до предела рук Лайлы, и всеми силами игнорировала позывные отбить этой яростно мычащей истеричке почки, как и обещала. Это было очень болезненно и могло вывести Лайлу из строя всерьез и надолго. При всем желании навалять противнику, как тот того заслуживает, Мэг не имела права так поступать, не имела права избивать женщину, за безопасность и сохранность которой отвечала.
Удары, которыми Лайла пыталась покосить Мэг, рано или поздно должны были закончиться успешно, и Мэг решилась на рискованный шаг. Чертыхнувшись, она опрокинулась назад, словно потеряла, наконец-то, равновесие, и увлекла Лайлу за собой. Та по инерции продолжала толкать ее и только поспособствовала второй части болезненного для спины Варгас, но действенного в целом маневра. Женщина просто перекувырнулась через голову вместе с вцепившейся в ее бедра противницей, перегруппировалась и плашмя приложила ее об асфальт, а в следующий момент уже оседлала, как если бы та была мужиком со спущенными штанами. Звонкая пощечина была тем немногим, чем Мэг могла одарить такого противника как Лайла.
- Прекрати! Ведешь себя, как сопля малолетняя! Включи голову, Лайла! Начни уже, блядь, думать! - прорычала она ей в лицо и отвесила вторую пощечину по второй щеке. Она готова была потратить еще немного своего времени и своих нервов, чтобы достучаться до растерявшей мозги ополоумевшей бабы, но чудом замеченное краем глаза движение у входа в здание фармкомпании переставило приоритеты в обратном порядке. Подкрепление, прибытия которого она так боялась и в то же время ждала, уже вываливалось на улицу малыми дозами по два-три человека. Чтобы выиграть время Мэг вмазала Лайле уже всерьез, сжав пальцы в кулак, и, надеясь на выгаданные этим болезненным и травматическим ударом секунды, вытянула из-за спины карабин. Она первой открыла огонь, но к тому времени их и так уже заметили. Снег покрывающий тротуар совсем рядом с головой Делайлы взорвался чередой фонтанчиков, а в следующий момент плечо Мэг хищно лизнула свинцовая оса.
- Пошла! - крикнула она и, поднявшись на одно колено, позволила Лайле выбраться из под себя. Бок припаркованного у обочины авто прошило чередой выстрелов, давая двум женщинам возможность скрыться только в одном направлении  - за угол здания, куда им собственно и нужно было. Мэгги завалилась на бок, перекатилась и, почти уже скрывшись за бетонной преградой, разрядила в рассредоточившихся вплоть до проезжей части охранников все, что оставалось в магазине.

+7

17

Отрезвляющие пощечины от Варгас звонко выбивали из нее пустоту. Осознание неправильности происходящего, своего бессилия перед многими обстоятельствами и тщетности всех попыток справиться с солдаткой. Лучшее лекарство, которое можно было придумать. Оно опускало на землю, делая все простым и понятным. Вот земля, она твердая. Лопатки гудят и вжимаются до хруста. Это больно и это есть жизнь. Лайла взбрыкивает бедрами, елозит ногами, но сбросить наездницу не получается. Вот небо. Оно равнодушно смотрит откуда-то из-за спины Мэг на них двоих. Снег, он холодный, а Варгас горячая и злая. Ножны, или что-там у ее на поясе, вдавливаются в живот, оцарапывая кожу. Тяжелый армейский ботинок задевает ногу. Когда Мэг кричит, то, кажется, что ее голос проникает из ее рта в твои легкие, сотрясая тебя изнутри как эхо, резонируя и напоминая старые добрые семейные вечера. Злость клокочет в ее глазах. Злость и усталость. Сейчас Маргарита кристально проста и понятна. Сердце бьется где-то в груди, бежит кровь. Я чувствую ее жадную до жизни пульсацию где-то в висках и на щеках. И еще ее вкус во рту. Варгас победила. Породистый профиль изрядно помятой Лоуренс кривится еще больше. Ей не хватает воздуха. Варгас насела на нее, а ей уже нечем дышать. И тогда возвращается гадкое чувство. Желание цепляться за жизнь. Еще одна пилюля с ладони и вообще практически нирвана. Жить, не смотря ни на что, хочется. Это гадко, противно, но совершенно твердо. И возвращаться в тот момент, когда сама душила себя и смотрела как за стеклянной перегородкой кричит, глядя на нее, девочка. Нет, она не хочет туда. Она не хочет повторить все снова. Делайла, черт ее побери, хочет жить, а Маргарита, не смотря на всю ярость, убивать ее не собирается.
Конечно, ошалевшая Лайла не сразу поняла, что на сцене появились новые герои, повнушительнее. Привет от желтозубого монстра. Очухивалась после удара по морде и уже не рыпалась. Сама испугалась ситуации, которую же и создала. Хреново. Варгас, сидящая на ней с карабином в руках начала стрелять, а Лайла не сводила с нее глаз, не смея пошевелиться, дернуться или выдохнуть, руками вцепившись в ляжки солдатки, но не с целью причинить ей боль. Пули взбили грязный снег у ее головы, лучше любого опохмелина заставляя Лоуренс "трезветь". Пули и вид, стреляющей Мэг. Сосредоточенно, без паники. Игнорируя ноющие кости, Лайла сделала все то, что велела ей Варгас, но как она ни старалась, сделать все также четко и быстро у нее не получалось. Руки не слушались, ноги дрожали, но новый всплеск адреналина подстегнул ее похлеще всяких угроз. Лайла Лоуренс - лживая тварь, она, не смотря ни на что, все еще хотела жить. Кое-как поднявшись и хорошенько пригнувшись она рванула в единственно возможную сторону, резко завернув за угол. Но и тут ее поджидал сюрприз. Парочка мертвецов буквально столкнулась к ней нос к носу, и Лоренс выместила на первом, в кого едва не влетела, все то, что она думает о Бишоповских экспериментах над людьми и вообще несправедливости этого мира. Не останавливаясь, только издав некий предупреждающий крик, Лайла с разбега впечатала ногу в грудь мертвеца. Хрустнули удивительно податливые ребра и тот завалился, теряя кишки и мешая пройти своему голодному собрату по несчастью, вперед. Второй мертвец лишь с остервенением бился в распахнутую дверь машины и силился переступить нижнюю половину тела своего приятеля. Ди, вдохновленная победой, сделала резкое движение в обход застрявшего зомби и тут же стоявшей машины, чтобы бежать дальше, потому что стрекотание позади не спешило прекращаться, но подскользнулась на чем-то слизком и распласталась на снегу пятиконечной звездой, едва не задев головой покореженный бампер желтого такси. Такая сервировка блюда растерявшему свои внутренности мертвяку пришлась по душе и он, не собираясь подниматься, цепляясь за ее ноги, потянулся клацающими зубами выше. Лайла, не долго думая, поползла в обход такси ползком, как получалось, на глазах у появившейся из-за угла Варгас переходя на четвереньки и вовсе не грациозно, но быстро, отпихивая полутруп от себя ногами.
А дальше она бежала, следуя за Мэг, но Лайле все время казалось, что высотка позади все еще близко, все еще накрывает их своей тенью. Сколько не беги - двигались они все равно слишком медленно. Ослепшие светофоры. Выстрелы. Кажется, это Манхеттен, но Лайла никак не могла сориентироваться точнее. Съежившийся водитель за когда-то белым фордом, крепко схватившись за руль почерневшими пальцами, недвижимо поглядывал вперед пустыми глазницами. В отличии от него, еще пытавшиеся шевелиться мертвецы, время от времени медленно и в основном в одиночку пересекали дорогу на горизонте. Деревья и дороги припорошил снег. Не было времени, чтобы любоваться, но какие-то отдельные картины впечатывались ей в память. Она хотела запомнить это место, эту дорогу, хотя и не знала еще зачем, но это казалось очень важным. Спрашивать куда они направляются желания не возникало. Сил едва хватало на то, чтобы вдыхать и выдыхать воздух, при этом не сбиваясь и не останавливаясь. Где-то справа издалека послышался шум приближающейся машины. Она то ли возвращалась к небоскребу, а то ли просто колесила окрестности. Лайла перебежала дорогу и посмотрела на Мэг как будто бы у той в запасе имелись ответы на все вопросы и инструкции на любые непредвиденные ситуации. Кажется, Ди привезли с пристани на машине. Говорить ничего не нужно было. Ее опасения были написаны у нее на лице, но слова сами сорвались с языка:
- Надо разделиться. Так ведь легче уйти? - она не была уверена, просто предполагала, совсем не представляя, что же делать. Впрочем, что-то похожее с ней уже было. И воспоминания об этом вызвали внезапный приступ тошноты, спуская ее второе дыхание в сортир. Она, чтобы отмахнуться от дурноты, прикрыла ладонью рот. Первым желанием было побежать и спрятаться, но она все еще медлила, ожидая от Мэгги ответа. Лайла только сейчас вспомнила, что находится без кое-каких деталей одежды и неловко скрещивала руки на груди. Весь ее стыд мигом сорвала свинцовая стайка пуль, царапнувшая створку разбитого окна над их головами и высекая кирпичную крошку из стен здания.

Отредактировано Делайла Лоуренс (20-05-2015 13:58:42)

+6

18

Паршивая царапина, чепуха, на которую и внимания-то обращать не стоило, закровила так, что в считанные секунды рука Мэгги от локтя до самой кисти окрасилась красным. Наверное, виной всему было то напряжение, с которым она сжимала карабин, и бушующий в венах адреналин. Порочный круг. Именно адреналин не давал Мэг чувствовать боль. Она точно была, потому что было онемение на месте царапины, но Варгас ее не чувствовала. По крайней мере сейчас. Пока она пряталась за углом и перезаряжала карабин, а снег на тротуаре, где они с Лайлой полеживали еще несколько мгновений назад, вспахивался огнем противника, ее мозг активно работал, просчитывая варианты отхода. Копошение Лайлы, подвергшейся нападению мертвецов, как всегда оказавшихся в нужном месте в нужное время, она учла, но не придала особого значения. Ветеринарша справилась и без ее помощи, в буквальном смысле голыми руками, ногами и сиськами, сокрушив несвежих хулиганов. В машине есть одежда, всплыло своевременное напоминание, и аптечка, и оружие. Но до нее еще нужно было добраться и сделать это как можно быстрее. Рем говорил, что будет отвлекать Бишопа и его людей в течение получаса, однако, значило ли это, что к тому времени Мэг должна взорвать подстанцию к чертовой матери, он так и не сказал. Он просто велел выбраться из здания, нажать на кнопку взрывателя и бежать к машине. И вот они выбрались. Взрыватель оттягивал карман форменных брюк Варгас, колотя по бедру и напоминая о себе на каждом шагу, а Мэг делала вид, что слишком занята. Нет, слишком рано, не сейчас. Рано, рано, рано...
Шорох шин совсем рядом почти заглушил ставшие уже более отдаленными выстрелы. Мэг перевалилась через капот припаркованного у обочины такси и навалилась на Лайлу, заставляя пригнуться к земле. Шины прошуршали мимо, раздались одиночные выстрелы, потом все стихло. В воцарившейся тишине свистящий шепот Лайлы показался оглушительным. Варгас инстинктивно дернулась и уставилась на полуголую женщину как на незнакомку. Разделиться? Ну нет, это не побег из Шоушенка, это операция, которую можно было завершить, только четко выполнив приказ.
- Нет, - сухо отрезала Варгас, стряхивая с себя бронежилет и бросая его Лайле. Какая никакая, а все таки одежда. Лучше, чем совсем ничего. Сама Мэг осталась в плотной спортивной майке и не особо страдала от холода, привычная к перепадам температур еще со времен своего проживания в Торонто. Сугрев не будет проблемой, нужно только добраться до машины, которая осталась на подземной парковке здания в конце улицы. Всего ничего пробежать осталось. А там их ждет не только теплый салон хищного мустанга и теплая одежда, но и та бутылка виски, что Мэг заметила под сидением еще вчера, когда они с Гейл ехали в Гарлем. Джонни Уокер Блэйк Лэйбл. Варгас почти почувствовала на языке его резкую освежающую терпкость и сглотнула набежавшую слюну бывалой алкоголички.
- Нам туда, - она ткнула пальцем в нужном направлении. - Там на подземной парковке стоит мустанг. Крутой такой, черный. Это наш, то есть ремов. У него на крыше должен был стоять фонарь, так что, если добежишь туда первой, не потеряешься. И пушку возьми.
Уже без прежних сомнений и опасений она протянула Лайле кольт с глушителем и, потратив несколько секунд на то, чтобы оглядеться и удостовериться, что неопознанных машин поблизости нет, кивком дала добро на дальнейшие передвижения. Заблудившихся среди брошенных машин мертвецов за серьезную проблему она не считала. Привлеченные пальбой, они топали в сторону здания фармкомпании и были легкой мишенью для двух женщин, короткими перебежками пробирающихся к высотке с рекламным блеклым щитом на крыше.

+7

19

Можно было сколько угодно уверять себя, что мертвецы по сравнению с выжившими людьми - не самая страшная угроза, но когда вот так вот видишь их перед собой - никакие аутотренинги не работают. Конечно, люди изощреннее и страшнее: люди сами превращают себя в чудовищ еще при жизни. Люди - это люди и порой они намного хуже мертвецов, но на некогда белых шнурках повисла часть внутренностей зомбяка, которого она так славно отметелила больничной тапочкой, и это вызывало у Лайлы еще больше отвращение к себе. Кровь, уже подсыхающая на груди и руках, зудела. Губа распухла и казалась огромной, онемевшей, хотя Лоуренс прекрасно понимала, что это не так, но самоощущения никуда не делись. Варгас же пахла иначе. Потом, железом, кажется, куревом и еще чем-то, то ли мылом, а то ли шампунем, просто так и по-человечески приятно. Ди старалась дышать потише, прижатая Мэг к земле в позе неловко расплющенной каракатицы, а до слуха доносился только шум проезжающей машины, заглушивший даже бешеный стук ее сердца. Мимо.
Ди хлопала широко открытыми испуганными глазами, не отводя взгляда от Варгас, черпая силы в том, что она делала и даже скорее как она делала. И только в этот самый момент, когда машина скрылась из поля видимости, Лайла опустила глаза. Пока Варгас со скоростью света расчехлялась, буквально выпрыгивая из бронежилета, Лайла смотрела на ее залитую кровью руку. И ни с чем не спорила, не сопротивлялась, так же молча приняла ее "нет", а потом и бронежилет, с которым немногим дольше повозилась. Она уже видела такие и даже пыталась одевать на острове, но не для какого-то дела, а знания ради. Теперь же, совершенно не ощущая ни холода, ни боли, Лайла онемевшими пальцами затягивала на себе ремни. Кровь. Эта мысль пульсировала в голове и причиняла неудобства. Варгас ранена. Кровь. Ее было слишком много. Лайла начинала судорожно соображать, кивая на ее слова, а сама вновь становилась собой - собранным и уверенным доктором. И уже давно не кошачьим. То, что она умела делать лучше всего. То, чем она занималась все эти месяцы. Она тут же оценила степень тяжести ранения, предполагая, что задета артерия. Если так пойдет и дальше, простая царапина могла оказаться серьезной проблемой. В первую очередь нужно было остановить кровь - все остальное на потом, по ходу. Лайла не заметила, что оставшийся далеко позади и бредущий вроде бы мимо шаркающий труп, остановился, поведя головой в сторону, и как какая-то собака, взявшая след, повернул в сторону пятна крови у их последнего импровизированного укрытия. На припорошенной снегом земле оно было заметно издалека, если, конечно, стоять с нужной стороны. Все, на что обращало внимание Лайла, было у них под ногами, а вернее оставалось на земле за ними. Редкие, но щедрые капли крови. Бледное лицо Мэг. И в купе все это было очень и очень плохо.
- Хреново, - констатировала она, уставившись той на руку, когда они в очередной раз остановились, - Стой, так не пойдет, дай мне минутку, - откуда у нее взялись стальные нотки в голосе, можно было только догадываться, но для убедительности она не потребовала, а попросила:
- Так надо. Пожалуйста, - и все равно в ее голосе были такие знакомые докторские интонации. Так тебя уговаривают расслабиться и "получить удовольствие" от какой-нибудь крайне неприятной процедуры. Вроде бы и уговаривают, успокаивают, но отказа никогда не примут. Проще отдаться, чем сопротивляться. Ну, и потерпеть. 
Они были за поваленным на бок фургоном, закрыты от улицы, и нескольких мгновений Лоуренс было вполне достаточно. Она выбрала наиболее чистую штанину, резко рванула ее, качнувшись от веса бронежилета вперед и едва не клюнув носом землю, но удержалась и уже через мгновение стояла в укороченных на одну ногу штанах. Пока Лайла перевязывала Мэгги, к одиноко бредущему то ли по следу, а то по запаху мертвецу присоединилось еще парочка его приятелей. Кажется, у ребят, в отличии от тех мертвецов, что купились на громкие выстрелы, намечалась вечеринка, но из-за своей неповоротливости и тупости они еще не вычислили точное местонахождение своего основного блюда. Лайла очень спешила, перетянув тканью как жгутом поверх майки руку Мэг, то и дело повторяя: "- Сейчас, сейчас", мол, задержка то плевая, всего на секундочку. И следила за тем, чтобы не коснуться раны: важно было не только не занести грязь в рану, но прежде всего вирус. Сколько трупов она сегодня перелапала! А такое дело потом антибиотиками не залечишь и никаким пластырем не заклеишь.   
- Если с тобой что-то случится, я тебя не дотащу, - попыталась сдержанно и убедительно оправдаться Лайла, но не остановилась, завершив все резким и тугим узлом на предплечье. Необходимый минимум сделан. Если это не остановит кровь, то хотя бы снизит ее потери. В данных условиях это было важно. Впрочем, такая забота не коробила Ди. Она привыкла заботиться о людях, живущих на острове. А большая часть из них были засранцами со скверными характерами, алкашами с жутким пренебрежением гигиены и простых медицинских правил, которые знал любой уважающий себя доктор. Сколько наслушалась она в свой адрес, латая очередного бойца! Мужчины, женщины, дети, все они ругались как черти, выбравшиеся из преисподней. То ли Руди! Она из него пулю доставала, так он даже не пискнул, хотя видел ее впервые, а потом и в гости забегал, к себе подпускал, не лаял и вообще, вел себя как цивилизованный человек. Умница, а не пес! В общем, игнорируя недовольство Мэг вынужденной остановкой, она благополучно со всем справилась и побежала следом, когда все закончилось. Ни взгляды Варгас, ни слова, ни фырканья - ничто уже не могло ее удивить. Скорее наоборот, зная отношение островитян к медицинской помощи, она ожидала трехэтажного мата или чего-то в этом же роде. Учитывая, что она была еще цела, все зубы присутствовали на месте, а Мэгги еще и, пусть грубо и наспех, но перевязана, можно было считать попытку вполне успешной. Если не обращать внимание на то как быстро жгут сменил свой цвет с грязно-голубенького на грязно-красный.
Занырнув за Мэгги в черное нутро подземной стоянки, Лайла не сразу привыкла к полутьме, завертев испуганно головой в поисках бесшумной Варгас. Та двигалась как пантера по ночным джунглям. Только что была тут, а вот ее и нету. Лайла же спотыкалась о собственные ноги на ровном месте. Охая, ахая и то и дело нарушая конспирацию, наконец она добралась до цели. Лайла жмурилась, оглядываясь по сторонам и жалась как не родная, выставив кольт куда-то в сторону. Темные силуэты брошенных машин, гулкое эхо от каждого шороха, дыхание Мэгги и скрип открывающейся двери. Горло саднило, но Ди даже не думала расслабляться: все время казалось, что они не одни, что кто-то позыркивает на двух женщин из темноты, наблюдает и ждет подходящего случая, чтобы наброситься.
- Надо руку твою осмотреть, - чуть ли не заикаясь проговорила Лайла, стреляя глазами из стороны в сторону, - Есть аптечка? - она мельком зыркнула на свои перепачканные в крови руки, не решаясь заползать внутрь, - И руки помыть, чтобы не занести никакую заразу.
Слышать голос, пусть даже и свой, было приятнее, чем вот так стоять с кольтом наперевес, пока Мэгги ныряет в машину, - Мертвецы хорошо чуят кровь, - она облизнула вспухшую губу и резко обернулась влево, потому что ей показалось какое-то движение. Показалось. И почему Варгас так долго возится в машине?
- Вода есть? Или чего покрепче, - конечно же... для дезинфекции.
И когда у нее была вода, она обернулась, помялась, пристроила кольт на пассажирском сидении и попыталась очистить кровь и грязь с рук и лица, но нихрена не получалось. Расстроившись, Лайла, переводя дыхание и не касаясь горлышка, сделала несколько глотков, выдохнула, чувствуя как вместе с водой и болью в горле по организму разливается чистейший кайф. И как пьяная качнулась в сторону Мэг, протягивай той тару с водой: одной рукой не особо умоешься.
- Поможешь? - конечности одеревенели, а ей просто необходимо было, если не полностью, то смыть грязь хотя бы с рук. И кровь Сидни. Впрочем, бронежилет был уже не нужен. Лайла стащила его и положила рядом с кольтом, вмиг почувствовав себя невесомой.
- Спасибо, - Лайла щурилась, наплевав на все, чувствуя как струйки воды с рук по груди затекают за пояс, как холодная влага покусывает распухшую губу и шею, поглаживает все синяки и ссадины на спине, щекочет прилипший к позвоночнику живот, но спешила. И не удержавшись, она провела мокрыми руками по волосам, убирая их назад, только сейчас ощущая насколько на самом деле замерзла, стоя в небольшой натекшей лужице. Руки, ей нужны были теплые руки. Все ее внимание теперь было обращено на Мэг и аптечку. Нужно было перевязать ее по новой, осмотреть и обязательно продезинфицировать. Кто бы что не говорил, но Лайла была убеждена, что это самое важное. И чем раньше это сделать, тем больше у пациента шансов. Она на автомате потянулась за бронежилетом, как за единственно доступной сейчас одеждой. Оставаться совсем без таковой не хотелось.

Отредактировано Делайла Лоуренс (27-05-2015 11:30:54)

+7

20

Въезд на парковку, скрытый от глаз любого, кто находился на основной улице высокой порослью живой изгороди, ныне по-осеннему бурой и жутко неряшливой, с обеих сторон был перегорожен шлагбаумами. Мэгги поднырнула под тот, что был ближе и двинулась неспешной трусцой в холодную черную глубину, удерживая карабин наготове на случай, если сюда забрел зомби-карлик или заполз зомби-великан. Но все было чисто, тихо и спокойно без всяких оговорок, типа «подозрительно». Фонарь-молния, что они оставили на крыше мустанга, светил едва-едва, переключившись в режим сбережения и давая сориентироваться в чернильной темноте, и очерчивал голубыми бликами силуэты стоящих поблизости машин. Прежде всего Варгас растрясла его, чтобы светил как полагается, и стала рыться в багажнике. Краем глаза она наблюдала за Делайлой и, в принципе, была готова к новой истерике, но судя по ее глазам, по тому, как она себя вела и что говорила, стадия рыдальщицы была пройдена и забыта. Еще одно подтверждение действенности уже не пощечин, а нормальной зуботычины.
- Есть, тут все есть, это же ремова машина, - ответила Мэгги выставляя на пол рядом с машиной бутылки с водой и большой чемоданчик из черного пластика с ярким красным крестом на крышке. Помимо воды и аптечки в багажнике можно было найти запаску, набор инструментов, несколько стволов и два набора форменной одежды с символикой S.W.A.T., один большого размера, который на любом кроме Спады болтался бы как на вешалке, и один поменьше. Не сложно было догадаться для кого он предназначался и на счастье Лоуренс, размеры у них со Спенсер совпадали.
- На смену, - Мэгги бросила увесистую упаковку поверх закрытого багажника. - Здесь штаны, футболка, куртка и берцы. Должно подойти. У вас c Гейл фигуры вроде одного калибра.
Лайла плескалась, кое-как справляясь одной рукой, и уже тянулась за бронежилетом, чтобы снова натянуть его на себя, дабы «одеться». Чтобы смыть с себя все, что на нее налипло, нужен был душ, желательно горячий, с мылом и жесткой мочалкой в качестве вспомогательных средств, и кто-нибудь, чтобы потереть спинку в идеале. Но на подземных парковках оные факторы не предусматривались. Была только холодная вода и Мэг.
- Нет, так не пойдет, давай основательно отмывайся, потом уже будем в доктора играть.
Мэгги забрала у Лайлы бутылку и стала поливать вымазанную в крови женщину, не слушая ахи и охи от слишком холодной воды. Бутылка за бутылкой, они извели три штуки, но все же привели ее в божеский вид и, пока Лайла одевалась, Мэг достала ту самую бутылку Джонни Уокер Блэк Лэйбл, на которую положила глаз уже давно. Спада знал толк в виски, этого у него не отнять. Он вообще знал толк во всем, что могло согреть и... убить. Казалось, взрыватель, оттягивающий карман ее штанов накалился до бела, напоминая о своем существовании и том предназначении, в котором оно заключалось. Мэг бросила взгляд на часы в салоне форда и едва слышно вздохнула, полчаса еще не прошло, но в таких ситуациях время всегда ускорялось. Сделав глоток огненной водицы, которая тут же ущипнула за язык нетемпературным теплом, женщина протянула бутылку Лайле, которую в буквальном смысле трясло после водных процедур.
- Мы заминировали подстанцию под зданием фармкомпании, - выдохнула она вместе с остатками угнетенного алкоголем дыхания и впервые за все это время посмотрела с выражением, в котором с легкостью можно было прочитать растерянность или даже тревогу. - Я должна взорвать ее через пятнадцать минут независимо от того, выбрался Рем или нет. Он мне приказал. Он... - пришлось набрать побольше воздуха, чтобы озвучить приказ целиком. - Он приказал взорвать подстанцию и ехать на остров без него. Сказал, что в одиночку ему будет проще выбраться.
Мэг замолчала и какое-то время сосредоточенно лупилась в пространство, что скрывалось далеко за клочком света, в котором они существовали в эту минуту. И пока умытый и облагороженный доктор кудесничал над ее ранением, Варгас пыталась уговорить себя не думать о том, что через пятнадцать минут ей предстоит убить своего лучшего друга, потому что он так приказал. Легко сказать «не думать». Сколько бы Мэг не пыталась отвлечься на жжение от антисептика и на крепость виски, к которому она время от времени прикладывалась, назойливые мысли о предстоящем все больше клубились и пухли в ее голове, превращаясь в однородную хаотичную массу, но одна из них, подобно раскаленной спицей, пульсировала болью и привлекала к себе больше внимания.
- Он не хочет выбираться оттуда. Он хочет умереть там, - глотая горечь подступающих слез, проговорила Мэг и посмотрела на Лайлу. - Он уже давно хочет умереть, а тут такой шанс.

Отредактировано Маргарита Варгас (29-05-2015 23:09:34)

+8


Вы здесь » Year 2013: Dawn of the dead. » Страницы истории » 16.11.2013. We'll do whatever just to stay alive.